Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Мадридский двор


Мадридский двор

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Лилиан Сантар и Микаэль Карлайл
28 ноября 1886, поместье Сантаров

Запертая в собственном доме, Лили может очень немного повлиять на ситуацию. Очень немногое сделать, но делать что-то надо, потому что "клубок" проблем оказался "нитью Ариадны", и перед встречей с "минотавром" надо иметь в руках если не оружие, то веру.
Сопереживающие Лили слуги приводят в дом друга и покровителя - настоятеля Микаэля - пока Роланда нет.
Но настоятеля ждал сюрприз несколько больший, чем просто непонимание между отцом и дочерью.

0

2

- Прошу вас, сюда, - Дейзи, камеристка Лили, открыла заднюю дверь поместья, которой чаще всего пользовались слуги, и пропустила в дом высокого, приятного лицом мужчину в чёрной одежде с неизменным белым воротником "ошейником раба Божьего". На раба Микаэль похож не был, в отличие от слуг поместья. Это первое, что мужчина сразу мог увидеть ещё в прибежавшей к нему после воскресной мессы Дейзи - страх и опущенные глаза. И пока он шёл по поместью, этот страх и опущенные глаза, эти люди, что как тени прятались в каждом углу завидев гостя, могли навеять, в самом лучшем случае, ассоциацию с мышами.
И хотя поместье было идеально чистым, освещённым и наполненным красками дорогой обстановки, в нём неуловимо чувствовалось что-то гнетущее.
Для обывателя. А для Микаэля - едва свербящее, где-то внутри, пёрышком по хребту чувство... чужого. Потустороннего, ненавязчиво пропитавшего землю и стены поместья.
- Меня правда, так беспокоит, что твориться с леди Лилиан, - ещё раз произнесла Дейзи, немного нервно оглянувшись на парадную дверь с лестницы, по которой она и гость поднимались на второй этаж. С этих же слов она начала с ним беседу в приходе, после поведав, что восемь дней назад между отцом и дочерью произошла какая-то жуткая ссора, чего не было... да никогда раньше! И после этого граф Бекингем велел не выпускать дочь из дома, да и сами слуги смогли выходить только день назад. А 22 ноября девушка попыталась покончить с собой, после чего в комнате Лили всегда оставался кто-то из слуг.
Гнусная история, в общем, и непонятная. Лили всегда отличалась редким жизнелюбием.
Но когда Микаэля провели в комнату, сидевшая в кресле у окна осунувшаяся девушка вообще походила на его прихожанку только чертами лица. Она была в своей комнате в компании старой кухарки, которая ей что-то рассказывала, а леди Сантар совершенно явно совсем её не слушала. Но когда на пороге появился Микаэль девушка чуть-чуть оживилась, встала и слабо улыбнулась, поклоняясь мужчине в приветствии.
- Оставьте нас, - негромко попросила она кухарку и Дейзи, но те замешкались, на их лицах явно отобразились сомнения и сожаления, даже немного страха. Лили вздохнула, украдкой облизав губы, и сказала:
- Хорошо, пусть так... Падре, проходите пожалуйста. Я очень рада вас видеть, - Лили как могла, старалась вести себя, как обычно, будто бы женщины вовсе не замерли неловкими истуканами в комнате, - Дейзи, будь добра, принеси чая.
На это камеристка согласилась охотнее, поклонившись в книксене и выйдя, прикрыв дверь. Кухарка опустила глаза на вязание.

