Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Настоящее » После написанного


После написанного

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Я мог бы раскрыть публике всю правду о случившемся, но не намерен этого делать, пока я жив. В нашем мире и в бесконечной вселенной существуют тайны, которые лучше не знать большинству людей: и в этом мнении сходимся все мы, ставшие свидетелями и участниками тех событий.


http://forumfiles.ru/uploads/0018/76/57/199/21500.gifhttp://forumfiles.ru/uploads/0018/76/57/199/211652.gifhttp://forumfiles.ru/uploads/0018/76/57/199/468121.gif

Milton Campbell & Robert St-Germain
11 августа 1887 г., Лондон

Лондонцы, жадные до мистики, никогда ею не насытятся. Страшные истории поджидают на страницах популярных книг и прямо на углу ближайшей улицы, сочинённые известным литератором или городским бродягой с жутким французским акцентом. Сюжеты их рассказов случайно совпадают, но только авторам известно, что означает это совпадение на самом деле.

Отредактировано Milton Campbell (11 мая, 2020г. 19:35:50)

+1

2

«Запомни, сын мой, репутация и манеры — это то, что делает тебе честь. Даже находясь в самом плачевном состоянии ты обязан помнить это» -  эти слова деда Роберт хранил у сердца, как одну из истин, на которых строится его мир. Он всегда был верен этому принципу даже здесь, на дне лондонского сообщества. Он никогда не воровал, хотя порой желудок до боли крутило от голода. Все что он зарабатывал – честным трудом. Потому, когда на одном из небольших его «преставлений» он был освистан толпой за «кражу чужой истории», удивился безмерно. Истории – последнее, что мог бы украсть Робер. В этом просто не было нужды, он видел так много их на улицах города, а еще больше в своих снах, что давно мог бы издать свой сборник жутких сказок. Да и где ему достать книги или свежие газеты, чтобы прочитать это рассказ. Денег хватало только на еду. Робер не допускал мысли о том, что его сон, который он пересказал, может принадлежать кому-то еще. Это было слишком личное, он не знал почему, но чувствовал это. Этим чувствам бродяга привык доверять, ведь они с самого детства подсказывали ему.
Но разве есть дела толпе до чаянья простого нищего? В тот день Роб остался без еды, пришлось засыпать под чувство голода и разочарования. Ближайшую неделю он не появлялся ни у лондонского театра, ни у пары заведений, где был завсегдатаем, постоянным «городским сумасшедшим» со странными историями. Это время его кормила небольшая подработка, которая вскоре иссякла. Ему пришлось вернуться на привычное место. Как и обычно он рассказывал небольшие истории о призраках, чудовищах и ведьмах, короткие нелепицы, которые должны были привлечь слушателей. И одного такого он привлек.
- Сэр, - произнес Робюер с сильным акцентом – Не хотите ли услышать историю, которая холодит в жилах кровь? У меня много этих историй, от ужасных, до добры. От романтических, до трагических. Поверьте, вы нигде не слышали подобны ранее. – мужчина театрально развел в сторону руки, строя из себя городского безумца. Одежда его была изношена, но максимально чиста и залатана, грязные волосы собраны в хвост. Было заметно, что за собой «актер» следит по мере возможностей.

+1

3

Ненасытный кровопийца из глубины ночных кошмаров – и речь идет вовсе не о древнем безымянном монстре из числа тех, что нещадно терзают Мильтона Кэмпбелла во сне и наяву; сама лондонская публика представляла из себя как раз такого монстра, жадного до чужих страхов и причуд. Оптимистом Мильтон никогда не был, давно уже не верил, что в конце концов всё будет хорошо, и в постепенных ухудшениях привык видеть лишь закономерный ход событий. Но тем более странным представлялся ему растущий успех, который его сочинения снискали у публики, искушённой в разного рода ужасах – особенно в последние годы. Казалось бы, с открытием Адского посольства простых лондонцев уже не получится удивить рассказами о сверхъестественном, но в этом плане соотечественники оказались совершенно несгибаемыми и ненасытными. Чем туже приходилось автору, чем сильнее изводили его кошмарные видения; чем более прерывистыми становились его сочинения, временами и вовсе напоминающие бессвязный бред сумасшедшего, тем больший успех ожидал автора на литературном поприще. И всё это в контрасте с годами молодости, когда писательская карьера виделась ему, скромному библиотекарю, пределом всяческих мечтаний; ему, чьи рукописи отвергались любыми мало-мальски представительными изданиями. Теперь же сочинения, выходившие из-под его пера, были завидной добычей для издателей и литературных агентов, тогда как он сам, автор, многое готов был отдать за шанс не испытывать все эти ужасы на собственной шкуре.