+1

3

В воскресных службах редко было что-то необычное. Как правило, именно этот день повторялся из раза в раз практически точь-в-точь и ничем не отличался от других таких же воскресений. Лица были те же, лишь за редким исключением порой что-то менялось, и любое изменение настоятель замечал быстро.  Сегодня уже второй раз, как Микаэль не замечает леди Лилиану Сантар на своем привычном месте во втором ряду, ближе к огромным окнам, проливающим редкий солнечный свет на зал церкви. И, возможно, мужчина не предал бы этому факту большого значения, если бы сразу по окончанию службы, к нему не подошла камеристка леди Сантар, Дейзи. Без лишних слов и расспросов Карлайл собрал свои вещи и проследовал за служанкой в поместье. Порой один вид может сказать очень многое, и сейчас именно такой случай. Волнение в голосе, в глазах женщины, то, как она сжимала подол своего платья, прекрасно показывали ее беспокойство за хозяйку, и ровно как несколько месяцев назад, когда Микаэль без колебаний отправился на встречу с тайным преследователем девушки, сейчас он отправился к ней домой.
Хоть и сам мужчина являлся обладателем довольно большого дома, вид особняка Сантаров мог произвести впечатление на любого, даже самого искушенного человека. Все внешнее и внутреннее убранство отдавало величием и роскошью, нигде не было ничего вычурного или слишком аляпистого, все вещи стояли на своих местах, идеально дополняя друг друга и создавая довольно уютный интерьер. И в поместье этом действительно приятно было бы находиться, если бы не странная атмосфера, холодком пробежавшая по спине настоятеля, стоило ему лишь ступить за порог. Непонятное чувство волнения и чего-то неправильного, казалось, закрадывается прямо под кожу, а слуги, прижавшиеся к стенам и стоявшие тихо, словно каменные статуи, только добавляли жути всему этому месту. Микаэль здоровался с каждым, кого встречал на своем пути, но в ответ не получал либо ничего, либо весьма неуверенный кивок и неразборчивое бормотание. Почему они с Дейзи заходили через заднюю дверь, он тоже спрашивать не стал, полагая, что служанка разбирается во всем происходящем получше него.
- Прошу вас, Дейзи, успокойтесь, вы уже запыхались. – Он мягко положил свою руку на плечо женщине, когда они поднялись на второй этаж. – Мы обязательно разберемся со всем, что происходит с леди Лилиан.
Самыми страшными врагами для людского разума всегда был страх и собственные мысли. Если вовремя не остановить себя, если вовремя не собраться с духом и не проявить силу воли и храбрость, то можно с легкостью оказаться неспособным противостоять любой напасти извне. Если с Лилиан действительно что-то происходит (а так оно и есть, судя по пугающим рассказам камеристки), то ей понадобится помощь и поддержка окружающих ее людей, волнующихся за ее благосостояние. И люди эти должны быть сильными и не напуганными.
Стоило Микаэль только войти в комнату на втором этаже, как сердце в его груди сжалось при виде изнуренной и осунувшейся девушки. Никогда прежде он не видел леди Сантар такой, в его памяти она всегда была бодра, даже если вокруг происходила беда, этот человек всегда мог найти в себе силы справиться с ней, если не самостоятельно, то обязательно при помощи друзей. Неужели сейчас ей это не удалось?
- Леди Лилиан. Доброго вам дня. – Он улыбнулся девушке точно так же, как улыбался всегда. Мягко и коротко. – Надеюсь, я не помешал вам.
Настоятель прошел внутрь комнаты, положив на небольшой столик свою шляпу и некоторые личные вещи, которые забрал из церкви. Оставил в руках лишь небольшую потрепанную книжку – свою личную библию. Оглянулся на двух женщин, в нерешительности замерших у дверей, после просьбы своей хозяйки. Они действительно боятся оставлять ее одну, опасаясь, что попытка самоубийства может повториться, или произойдет что-то еще. За эти восемь дней стены поместья сполна пропитались горем и страхом.
- Вам не здоровится, Лилиан? – Микаэль присел на край небольшой кушетки и подождал, пока девушка присоединится к нему. В высшем обществе бледный цвет кожи был признаком хорошего тона, но при тусклом освещении в комнате цвет кожи девушки выглядел намного бледнее положенного. – Слуги за вас искренне переживают, мне, право, сложно поверить в то, что с вами произошло. Спасибо, Дейзи. – Он снова улыбнулся женщине, вернувшейся в комнату с подносом и чайным сервизом на двоих, подождал, пока она разольет кипяток по чашкам и удалится, только потом чуть-чуть придвинулся к Лилиан, положив библию между ними.
- Поговорите со мной, пожалуйста. Знаете, многие люди почему-то убеждены, что приобщиться к богу можно только в церквях или у огромных икон, держа за руку святого отца. Я верю, что это не так. Бог повсюду, Лилиан, он всегда слышит нас, где бы мы не находились. И когда мы чувствуем, что нам становится невыносимо тяжело, мы просто можем обратиться к нему и попросить совета. Поверьте мне, он всегда отвечает.

Отредактировано Mikael Carlyle (20 июля, 2018г. 21:41:30)

+1

4

- Ставленник божий не может помешать в доме, - "даже если Бога тут забыли".
Отвечала Лили ровно, её голос не был сорван слёзами или криками. Только тихо, потому что все силы уходили внутрь, в попытку мыслить здраво в осколках стен рухнувшего мира. Старый мир оказался тесным для реальности, а реальность оказалась злой для старого мира. Но где-то между ними должна остаться та дорога, по которой они смогут пройти... Должны.
Леди улыбалась падре, но в глазах оставалось что-то напряжённое и колкое. Тень страха, который был и у слуг, но совсем другой. Лили не часто боялась за себя. Почти всегда - за других.
- Присаживайтесь, прошу.
Они сели на кушетку, и Лили приняла у Дейзи поднос, занявшись чаем самостоятельно. Камеристка отвесила книксен, и ушла в угол комнаты, делая вид что готовит крема у трюма. Кухарка вышла, ведь леди Сантар осталась под наблюдением. Всегда. Лёгкая складка закралась в уголок губ девушки, та маленькая нотка недовольства, которую она себе позволяла. Но делала Лили всё выверенно, правильно, буквально по шагам выполняя чайный этикет, начиная с ситечка и заканчивая сливками. Секунда за секундой, пока в голове прокручивались слова, что она могла и что не могла сказать тут... не совсем наедине. И только протягивая тонкий фарфор самому Микаэлю, она подняла глаза и заговорила.
- Падре, мне нужен совет. Не Бога, Ваш. Как человека, видевшего много злого и доброго, как человека видевшего сломленных и вставших. Как человека, который часто помогал встать. Я не могу говорить вам всего, потому что многие тайны, не мои, не моей совести. Скажите, доводилось ли вам сталкиваться с людьми... которые говорили, что в их разум пытаются проникнуть? Всегда ли это было безумие?

+1

5

Настоятель принял из рук девушки чашку и аккуратно поставил ее себе на колени, придерживая пальцами за уголки. Чай был горячий, ему следовало остыть. Микаэль никогда не любил горячий чай, порой полностью остывший напиток приносил намного больше удовольствия, но обижать хозяйку он не смел, и, дослушав вопрос леди Сантар, помедлил с ответом, поднимая чашку из красивого фарфора к губам.
- За свою жизнь мне действительно доводилось встречать разных людей. Среди них были и настоящие безумцы, и те, кто только считает себя таковыми. Мне понятен Ваш вопрос, Лилиан, не понятно лишь, почему он смог закрасться в ваш разум, но раз вы говорите, что храните чужие тайны… - Микаэль оставил чашку обратно на поднос, все же чай еще очень горячий, одного маленького глотка хватило, чтобы неприятно обжечь кончик языка. – Да, мне доводилось встречать таких людей, а разве Вам – нет? Разве Вы сами никогда не чувствовали, что кто-то пытается оказать нас Вас влияние, внушить определенную мысль. Постараться склонить на свою сторону в каком бы то ни было вопросе. Более сильные всегда стараются управлять более слабыми, это закон, Лилиан. Иногда у них это получается непроизвольно, иногда слабые добровольно соглашаются следовать за сильными, чувствуя в них поддержку и опору, а иногда сильные заставляют их это делать. Они лгут, сыплют обещаниями, пророчат светлое будущее и безграничное счастье, если согласятся за ними идти. И именно таким образом они и воздействуют на чужой слабый, подверженный вмешательству извне, разум.
Карлайл отвечал так же тихо, как и его собеседница. Мысленно взвешивал и вымерял каждое слово, боясь поселить еще больше беспокойства и смятения и в без того измученной душе. Он, конечно же, не стал говорить, что «более сильные» порой не являются людьми, что это у них принято проникать в чужой разум и действовать чужими руками в угоду собственных целей. Но и людей недооценивать не стоит, порой и среди них попадаются мастера. И так как настоятель совершенно не знает природу происхождения подобного вопроса у своей прихожанки, он старался не развивать мысли в своем мозгу, не надумывать себе ничего лишнего.
- Вам разрешено выходить на свежий воздух? Вы очень бледны, Лилиан. Лондон скуп на солнечные лучи, но порой даже сквозь тучи можно их разглядеть. Надо только знать, куда именно стоит смотреть. Ваши надзиратели разрешат нам выйти на задний двор? – Сложно было не заметить, как камеристка, оставшаяся в комнате, то и дело косится на свою госпожу, хоть и делает вид, что занимается своими делами. Вторая женщина вроде бы комнату покинула, но Микаэль не удивится, если увидит ее за дверью или ближайшим поворотом. Скорее всего, служанки эти не имеют в мыслях ничего дурного, однако факт остается фактом – оставлять леди Лилиан одну они боятся. – Лилиан, я всей душой желаю Вам помочь, но, увы, руки, мои связаны, покуда известно так мало. Я думаю, Вы так же желаете кому-то помочь, но только поможет ли молчание?