Но таким уж был его удел, и Мильтон смиренно нёс своё бремя, ни разу не отважившись поделиться с кем бы то ни было: слишком явственной была опасность угодить в дом для душевнобольных. Тем не менее, его привычные опасения отступили перед любопытством в то утро, когда мистер Харди, его личный секретарь, явился с визитом прямо к завтраку и с торжествующим видом объявил:
– "Твари из мрачных глубин" определённо суждено стать новым бестселлером, – сияя, заявил он, когда невыспавшийся Мильтон вливал в себя уже третью чашку крепкого кофе. В ответ на вопросительно поднятые брови автора секретарь пояснил свою мысль: – Я слышал, что теперь её не только обсуждают Ваши постоянные читатели, но и пересказывают прямо на улицах. Представьте себе, даже нищие и попрошайки, не знающие грамоты, в курсе, о чём Ваше новейшее издание! Один олух даже попытался выдать историю за свою собственную и травил байки о том, как некая чудовищная сущность появлялась в темноте, подкрадывалась к своим жертвам, пожирала их плоть, выдавливала глаза, и вся эта история с волосами, что находили на месте происшествия... – Харди театрально цокнул языком. – Притча во языцех! Бедолагу, конечно, тут же подняли на смех и призвали к порядку, потому что не пристало уличным выдумщикам пересказывать всем известные сюжеты, написанные уважаемыми людьми...
– А Вы сами читали этот рассказ, мистер Харди? – Как бы между прочим поинтересовался Мильтон, бросая на секретаря пристальный взгляд поверх кофейной чашки. Секретарь притворился, будто не услышал вопроса, и продолжал соловьём заливаться о растущей популярности литератора, но мысли самого Мильтона лихорадочно направились в ином направлении.

Да, чудовище из тьмы действительно забирало глаза несчастных и оставляло после себя лишь след в виде волос, снятых с головы жертвы. Он сам неоднократно наблюдал, как это происходит, пусть то были лишь видения, порожденные его рассудком.
И нет, в опубликованном рассказе он об этом вовсе не упоминал.

Выяснить, что за нищий попытался заработать на чужом рассказе, оказалось вовсе не сложно: бедняга прославился на всю округу. Харди с презрительным смешком сообщил, что этот попрошайка – какой-то француз, знаменитый своими страшными историями и, стоит признать, немалым талантом рассказчика. И вот сейчас этот самый француз взирал на Мильтона с видом предельно серьёзным, как будто сам даже не подозревал о том, как жалко выглядит на самом деле. Остановившись в паре метров от нищего сказочника, литератор в деталях рассмотрел его залатанную одежду и давно не мытую шевелюру. А затем прямо взглянул в его глаза и поразился, не заметив той самой хитрой искры, отличавшей всех удачливых лондонских попрошаек. Мужчина вовсе не походил на шарлатана и даже казался трезвым.
– Вообще-то, я бы послушал одну историю, – Мильтон решился воплотить в жизнь свой план и подошёл на шаг ближе. Он не сводил настороженного взгляда с француза, и свет газового фонаря выхватил из темноты его худое бледное лицо с залегшими под глазами тёмными кругами. – Говорят, ты знаешь о твари из темных глубин – о той, что оставляет только волосы от своих жертв. Расскажи мне про нее, и я заплачу, – несмотря на измождённое лицо, одежда Мильтона не оставляла сомнений в его состоятельности: добротный костюм-тройка и тёмно-алый платок тонкого шёлка, повязанный на шее. – Я слышал, другие её уже знают из какой-то книги, но не я. Ты сам читаешь по-английски? – Добавил он с сомнением, не сумев проигнорировать сильный иноземный акцент нищего.