+1

6

Лили волновалась, и пусть волнение это не было столь явным, но намётанный и привыкший глаз мог заметить - и эту прямую спину, и нетронутую кружку с чаем, которую она налила и оставила, и неподвижное лицо, с которым она слушала настоятеля, будто бы в мыслях просеивая всё сказанное, как песок в поисках золотого отблеска. Она не ответила на подробный ответ падре, только опустив глаза и украдкой сжав одну кисть, пребывая в поисках нужной разговору формулировки, как её нагнал вопрос самого Микаэля:
- Вам разрешено выходить на свежий воздух?
Девушка чуть-чуть растерялась, рука невольно дёрнулась, будто в народившемся, но не сделанном небрежном жесте, а потом опустилась на юбку.
- Здесь нет надзирателей, падре, - как можно мягче ответила она выдавая принуждённую улыбку, - Просто моё состояние очень тревожит отца, он предпочитает, чтобы со мной кто-то был. На всякий случай. Вам тут душно? Хорошо, мы можем спуститься в наш сад. Дейзи, - Лили поднялась, подозвав камеристку, и та встала, подхватив со стула шаль. Лили это стоило усилий, но она продолжала играть, делая вид, что ситуация больше неловкая, чем отталкивающая.
Они спустились по лестнице, вышли на задний двор, где в ноябрьском грязноватом снеге виднелись холмы от спиленных деревьев. Конечно, в ноябре любой сад уныл и сер, но на заднем дворе поместья Сантаров остались скамейки, но не растения. Лили, будто не замечая этого, шла, аккуратно придерживая юбку. И могло показаться, что всё, что интересует её, это подол.
- Я попрошу у вас сохранить тайну исповеди, падре. Я выросла на понимании о том, что любые сложные ситуации надо решать внутри семьи и с помощью семьи, но мне кажется, что за этим столом мне не нашлось места, - Лили грустно улыбнулась, - Вы ответили на мой вопрос, но это не совсем то, что я имела в виду. Падре, последний месяц я не всегда понимаю, что я делаю, - куда мягче, чем всё происходит на самом деле сказала Лили, хруст снега немного глушил их голоса и шедшая на вежливом расстоянии камеристка могла слышать не всё, - Время от времени в моей памяти будто прореха с грубой заплаткой. Я задремала? Я забылась? Усталостью можно описать многие недуги, но всё пошло только хуже... Я... шесть дней назад меня поймали за попыткой самоубийства. Но я клянусь, у меня не было и мысли расставаться с жизнью, - Лили остановилась, повернув голову к настоятелю, - Прошу вас не начинать говорить, что это недуг или усталость, я не настолько рассеяна, или уже, возможно, безумна. Потому я немного поменяю вопрос - сталкивались ли вы с людьми, которыми овладевали другие? Одержимостью?

0

7

Возможно, это было не самой лучшей идеей – вести девушку на улицу в холодную ноябрьскую погоду. Ветер в этом месяце очень коварен, он способен продувать сквозь любую даже самую теплую одежду, если ты проявишь неаккуратность и плохо укутаешься. У Микаэля не было и мысли простудить свою прихожанку, он лишь хотел, чтобы она вышла из стен дома, которые, он был уверен, давили на уставший разум Лилиан. К тому же тут не было той тишины, царящей во всем поместье, здесь на заднем дворе был слышен свист ветра, шелест опавшей листы и уже увядшей травы, хруст первого снега под ногами. Здесь они могли позволить себе идти вперед и говорить в полголоса, не боясь, что каждое слово будет услышано.
- Вам незачем лишний раз просить меня сохранить тайну. Пусть мы и не в церкви, не в исповедальне, это ничего не меняет. Все сказанное здесь и сейчас останется между нами, даю Вам свое слово. – Мужчина ответил мягко, стараясь голосом вселить уверенность и оказать поддержку леди Сантар. – Семья, кровные узы обладают очень могущественной силой, способной поддерживать человека даже в самой критической ситуации, но порой и она может оказать злую службу.
Карлайл слушал Лилиан внимательно. Иногда хмурился, иногда губы его сжимались в тонкую линию, когда девушка остановилась, он замер следом, посмотрев прямо в ее глаза. В них можно было прочесть многое, но только не безумие.
- Вы считаете себя одержимой? Думаете, кто-то овладевает вашим сознанием на некоторые промежутки времени, подчиняет себя вашу волю и заставляет делать страшные вещи? Знаете, Лилиан, человеческий разум часто подыскивает всевозможные оправдания нашим поступкам, даже самым безумным. Нам всегда проще думать, что это не мы, это кто-то другой, мы боимся принять на себя ответственность за совершенные действия. Простите, я снова не отвечаю на вопрос. – Микаэль развернулся к леди боком и чуть вытянул руку, предложив Лилиан взять его под локоть. И они снова двинулись вперед по узкой мощеной дорожке.
Порой осознание того, что знает он значительно больше, чем кажется на первый взгляд, приносило настоятелю некое удовольствие, придавало больше уверенности. Ведь всегда хорошо, когда ты можешь найти объяснение многим явлениям в мире, но иногда большое количество знаний может приносить боль.
- Да, я встречался с такой одержимостью. – Он отвечает спустя короткую паузу, отвечает тихо. – И отвечаю так прямо я именно потому, что чувствую, как сильно Вам сейчас не хватает хоть какой-то конкретики. Как давно по вашему мнению это продолжается? Когда впервые вы почувствовали недомогание, поняли, что чего-то не поняли или совершили что-то совершенно неосознанно? И что могло послужить всему этому причиной?

+1

8

Лили сначала тихо кивнула на слова падре, получая то самое необходимое, что нужно было. Ей верили. Ей готовы были поверить в том, что любой сторонний лондонец счёл бы чушью и бредом. Глубоко вздохнув и чуть-чуть расправив плечи, Лили посмотрела в вечно чистые, как полуденное небо, глаза и кивнула, заговорив как можно ровнее.
- Да, падре, я считаю, что я одержима. Также считает и мой отец, в то время как все остальные считают, что я помешалась. Слуги шепчут, что больная атмосфера этого дома сломила меня... - Лили на секунду замолчала, рассматривая снежинки, - А мне кажется, что я будто бы переболела лихорадкой, но сейчас я выздоравливаю, хоть и выгляжу больной... Простите падре, последние дни я говорю ужасно много лишнего, будто бы разбитый кувшин из которого льётся всё наружу. Нет-нет, не говорите мне, что это правильно, мне кажется, если я опять позволю себе жаловаться, то уже никогда не остановлюсь. Падре, я стала инструментом для шпионажа за отцом, и потому всё, что я скажу вам дальше может быть опасным. Поверьте, я не хотела бы вовлекать других людей в тот кошмар, что поселился в стенах нашего поместья, но вы единственный... - Лили опять вздохнула. Её идеальная выдержка видимо дала сбой, стоило ей почувствовать поддержку, и Лили отругала себя за это, напомнив, что именно из-за того, что она всегда перекладывала решения на других, она и оказалась в этой паутине. Ей хотелось сделать Микаэля не опекуном, а союзником. И она снова подобралась. - Мой отец ступил в конфликт с демонами. Не спрашивайте на почве чего, клянусь я не знаю. Но жестокие всегда считают, что на войне все средства хороши... Моим разумом овладела какая-то ведьма. Все эти предосторожности, вся тайна с которой вас привели сюда... Всё ради того, чтобы она не убила меня. Но и это не всё. Мой отец, он хочет встретиться с вами. Помните ту исповедь? Тот самый момент, когда я рассказала вам о преследующем меня демоне? Его очень заинтересовал этот момент, и я не знаю, чего тут больше - рационального или он просто будто пёс, ждущий нужной команды. Я встретилась с вами заранее, в тайне от него не просто так. Падре, мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Кто поможет мне понять, что происходит с отцом. Я... вы всегда находили ключ к человеческому сердцу, - Лили улыбнулась, немного вымученно, но искренне, выдыхая парок на свежий воздух, - Вы вернули меня в лоно церкви, и я прошу вас помочь мне вернуть отца в лоно семьи. Он был хорошим человеком... Но тьма, которая владеет им... мне кажется она хуже той, что владеет мной.
С души Лили будто бы упал камень. Она выдохнула и подняла голову, оглядывая умерший сад взглядом проснувшегося человека. Деревья умерли. Давно, ещё осенью. Их вырубили, кусты вырвали и теперь сад был пуст. Весной она посадит новые, как только из этой почвы уйдёт яд.
- Помогите ему... и мне. Я буду ждать вас после вашего разговора. Скажите, вы знаете, как можно прогнать ведьму?