Отредактировано Milton Campbell (24 мая, 2020г. 07:08:48)

+1

4

Робер посмотрел на незнакомца напряженно выжидающе, услышав разговор о твари из глубин. Быть может это был один из тех чудаков, кто пришел насмехаться над ним, за воровство. Но рассказчик никак не мог понять, о каком воровстве может идти речь, если эти видения пришли к нему с ночной пеленой. Он пытался вспоминать, может он случайно слышал этот рассказ и совсем недавно понял - слышал, но не от кого-то в свете, а от родной матери. Это была не сказка для непослушного сына, это был рассказ о том, что действительно живет в глубинах темного озера. От этих воспоминаний мурашки бежали по спине.
- Я не знаю, о какой книге идет речь, мсье, - француз чуть тряхнул головой. - Я слышал эту историю от тех что шепчут во тьме.  Но люди говорят, что некий писатель упоминал её в своей книге. быть может оно и правда так и он видит тех, кого вижу я, быть может он тоже может говорить с мертвецами, но я не крал этой истории. - Робер не боялся рассказывать подобное. Слава безумца за ним закрепилась плотно и именно с неё он снимал самые жирные сливки.
- Я говорю на трех языках, мсье, в том числе на английском. Я умею и читать и писать, вы можете не верить мне, но я получил отличное образование. - Робер замялся, рассматривая бледное лицо незнакомца и его болезненный вид. Этот сэр сам почти начал походит на призрака в хороших дорогих одеждах. На миг блеснула надежда, что, быть может, это один из тех шансов - получить работу.
- Я расскажу вам больше, я отлично понимаю не только в страшных историях, но и в часовых механизмах и украшениях. Когда-то я был часовым мастером. Сейчас же мне нужны не столько деньги, сколько еда и кров над головой. Вы можете купить мне еды за рассказ, в краже которого обвиняют меня. Слушайте... - Робер чуть откашлялся и прикрыл на миг глаза, вспоминая образы которые всплывали в кошмарах.
- Мало кто помнит сейчас, откуда пришла эта тварь. Она жила на землях Англии еще до посольства, еще до того как Артур и его рыцари творили свои подвиги. Это древнее существо родом не из озер, как может показаться, оно зароилось в самых топких и темных болотах, где ступить нельзя без того чтобы не провалиться по макушку. Древний дух тьмы, холода и зла. С самого своего рождения он был слеп, зол и бесконечно голоден. Ему требовалось много мяса и крови, чтобы насытить себя и как только он наедался, то засыпал в глубине болот. Испокон веков раз за разом, но пришедшие люди разрывали землю и строили города. Они разбудили его, а он почувствовав вкус сладкого человеческого мяса не смог остановиться. В его чреве зрел бесконечный голова, а людские глаза давали ему возможность видеть. Эта темная тварь из глубин человеческих страхов могла выжрать всю деревню за раз, прежде чем впасть в спячку. Сильная, быстрая, худая с темной кожей и длинными когтями. Опаснее волчицы и медведице с детьми. - Робер говорил играя голосом, вспоминая все то, что рассказывал мать. - Разве можно оставить такого зверя на свободе. Не долго он бесчинствовал, на землю пришли ведьмы, взяли власть над ним и по их указке он стал истреблять негодных. Вечно голодный. Вечно злой. Ненавидящий свой плен. Когда он не нужен был, ведьмы отправляли его дремать на глубине озера или реки. Но злость ответом на злость порождает только горе. Тварь вырвалась из их когтистых рук и сбежала. Теперь дух живет в толще озер и рек меняя их время от времени, она выходит ночами поджидая своих жертв во тьме, выжирает глаза и плоть, оставляя только волосы, утаскивает на дно кости. Если услышите вы вы тьме кап, кап, кап, - насторожитесь. если же раздастся шлеп, шлеп, шлеп, - бегите без оглядки. Тварь за вами идет. Стойте у свечи или фонаря, не двигайтесь. дух не любит света и огня - лишь они ваш шанс не остаться скальпом на брусчатке на рассвете. - Робер замолк, смотря на реакцию незнакомца, не понимая до конца, понравилось ему или нет.
- Если мисье хочет, я могу рассказать и про других чудовищ, что ждут нас в темноте или про призраков с которыми мне удавалось поговорить. У меня историй больше, чем глаз в коллекции у глубинной твари. - Робер улыбнулся немного безумно. Эту улыбку он долго тренировал смотря в мутную темную гладь  Темзы.

+1

5

От внимания Мильтона не укрылось живое воодушевление француза, когда прохожий слушатель обратил на него внимание. Похоже, это случается не так часто, как хотелось бы уличному рассказчику историй. Повод для беседы был тревожный, но этот нищий полиглот на первый взгляд казался совершенно… нормальным? Писатель скрестил руки на груди, ухватился ладонями за свои локти, будто вдруг замёрз, и подступил на шаг ближе.

– Вы ещё и с мертвецами говорите, выходит? – осведомился он, приложив все усилия, чтобы голос прозвучал невозмутимо и слегка надменно. – Что ж, насколько мне известно, я сам пока жив – и Вы беседуете со мной тоже. Какой обширный у Вас выбор собеседников, должно быть, – Мильтон усмехнулся одними губами, взгляд его оставался настороженным. Ему ни разу не доводилось слышать голоса мёртвых людей, но шарлатаны и спиритуалисты, коих в Лондоне развелось без меры, наперебой хвастались именно этим талантом. Расспрашивать тварей из глубин бесполезно, ведь деньги за это никто не заплатит. С ушедшими возлюбленными и близкими дело обстоит совсем иначе. Куда более прибыльно.

Француз продолжал говорить, а писатель опять невольно смерил его взглядом. Этот нищий – часовщик и ювелир? Так что же он тогда…
– Так что же Вы тогда не найдёте работу по душе и способностям, месье? – Мильтон позаимствовал у собеседника манеру обращаться на парижский манер и блекло улыбнулся. – Поистине, ход времени может ужасать не меньше, чем жуткие истории.
Он собирался сказать ещё что-то, но француз начал свой Рассказ. Говорил он без запинок, увлечённо и в чём-то даже красиво, таинственно понижая голос и поблёскивая глазами из сумерек. В какой-то миг Мильтону померещилось, будто сам рассказчик похож на безымянное чудовище из-за грани известного нам мира: копна нечёсаных волос, тёмный неряшливый ореол вокруг его головы. Длинные белые пальцы, вздрагивающие в такт на напряжённых нотах повествования. Блуждающая на худом лице улыбка, из-за которой, вероятно, мужчина и снискал свою славу уличного безумца.

Но разве он был безумцем на самом деле?

Когда рассказ закончился, Мильтон не сразу пришёл в себя, а когда это удалось, обнаружил, что колени его подогнулись, и он ухватился за тот самый уличный фонарь, с помощью которого француз посоветовал спасаться от злобной озерной твари. Рассказчика, кажется, совсем не тронули все те кошмары, что он описывал, – он даже не волновался. В отличие от слушателя.
– Я… да, я бы послушал Вас ещё, – слабым голосом отозвался литератор, свободной рукой, которой не цеплялся за фонарь, ослабляя узел платка на своей шее. На лбу выступила испарина, дыхание участилось, словно ему вдруг стало дурно. Потребовалось немногим меньше минуты, чтобы прийти в себя: вскоре Мильтон сумел выпрямиться, достал из нагрудного кармана пиджака аккуратно сложенный носовой платок и промокнул выступивший на лбу холодный пот. – Прошу прощения, мне этим вечером нездоровится. Ничего серьёзного, я мучаюсь мигренями время от времени. Ваша… история мне понравилась. Но кажется, я в самом деле где-то слышал раньше этот сюжет, описанный слегка иначе. Должно быть, всё зависит от рассказчика. Вы хороший рассказчик, стоит признать.

На самом деле, разница была лишь в выборе слов. Сущность и злобную природу тёмной твари француз описал так точно, что сомнений не возникало – он действительно видел её собственными глазами. Или говорил с тем, кто видел. Но это не могла быть книга; добрую треть деталей Мильтон не решился доверить бумаге и последующей публикации. Тёмная кожа и длинные когти… Нет, для читателей подробности были бы слишком откровенны, они им не нужны. Их пугает недосказанность и неверные очертания, будто проступающие из темноты или дымки, когда автор заигрывает с их потаёнными страхами и приглашает каждого принять участие в создании воплощения абсолютного Зла.

– Я определённо хочу продолжить наш разговор. И я бы угостил Вас ужином, чтобы не беседовать на голодный желудок. В пабе не самое изысканное меню, но хлеба, мяса и сыра там всегда предложат. А также нальют пива, эля или даже коньяка, на Ваше усмотрение, – Мильтон кивнул на заведение вниз по улице – под деревянной старомодной вывеской с названием «Ключи накрест» была открыта дверь, оттуда лился свет и доносились бодрые голоса. Он перевёл вопросительный взгляд на француза, заведомо зная, что его не придётся спрашивать дважды, и сам первый зашагал в сторону паба.

Отредактировано Milton Campbell (2 июня, 2020г. 21:33:09)

+1

6

Роберу льстило, какое впечатление произвела история на незнакомца. Порой россказни его слушали в пол уха и в награду кидали пару монет не более, за то что он коротал их время в ожидании леди или экипажа. Это были славные дни, но сегодня день был просто потрясающим. Мысль наесться вдоволь приводила практически в детский восторг, хоть эмоции на лице сумасшедшего бродяги выступали сейчас сдержанно. Не пристало в светском обществе выражать свое состояние слишком экспроессивно. Это не вежливо. 

- Благодарю вас за комплимент, мсье. Когда-то мои истории слушали на званных вечерах под десертное вино. Сейчас, в лучшем случае, под кислый эль - Робер улыбнулся. он не сетовал на жизнь, понимая как тонка грань между жалобами и пучиной отчаянья.

- Я с удовольствием отужинаю с вами. - Сен-Жермен чуть поклонился и направился к предложенному пабу. В заведении было не слишком шумно, но порой компании мужчин то за одним то за другим  столиком начинали громко смеяться. Роб по привычке проследовал к самому дальнему и тихому столику. Он сел чуть сгорбившись, словно стараясь быть незаметным, тихим. Со своим недавнем знакомцем, белым словно фарфор, они представляли странную парочку.

- Вы спросили, как так вышло, что я оказался на улице? - Робер не надеялся, что ему поверят, но не мог не попытаться рассказать свою историю. Она, всегда, интересовала людей меньше всех.

- Я работал в достаточно известном во Франции ювелирном доме “Le cur des rochers” и даже водил дружбу с их хозяином. В Англию я приехал по делам, но меня ограбили оставив без документов и денег. Даже мою привычную одежду отняли оставив жалкие обноски. Так я и оказался здесь. Что же до моих умений, кто, мсье, в здравом уме пустит такого человека к часам, к золоту и серебру? Внешняя неказистость закрыла мне дверь к ювелирному искусству,а ничего другого в жизни я не умею. Кроме историй, вы не поверите, о некогда я даже писал и публиковал страшные истории в местных газетах. Сейчас же вынужден рассказывать их за корку хлеба и возможность переночевать под крышей. - француз замолчал как раз в тот момент, когда к ним подошла девка разносчица.

- Ты опять здесь? Я же сказала, не приставай к посетителям! Опять со своими бреднями пришел? - девушка уперла руки в бока, смотря на Робера. - Мистер, вы подождите, я щас кликну Стиви, он выкинет этого сумасшедшего, чтоб не приставал к честным джентльменам! Только скажите, что будите брать. - своё предложение она адресовала к Милтону.

Отредактировано Robert St-Germain (7 июня, 2020г. 13:54:55)

+1

7

Мильтон никогда не бывал частым гостем в пабах и низкопробных забегаловках. Званые ужины в изысканном обществе для него были куда привычнее: особенно после того, как писательский талант и известные притягательные странности его натуры сделали его завидным гостем на светских раутах и приёмах по любому мало-мальски стоящему поводу. Впрочем, придётся признать, что ему доводилось проводить время в опиумных курильнях – вот уж воистину, лучше бы это были пабы, – но приводил его туда не поиск весёлой компании, собеседников и собутыльников, а стремление крепко забыться. И, в первую очередь, забыть свои собственные видения, ожившие страхи и самого себя.

Переступив порог заведения следом за французом, Мильтон задержался у двери и осмотрелся, нервно покрутив головой по сторонам. Беспокоиться как будто не о чем – только одна дружная компания выпивох, даже не обернувшихся к присутствующим, и пара-тройка гостей у барной стойки. Писатель поспешно последовал за рассказчиком историй и устроился за столом напротив него. Повезло, что удалось сесть к стене, лицом к залу. Мильтон давно уже не выносил, чтобы кто-то ходил у него за спиной; он постоянно опасался, что кто-то подкрадётся сзади, и от этого категорически не мог сосредоточиться.
Он уже раскрыл было рот, чтобы выразить своё удивление странной биографией нового знакомца, как к столу вдруг подскочила разносчица. По бесцеремонной манере, в которой она обратилась к нищему, стало ясно, что он здесь частый, но вовсе не самый желанный посетитель.

– Мисс, я признателен, что Вы пытаетесь защитить меня от этого господина, – губы Мильтона скривились в улыбку на бледном лице. – Но, боюсь, своим обращением Вы его обижаете. Я этого позволить не могу – этим вечером он мой гость. Будьте любезны, выслушайте его заказ и принесите всё, что он попросит. Я сам заплачу за ужин, – необходимости в этом не было, но Мильтон пошарил в кармане и сунул в руку девице монету в залог своей платёжеспособности – и заодно чтобы лишний раз не приближалась. Праведное негодование официантки тут же улеглось: она покорно приняла заказ у иностранца и исчезла в направлении кухни. Пока француз общался с разносчицей, Мильтон пристально наблюдал за ним и сделал вывод, что тот, похоже, не лгал: у него в самом деле имелась привычка делать заказы в приличных заведениях, и в целом его привычки были, пожалуй, слишком обходительными для голодранца-нищего, который не знал иной жизни, кроме как жизнь на улице под ногами равнодушных прохожих.

– Если Ваша история правдива, как долго Вы живёте вот так? – Писатель красноречиво обвёл взглядом потрёпанную одежду собеседника. – Неужели за это время Вам никто так и не поверил? Вы, мне кажется, способны быть весьма убедительным. Ведь для того, чтобы восстановить доброе имя, Вам нужно не так уж много. Представительный костюм, кое-какие средства на съём жилья на пару месяцев вперёд и оформление запроса на родину, чтобы восстановить Ваши документы... Первое время будет сложным, но Вы сможете найти хорошо оплачиваемую работу и достойно содержать себя. А после отдать все долги, – Мильтон говорил чётко, отрывисто и по существу, и ему эти доводы представлялись предельно ясными и логичными. Подсознательно он всё ещё относился к собеседнику с долей недоверия, хотя его страшная история подтвердила самые невероятные догадки. Но что-то здесь не сходилось... Так ли хочет этот француз вернуться на родину или восстановить своё доброе имя? Отбросив остатки формальной вежливости, Мильтон задал свой вопрос вслух:

– Или это Ваш осознанный выбор, мсье...? Могу я узнать, как Ваше имя? Меня можете называть мистер Кей, – разносчица оказалась расторопной, уже принесла заказанные яства и принялась расставлять их на столе. Мильтон откинулся на спинку стула и умолк, наблюдая за девушкой с лёгким раздражением. Когда она, наконец, ушла, он снова подался вперёд и в упор посмотрел на собеседника. – Неужели Вам по душе такая жизнь и Вы даже не пытаетесь её изменить? Или, может быть, – литератор понизил голос и ещё ниже склонился над столом; его глаза лихорадочно сверкнули. Следующие вопросы он выпалил, едва ли отдавая себе отчёт о том, что говорит: слишком долго эти опасения таились в его собственной душе. – Или Вы таким образом пытаетесь спрятаться от них? Это они запрещают Вам вернуться к прежней жизни? Они Вами манипулируют? Они, эти голоса мёртвых и видения, имеют над Вами власть, которой Вы не умеете сопротивляться, я прав?

0


Вы здесь » Brimstone » Настоящее » После написанного