+1

9

Когда настоятель шел в поместье семьи Сантар, он понимал, что-то случилось, что молодой леди нужна его помощь не просто так, и что недуг ее и плохое состояние не пустой звук. Однако же только сейчас смог понять, насколько все это может быть серьезным. Он не перебивал девушку во время всей ее такой своеобразной исповеди, даже когда она замолкала, мужчина лишь внимательно смотреть на нее и ждал, пока силы и решимость вернуться. Одержимость, демоны, ведьмы… Каждое из этих слов по отдельности априори уже несло плохой смысл, а когда они собрались вместе в одном рассказе, в одной семье…
Будет тяжело, будет трудно, но отказать он попросту не может. Не ей, да и никому другому тоже никогда бы не отказал, а уж бросить в беде девушку, от которой не так давно отвадил пронырливого демона, попросту не мог. В юной леди Сантар не было ничего такого, что сильно выделяло ее среди других представителей светского общества. Она была воспитана, скромна, верна своим убеждениям и идеалам, в нужные моменты решительна. Она не чуралась задавать вопросы и подвергать сомнению некоторые устоявшиеся факты, и за одно это Микаэль уже мог ее полюбить. Не поймите неправильно, мужчина вовсе не испытывал к Лилиан никаких запретных чувств, просто так уж получается, что одни люди априори будут для нас более привлекательны, чем другие. Как уже говорилось выше, падре не отказал бы в помощи никому, но в данном конкретном случае мысли об отказе даже не возникло. Пусть для этого ему и придется поставить под удар свое инкогнито и приоткрыть завесу своих возможностей перед девушкой и ее семьей.
- Знаю. – Только и ответил он, глядя прямо на Лилиан. В последнее время ведьмы слишком часто стали встречаться на его пути, более того, они словно осмелели. – Но прежде мне действительно стоит встретиться с вашим отцом, чтобы узнать как можно больше о природе его недугов.
Настоятель не хотел посвящать девушку в какие-либо подробности, просто потому что переживал, что лишнее упоминание демонов, ритуалов изгнания и прочей чертовщины еще больше измучают и без того уставший разум. Ей нужна помощь, поддержка, да, но он сможет оказать ее только когда будет на сто процентов уверен, как именно бороться с поселившимся здесь злом. Оставалось лишь надеяться, что у Туннона хватит сил.
- Я понял вашу просьбу, леди Сантар, и обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь и вам, и вашему отцу. Мы встретимся с вами на воскресной исповеди, если вы не хотите вызывать подозрений. Но если до нее будет далеко, приходите в Вестминстерское аббатство, в последнее время я часто бываю там.

+1

10

Лили кивнула, чуть резче, чем могла бы, но эти мелкие жесты не то, на что сторонний обратил бы внимание. Она получила поддержку со стороны, она получила себе союзника, и поднималась с пола того отчаяния, куда ухнула недавно, на ступеньку вверх. Её глаза внутри разгорелись небольшим огоньком, и это была не надежда, а решимость.
- Его характер сильно испортился. Эти изменения происходили плавно, последние три года особенно остро. Никто из наших знакомых, даже мои братья, не видят в этом ничего удивительное. Старческое, наследственность - сотни оправданий, - Лили чуть нахмурилась, резковатым жестом оправляя шаль. Где-то в глубине оставался осадок обиды на Кристофера и Вальдена, не принявшим её слова на веру, - Но я живу с ним непрерывно всю жизнь. Я знаю, какой он бывал в худшие дни и Индии и то, что происходит сейчас... Это нечто совершенно другое. Он... никогда прежде не проявлял жестокость ради жестокости. Мой отец - человек разума, его меры обоснованы необходимостью, а не прихотью. По крайней мере так было раньше. Сейчас... он может избить слугу из-за того, что тот оказался в комнате в "ненужное время". Он едва не кинулся на собственного сына и... на меня, по той же причине. Он перестал улыбаться, совсем. Всё время будто одержимый в своих делах, будто бы у него купировали часть чувств. Но и это не всё... падре, он увлекается оккультизмом. Не просто увлекается, состоит в какой-то организации, если я правильно истолковала подтекст его слов и... Мне кажется, это не просто оккультизм. Недавно... буквально пару дней назад, он попытался... и смог, проникнуть в мой разум, - от минувших воспоминаний Лили невольно опять сжала шаль. Её голос, начавшийся таким деловым и спокойным, всё чаще спотыкался, будто бы с земли она перешла на тонкий лёд. И где-то внутри так оно и было. Меньше всего на свете ей хотелось обвинить своего отца в том, что он не делал, признать для себя, нечто ужасное. Через силу, через внутренние уговоры, компромиссы, Лили находила слова и решалась раскрывать тайны семьи. Это было впервые и это было ужасно сложно, - Я беспокоюсь, что эта идея и эта... власть изменила его. Я надеюсь, что не безвозвратно, - Лили подняла глаза на Микаэля, и в них была серьёзность, боль и надежда, как будто на миг человек предстал обнажённым. Наверное от этого в исповедальне всегда есть решётка, отгораживающая людей друг от друга и от глаз друг друга. Недолгая невербальная связь, будто бы маленький обед друг перед другом, и Лили опускает глаза, вдыхая снова глубоко и возвращая себе силы говорить как прежде, уверенно и по делу.
- Мой отец будет рад встретится с вами завтра, я скажу, что отправила вам приглашение, и прошу вас, не говорите об этом разговоре. Ему сейчас свойственно во всём видеть заговор и предательство, но не предупредить вас обо всём я просто не могла, - Лили украдкой глянула назад, Дейзи, оказывается, отстала ещё в начале садовой аллеи, проявив не свойственную слугам, но свойственную хорошему человеку тактичность. Она чуть-чуть улыбнулась камеристке, ловя себя на странной мысли, что возможно, у неё уже 2 союзника. - И я вас очень прошу сохранить тайну этой исповеди. Наша семья не переживёт такой огласки. Благословите меня, отец.
лили мягко взяла кисть Микаэля своей ладошкой, присев перед священником.

+1

11

Очень сложно было не заметить волнение, пропитывающее каждое сказанное слово Лилиан. Очень сложно не понять, насколько сильно дочь переживает за родного отца, проговаривая вслух самое тайное и сокровенное. Очень сложно было не заметить надежду, которая все еще теплилась в молодом сердце, и которую настоятель до безумия боялся погасить окончательно. Он не мог дать девушке стопроцентную гарантию в том, что он поможет, он мог лишь пообещать, что попытается, что сделает все, что в его силах, чтобы помочь семье и самой Лилиан в частности. Он постепенно добивался доверия молодой леди, и теперь может видеть плоды своих стараний. Это приятно, когда другой человек доверяет тебе самые сокровенные тайны, но в той же мере и страшно, потому что на тебя, хочешь ты того или нет, ложится ответственность. Микаэль очень не хотел подвести Лилиан. Очень хотел ей помочь. А потому уже сейчас понимал, что ему придется быть острожным, правильно оценивать свои силы и возможности. Придется прибегнуть к помощи Туннона, вновь пропустив его силу через себя.
Настоятель сложил пальцы в руке, смотря на опустившуюся перед ним на колени девушку и еле заметным жестом очертил над ней крест.
- Да благословит Господь и сохранит тебя, дитя.
Затем протянул эту же руку и помог Лилиан подняться. Лишь на долю секунды крепче сжал ее пальцы и заставил поднять на себя ее взгляд.
- Мы можете мне доверять, леди Сантар. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вашему отцу.

+1


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Мадридский двор


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC