Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Настоящее » В оковах Морфея


В оковах Морфея

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://i.ibb.co/16H7WMR/3.png
https://i.ibb.co/hY4KBPt/l-tqvc.gif https://i.ibb.co/jTZsy3D/image.gif https://i.ibb.co/Pc5WjNt/1.gif https://i.ibb.co/61cqXKK/image.gif

Lilian Santar & Agatha Villiers & Robert St-Germain & James Walters
2 августа 1887 года
Англия, Ламбет

Две леди, ученый и бездомный. Что может объяснять таких разных людей?
Кошмары, дети и таинственный сон от которого невозможно проснуться.

Отредактировано Robert St-Germain (1 ноября, 2019г. 09:33:17)

+4

2

Лили считала, что после произошедшего с детьми в прошлом году, у неё просто нет морального права называться их покровительницей. А ещё решётка приюта, как и всё в этом городе, хранила свои воспоминания, от которых Лили бежала, сбивая дыхание, но всё никак не могла убежать. Это было так малодушно, но, оказывается, человек может спасовать перед собой быстрее, чем перед другими. И как бы оглушительно не бил стыд по сознанию, она редко возвращалась к вопросу сироток с того момента, как вернулась в Лондон, пока они сами не дали о себе звать.
Старавшаяся избегать даже новостных газет Лили ничего не знала о эпидемии сна в рабочем квартале Лондона, ещё точнее - на одном из островов Ламбета. Это звучало так странно, а она была, всё-таки недоученной мед. сестрой, а не врачом, потому она и послала туда доктора. Конечно, это была не единственная причина. Ей также следовало сейчас вести себя осмотрительнее, потому что её помолвка возлагала на неё определённые обязательства перед семьёй, готовящейся её принять.  Так много условий и условностей, лишь бы совесть спала спокойно. Но второй призыв, более требовательный, не позволил себе отказать.
***
Ширко-воробей, как он сам говорил, получил своё прозвище за то, что шаркал ногами и был маленького роста. И оно прекрасно его описывало, хотя по мнению Лили было ужасно обидным. Но мальчик готов был носить его, нежели своё. "Это простецкое имя Джон. У нас каждого третьего найдёныша в каждом третьем приюте зовут Джон. Раньше как было - Джон-молчун, Джон-постреляка, Джон-грязнуля, Джон-простынник, Джон-Джо. ", - объяснял ей вихрастный, худенький мальчик, по лету довольно спокойно шагавший в потёртых обносках, перешитых с большего пальто, "Но потом путаешься, сложно, черти, всех Джо с их приставками запоминать. А меня все знают! Все заранее знают!". Он шёл не обходя огромные залитые грязной водой борозды каретных колёс, и ям, оставленных копытами лошадей, становясь ещё грязнее с каждым шагом. Сама Лили на этой, так называемой дороге поднимала юбки так высоко, что было видно щиколотки. За ней с лицом такого же сомнения шла новая камеристка, то и дело боязливо оглядываясь на сделанные под копирку кирпичные дома рабочего квартала. Лили хотелось было бросить, что ей нечего бояться, и никто не обидит её тут, но она вовремя прикусила язык. Был ли ей вообще кто раз из банды Арона после исчезновения самого Арона? И стоило ли ей отзываться на навязчивание дёргание юбки, когда она гуляла по парку?
- Вот! - остановился и ткнул пальцем в очередной дом, похожий на другие Ширко-воробей, - Вот тут Эйса уснул и не просыпается. Ничегошеньки доктор сделать не мог. И никто не может! А вы то можете, да?
Лили открыла рот, но ответила не столько уверенно, сколько осторожно:
- Я попытаюсь...
Она посмотрит лично, чтобы успокоить их, и просто поищет специалиста в этих делах... Каких, понять только?
Но мальчику, очевидно, этого хватило, чтобы поднять свой чумазенький нос и глянуть на другую сторону улицы. Оттуда вышла примечательная, и даже ироничная пара. Ещё один беспризорник и ещё одна леди, так же аккуратно шагающая в местной грязи. Только походка другая. Только узелок на голове туже, платье скромнее. Лили с удивлением признала кузину и сразу почувствовала себя ещё более неловко и неуместно, если такое возможно вообще!

+2

3

[icon]http://sg.uploads.ru/HOJKX.jpg[/icon][nick]Spring-Heeled Jack[/nick][status]terror of London[/status]
Фредди появился в доме, едва после приезда в город горничная успела разобрать вещи. Точнее не в доме, а маяча возле заднего входа, пока его не приметил дворецкий и с присущей ему чопорностью, граничащей с брезгливостью, не доложил Агате, что «там опять этот мальчишка». При старом графе таких визитеров в дом не допускалось, прочла она в его взгляде. А вид у него при этом был такой, что он ждет нападения от тощего грязного мальчишки, чтобы потом говорить кухарке, что он всегда знал, что оборванец принесет только неприятности.
Потом Фредди жадно съел жаркое на кухне и только после этого поинтересовался, нет ли у леди к нему каких-нибудь поручений, ну вроде как зимой с письмами или еще чем. Он быстро сбегает куда нужно и принесет все в целости. Она же знает. Агате было жаль его разочаровывать.
Вскоре он пришел снова, и на этот раз несмело постучал в ту же заднюю дверь. И даже остатки кролика от ужина не вызывали у него интереса, пока он не выложил все. Из его сбивчивого рассказа Агата поняла, что толком он и сам ничего не знает, кроме того, что один из его приятелей спит и никак не просыпается. А еще, вроде как, и девочка в доме через улицу.
«Вы же поможете, миледи, - упрямо твердил он, уже с кроликом во рту. - Зимой я вон как кашлял, а после вашей микстуры все как рукой сняло. Ни разу с того времени не кашлянул, зуб даю». Тут Агата больше была склонна видеть причину в теплой куртке, которую удалось найти взамен его старой, тонкой и со слишком короткими рукавами, и новых ботинках.
«Доктор вон ничего сделать не смог. Только вид у него умный, а толку никакого», - принялся он уже за пирог, громко перед этим швыркнув чаем. Наверное, это какой-нибудь не слишком знающий врач, а то и вовсе шарлатан. Бедняки вряд ли могут позволить себе хорошего доктора.   
Но дома, на острове, она всегда шла сама, если кто-то просил ее помощи. И в этот раз решила сделать так же. Грязные улицы и бедные дома ее на пугали.
Фредди в качестве провожатого оказался почти галантным джентльменом и развлекал ее экскурсией, показывая чей дом где и куда лучше не соваться. Он и сам тут жил, пока... пока... Тут он шмыгнул носом и ненадолго замолчал, а Агата понимающе кивнула. Зато в их районе подают больше, и срезать если что можно тоже более увесистый кошелек. Идущая следом горничная при этих словах сдавленное охнула.
- Почти пришли. Вот там он живет, - показал он на другую сторону улицы.
Агата проследила за его рукой и моментально напряглась, заметив и узнав еще одну леди, так выбивающуюся из окружающей их обстановки. Леди Лилиан. Внутри словно сжалась невидимая пружина и начало зарождаться беспокойство. При такой встрече нельзя просто поймать взгляд с другой стороны зала и проигнорировать его, затерявшись в толпе других гостей. Нет, Агата не избегала кузину намеренно и открыто. Это слишком трусливо. Но эта неуловимость их так и неслучившихся встреч ее более чем устраивала.
- Добрый день, леди Лилиан, - приветствие вышло вежливым, но суховатым.
Что там следует сказать дальше? Поинтересоваться делами? Погодой? Сегодня слишком много грязи, не находите?
- Не думала встретить вас здесь, - Агата бросила взгляд на мальчишку рядом с кузиной, на дом, к которому они обе подошли. Для прогулок благородных леди место было не самым подходящим. Сложить два и два не представляло трудности. И ходить вокруг да около смысла не было: - Вы  тоже пришли навестить...
- Эйсу, - откуда-то сбоку подсказал Фредди.
Агата внимательно посмотрела на Лилиан и повторила за ним:
- Эйсу.

+2

4

Они замерли друг на против друга, с невинностью женщин используя лужу между, как повод не становиться ближе, чем в метре.
- Добрый день, леди Вильерс, - в тон, и избегая называть имя мамы, проговорила Лили, сложив руки на юбке, - Да, меня просили лично посмотреть, что с мальчиком, поскольку врач не нашёл причины патологий.
На крышу сел воробей, чирикнул, улетел. Леди выдавливали улыбки, похожие на нервное подрагивание губ, ситуация была светской до абсурда, неловкой до апогея, и почти лишённой смысла. Лили кашлянула и отвела глаза.
- Эйсу, - напомнил Ширко-воробей, дёрнув синюю сатиновую юбку. - Вы посмотрите Эйсу и вылечите.
- Джон...
- Ширку! - тут же насупился мальчик на непонятливую леди.
- Да, прости, Ширку, я не могу тебе обещать, что вылечу твоего друга так быстро.
Мальчик рядом с Агатой расправил плечи и буквально засиял, он кидал практически победоносные взгляды на Агату, явно ожидая, что та скажет: "Пустяки, я всё решу". И тут ситуация окончательно перешла с неловкой в смешную, стоило только на минуточку о ней задуматься! Лили ещё некоторое время переводила взгляд с насупившегося лица на довольное и обратно, и тут, не выдержав, засмеялась поспешно спрятав этот смех в платочке у рта.
- Не смешно совсем! - фыркнул Ширко. Смех был поспешно задавлен, загнана поглубже, платочек сжат в руке, но на лица мальчиков Лили решила не смотреть.
- Прости, действительно, ситуация не располагает. Вы занимаетесь врачеванием, леди Вильерс? - Лили развернулась к дому, решив идти первой, высоко поднимая юбки совсем не рабочего платья, - Мне довелось учиться сестринскому делу в Индии.
Парадная рабочего дома была... старой. Пахнущей затхлостью и плесенью, поскольку до-разломовская постройка была не рассчитана на такое количество влаги вокруг. Каменные ступени не скрипели под туфельками, но перил Лили решила не касаться. Из квартир иногда доносились голоса с характерным акцентом лондонских низов. Арон как-то пытался объяснить ей значение всех местных слов, но половина из них значила что-то такое, о чём Лили не хотела бы знать.

+2

5

- Это нехорошо, - вздохнула Агата на слова о вердикте врача. Скорее отмечая этот неприятный факт для себя, чем поддерживая жалкое подобие светской беседы с кузиной. Все надежды на то, что низкая квалификация дешевого доктора не позволила определить диагноз и назначить лечение, рассыпались прахом.
Присутствие Лилиан тоже усложняло ситуацию. Если бы не мальчишки, то неловкость разговора могла бы еще усугубиться. Но их безмолвное столкновение перетянуло на себя внимание. Агата сначала, почти вслед за Ширку, чуть нахмурилась, но вскоре, уже следом за Лилиан, улыбнулась. Не вежливо, а весело и искренне. Забавно оказалось примерить на себя эти вечные «Это мой отец вырастил самую большую тыкву!» с осенней фермерской ярмарки.
Хотя ситуация и правда не располагала.
- Нет, - покачала головой Агата. Короткий момент неуловимого единения без следа растворился затхлости воздуха и серьезности проблемы. - У меня нет особых умений в этой области.
Ведь правда, ее обрывочные знания со знаниями опытных докторов или сестер милосердия, не сравнить. Самое время для горького укола сожаления о потерянных возможностях учебы.
Несколькими ступеньками ниже локоть Ширко ткнулся в бок Фредди, присуждая хозяину очко в этом соревновании невысказанным «кого ты вообще привел?».
- Я тебе говорил про кашель! - возмущенно зашипел тот и, сочтя, что убедительных доказательств недостаточно, продолжил: - И мистер Томпсон, ихний кучер, говорил, что леди ему зуб вылечила зимой. А еще когда лакей животом маялся...
- Фредди! - оборвала гулко взлетающие вверх по лестничному пролету слова Агата и пояснила уже для Лилиан: - Я немного разбираюсь в народных средствах и травах. 
Нужная квартира оказалась на последнем этаже и избавила от необходимости продолжать разговор. Агата постучала в дверь, но Фредди нетерпеливо толкнул ее.
- У них замок сломан. Давно уже, - с видом знатока заявил он, жестом приглашая леди войти. - Да и чего тут возьмешь-то?
Прежде чем незваным гостем перешагнуть порог Агата оглядела всю их компанию, не помещающуюся на лестничной клетке и решила:
- Зайдем только мы с леди Лилиан, а вы подождите здесь, - вряд ли за дверью шикарные апартаменты способные вместить столько гостей. - Не нужно всем толпиться у постели больного. Я позову тебя, Фредди, если будет нужно.
Недовольства с лица мальчишки последнее уточнение не убрало. Но не говорить же ему, что его компания устроила бы ее больше, чем кузины. Глупо, но справится с этой давно и прочно вошедшей в жизнь неприязнью, не так-то просто.

Отредактировано Agatha Villiers (17 ноября, 2019г. 22:20:58)

+2

6

Полуобернувшись с лестницы на кузину, Лили снова улыбнулась широко и не дежурно. Она, сколько лет посвятившая миссионерской деятельности, не могла обойти вниманием вопрос добросердечной помощи нуждающимся. Агата, всегда казавшаяся чопорной и надменной, эдакой провинциальной аристократкой, ставящей личную гордость выше человеческуих отношений, сейчас предстала скуповатой на эмоции, но крайне доброй девушкой. А ещё очень скромно оценивающей свои знания. Лили странно умилилась этому, тутже решив её подбодрить:
- О, я тоже не могу похвастать большими знаниями, на самом деле в основном мне доводилось работать с ранами и эпидемиями холеры. Я никогда не лечила зубы, мне, признаться, немного страшно это делать.
дальше пришлось экономить дыхание, потому что эти жилые муравейники поднимались на пять этажей, и с каждым новым запах становился всё более затхлым. На пятом этаже даже было выбито окно, видимо потому что открыть засмолившуюся раму не удавалось. По летней влажной духоте - не такое плохое решение. Камеристки девушек, замыкавшие процессию, возбуждённо, но тихо шушукались. Чтоже, их леди дали неплохой повод разговоров на кухне до самой ночи...
Дверь в квартиру Эйсы напоминала дверь кладовки. Такая не будет охранять ничьё личное пространство. Будто озвучивая её мысли, Фредди толкнул дверь и пригласил войти. Лили с колебанием осмотрела загромождёную дешёвым хламом прихожую, где её юбка будет задевать обе старые стены. Кузина, наверное, думала также.
- Зайдем только мы с леди Лилиан, а вы подождите здесь.
- Но как же... - начал было Ширко, но снова получил тычёк в бок от Фредди. насупились теперь оба мальчика.
- Одна голова хорошо, две лучше, но три уже Парламент, - с мягкой улыбкой пошутила Лили.
- Миледи, вы же не пойдёте туда одна?! - уже с большим ужасом всплеснула руками камеристка Лили.
- Я иду в обществе кузины, Сиси, а не одна. Может вы сходите пока купите мальчикам чего-нибудь вкусного?
Наверное, Агата мечтала бы оказаться без общества, но судьба всегда имела странное чувство юмора. Обе леди зашли в небольшую квартиру, состаящую из двух смежных комнат. отгроженных друг от друга чахлой шторкой. Здесь всё было... серое. Если когда-то было белым, зелёным или синим, то сейчас оно застиралось. Купленные много лет назад у старьёвщика вещи потёрлись. Кучи одежды лежали в углах без шкафов и сундуков, навернака кишили молью. А что было на оставленных на столе тарелках Лили предпочитала не думать. Ей хватило "гавкающего мяса", как когда-то называл это Арон...
Надо ли говорить, что две девушки были тут будто бы вырезанные девочкой с другой картины и насильно наклееные в альбом. Особенно Лили с её кричаще-дорогим сатином.
Именно так на них посмотрела одуловатая, с вислыми веками женщина, чьи руки были такими огромными и стёртыми, будто бы она использовала их вместо лопаты. Она подняла глаза от кружев, когда девушки вошли и, подслеповато щурясь первую минуту, вторую уже смотрела во все глаза.
- Доброго дня, - снова вышла вперёд Лили, стремясь замять неловкость, - прошу простить наше вторжение, миссис, мы совсем не хотели вас отвлекать. Но так случилось, что нас попросили осмотреть вашего приболевшего сына его друзья.
- Несносные мальчишки! - выркнула женщина, порывисто бросив рукоделие на стол. - Таскают и таскают! Таскают и таскают! Хотят, чтобы кого-то из вас тут обворовали, а потом нас ещё и бобби забрали ни за что! А вы, поди, все поглазеть приходите! - голос её всё повышался, она вскочила с места, - Как на диковинку посмотреть, как мы тут живём!
- Нет-нет, что вы, - залепетала Лили, невольно делая шаг назад под напором. Она увидела, как в глазах женщины мелькнули то ли злые, то ли отчаянные слёзы, и ей стало окончательно не по себе. - Мы хотим помочь...
- Мы уже всем врачам показали! От этого коновала из морга до того франта, что был два дня назад! Всем показали! Не просыпается он, совсем...

+2

7

Губы снова дрогнули, складываясь в сдержанную, но теплую улыбку. В ней было удовольствие от шутки кузины и одновременно немного облегчения от того, что Лилиан согласилась с ее намерением не брать с собой всю толпу. Следовало сначала согласовать это с ней, как того требовали правила вежливости, а не принимать решение за всех. Мама бывало мягко сетовала, что Агата иногда слишком категорична. Хьюго и вовсе говорил об это прямо. Вот и горничная, зная упрямство хозяйки, не стала ничего уточнять и напоминать о приличиях.
Агате приходилось и раньше бывать в домах бедняков. Но насколько масштабы Лондона не сравнимы с их островом, настолько и более гнетущее впечатление создавало это жилье. Здесь, в городе, словно усиливалось все: богатство завсегдатаев званных ужинов и нищета людей из рабочих кварталов. К тому же дома она была желанным гостем. А тут нет.
В первые мгновения недружелюбный прием заставил опешить, проглатывая вежливое приветствие. Прозвучи оно вслух, то стало бы эхом слов Лилиан. Агата нахмурилась. Злые обвинения женщины были несправедливы, и в другой ситуации она легко дала бы им отпор. Но  за ними стояли лишь боль и безнадежность, что физически чувствовались в каждом слове.
- Миссис, - выступила вперед Агата. - Мы понимаем ваши опасения и горе. Но мы хотим помочь.
Она снова повторяла слова Лилиан, невольно подхватив это «мы», впервые, наверное, совершенно не разделяя их интересы и цели. Слова звучали спокойно, но с твердой уверенностью. Просто взять и отступить, сдаться, они не могут.   
- Раз уж мы все равно пришли, то можем осмотреть мальчика? - в вопросе четко слышалось «должны» вместо озвученного «можем». Да и вопросом-то он по сути не был. - Пожалуйста.
Агата сделала еще один решительный шаг вперед, оказываясь у застиранной шторки, что скрывала еще более тесную комнату. Мальчик лежал на кровати и был укрыт знавшим и лучшие времена тонким одеялом. Скорее из простого желания, хоть таким образом позаботиться о нем, чем действительно из необходимости согреть и в без того душном помещении.   
- Что сказал доктор? - Агата посмотрела сначала на женщину, затем на кузину. Та, наверняка, должна быть в курсе, раз наняла одного из них. - Оба доктора.
Узнать вердикт настоящей медицины точно лишним не будет. Да и такие конкретные вопросы позволяют успокоить собеседника и перевести разговор в конструктивное русло. Это Агата еще из общения с иногда весьма эмоциональными арендаторами поняла.
- Были ли еще какие-то симптомы? Жар? - приложенная к детскому лбу ладонь, говорила, что сейчас его нет. Мальчик выглядел действительно спящим, даже дыхание, врывающееся через сухие губы было тихим и спокойным. Как и пульс. Точно посчитать его частоту не получилось, но он тоже был ровным и мерным. - Рвота? Дети иногда едят что-нибудь, что может вызывать сон. Белладонну. Дурман...
Агата вздохнула, сомневаясь, что в городе, особенно здесь среди грязи и каменных домов, найдутся эти растения, да и любые другие в достаточном количестве. Но вдруг.
- Хотя не так долго, конечно... - все же признала она маловероятность такой версии, пусть и не сбрасывала ее со счетов окончательно. - Что-то еще происходило или происходит?

+1

8

Мама бы никогда не говорила так чеканно и прямо, она никогда не ходила так твёрдо, что по старым потёртым доскам пола отбивал деревянный каблучок. Она никогда так не держала голову, плечи, хотя со спины две Агаты были очень похожи. Удивительно странно, если в имени матери звучали мягкие корни греческого agathos, то в имени кузины будто прочность и устойчивость названного так же камня. Или так казалось...
Лили потеряла контроль над ситуацией, странно задумавшись над превратностями судьбы, и смотря за кузиной, не просто принявшей напор матери больного мальчика, но и стойко его выдержав. Было в этом что-то... почти профессиональное, как вели себя опытные сёстры и врачи. Как-то ненавязчиво, она перехватила контроль, и даже стала задавать вопросы, на которые Лили чуть суетливее, чем хотела, ответила.
- Доктор Барнеби предположил анемию вызванную плохим питанием и, как следствие, упадок сил, приведший к летаргии. Он не нашёл на мальчике явных следов отравления, лихорадки или другой распространённой болезни.
- Да что они ещё скажут, - обрела дар речи женщина, сокрушённая было напором кузины. Эти пару минут она вздымала грудь в тяжёлом дыхании и бессильной то ли злобе, то ли отчаянии. И это бессилие перед всем, даже перед двумя аристократками, пришедшими в её дом без всякого приглашения, делало её раздражительной, - Болтают-болтают! Поди вам бы только сделать из него новую шумиху! Поди вам бы только его в газеты или анатомический театр. Не дам! Ни колоть, ни резать его, так и знайте!
Она перебирала стёртыми пальцами, то и дело поворачиваясь то к кровати, то к лицам девушек, и её рот иногда приоткрывался и закрывался, оставляя внутри не высказанные грубые слова. Она не смела их тронуть, и Лили решилась выказать некую учтивость, насколько могла. Мягко положив руку в перчатке на её плечо, леди мягко заворковала, выбирая слова, будто бы ягоды клубники в зарослях стрекучей крапивы.
- Я даю личное слово, что никто его резать и колоть не будет, и мы тем более. Простите нам ещё раз вторжение, миссис, трудно отказать детям в отчаянии. А мы вошли и до сих пор даже не представились. Меня зовут леди Лилиан Маргарет Сантар, а это моя кузина - леди Агата Кэтлин Вильерс, - маленькая пауза, сделать глоток, оказалось произнести имя не так сложно, если думать о разводах дымчатого агата, а не о летней веранде и маминой шали. Лили мягко взяла второй рукой руку женщины, огромную, в сравнении с её птичьей лапкой. - Мы имеем некоторый опыт сестринского дела и мы тут не ради наживы, деньги - последнее, что мы ищем. Дети знают меня, как покровительницу приюта, потому обратились за помощью. И я посчитала, что должна лично убедиться, смогу ли помочь в этом вопросе. Так же и моя кузина. Присядьте, и расскажите нам, пожалуйста, ещё раз, всё-всё, что помните. Мы располагаем временем.
Всё то время, что Сантар будто добрая домашняя кошка умурлыкивала сокрушённую женщину, Агата могла беспрепятственно рассмотреть мальчонку. Худой, как и все небогатые дети, тоже низенький, тонкокостный - тоже частая их беда. Но едва ли он выглядел более больным чем Ширко или Фредди - ни запавших глаз, пересохших губ, больного румянца или неровного дыхания. Из глаз или носа не текло сомнительных жидкостей, по дужкам ногтей не было тёмных разводов, следов яда. Он дышал мерно и глубоко, как спящий самым глубоким сном Кай. Сердце его билось также, как и у всех детей, разве что с немытых волос на юбку девушки допрыгала блоха.
Мать же ребёнка, присев напротив Лили, пожевала губами и начала рассказ.
- Да что тут сказать. Обычный он у меня мальчик. Не здоровее, ни слабее всех прочих. Поспать, конечно, всегда любил. Любимое дело было такое, поспать. А потом вставал с утра и донимал меня тем, какие сны ему снились яркие. Всегда всё рассказывал, никаких рулонных рассказиков с перекрёстка не надо. Где только фантазия его такое находила? И пейзажи у него с грибами с человека, и зеркальные коридоры и лестницы из клавиш. Чё только не рассказывал. Верил, даже, что каждый раз не спит он, а вот туда... в красивости эти уходит, фантазёр малолетний. Но детям со двора его байки нравились. А мне нравилось. что он им их травил, а не мне передник дёргал каждое утро. Но вот когда все эти дурные сны пошли... когда все по кварталу у нас плохо спать стали, я имею в виду... Вот тогда у Эйсы и началось...  - женщина остановилась, хмурясь на стену и чуть треснувшее зеркало напротив, висевшее так высоко под потолком, что проку с него не было никакого. Разве что в его отражении бедность комнаты множилась в два раза. Всё это время Лили гладила её руку, сидя на маленькой табуреточке и стараясь лишний раз не шевелиться, потому что каждое это движение отдавало отчаянным скрипом старой мебели, рассохшейся и идущей трещинами.
- Что началось? Долгое засыпание? - мягко подтолкнула Лили.
- Нет, какое там к чёрту долгое? Наоборот не спал, просыпался по ночам раза по три, орал. Но мы все там спали не сладко. Муж говорит... - женщина воровато глянула на дверь, потом ещё раз на аристократок, сглотнула и осторожно выдала теорию, - муж говорит, и то не я говорю, если вам интересно, что всё это от заводов. Сливает, мол, какой-то завод в каналы что-то гадкое. А оно мешается со смогом, покуда не уйдёт в океан. А только мы страдаем, потому что через наш канал всё проходит. И вот это гадкое сначала мешало нам спать, а потом детей, как самых слабых, сморило.
- В вашем районе выше по течению только текстильные фабрики.
- А что им мешает отравой какой ткань промывать?! - мощные плечи матери опять напряглись и Лили поспешила вернуться к ребёнку, пока мать вообще согласна говорить.
- Возможно. Значит муж ваш считает, что из-за этого со всеми детьми плохо? Может они кашляли накануне?
- Да не кашлял он. Никто из нас не кашлял. Мутные кошмары только сняться, да я ничерта не помню о чём. Эйса вот помнил, и доставал со своими страшилками. "Паутина", - говорил, - "Все мы в паутине". Или в грибнице, грибами порастаем. Или ещё какая жуть. Итак плохо спать было, а он проснётся среди ночи и кричит об этом. Потом вообще в доме каждая тень была мрачной. Ну а потом всё. Уснул. Как другие. И спит, и спит... И спит, и спит...
В комнате повисла тишина, как бывает на поминках, перед гробом. В доме не водилось часов, чтобы отмерять секунды этого молчания, но по ощущениям Лили их прошло не меньше пяти, прежде чем она решилась его нарушить.
- Принесите тёплой воды, пожалуйста.
Проводив взглядом тяжело ступающую женщину, под которой скрипела каждая половица, Лили почти шёпотом обратилась к кузине:
- Есть ли возможность вредных испарений? Я никогда прежде не слышала о таких последствиях. Обычно, если что отрава для дыхания, то оно действует как отрава, а он... не выглядит отравленным.

+1

9

Джеймс аккуратно, стараясь не издавать громких звуков, закрыл за собой дверь. Сделать это было трудно. В доме, казалось, скрипела каждая доска, и сильный порыв ветра сопровождался протяжным завыванием. Но он всё равно постарался, не желая лишний раз тревожить посторонними звуками женщину, склонившуюся над кроватью сына. А может, чтобы лишний раз не напоминать о себе. Сначала у него было немного пациентов. Кто ещё отдаст своего ребёнка на эксперимент, кроме как совсем отчаявшийся человек? Однако отчаянье росло внутри Ламберта со скоростью пожара, и скоро найти таких людей не стало большой проблемой. Уолтерс каждый раз предупреждал, что никаких гарантий он дать не может. Предупреждал, что переменных слишком много и эффект наверняка предсказать невозможно. Но раз за разом видел, как в глазах загорается маленькая искорка надежды. Небольшой огонёк там, где должно быть пепелище. И как он постепенно гаснет, когда уже третья микстура не даёт никаких результатов. Как сначала его встречают с открытой дверью. А потом выпроваживают, в лучшем случае подгоняя руганью, в худшем же - траурным молчанием.
Джеймс вышел на улицу.  Ламбет, казалось, и сам погрузился в некое подобие сна. Привычные звуки улицы приглушенные. Ни лая собак, ни гомона прохожих. Словом, ничего, на чём можно было бы сконцентрировать внимание, и выбить из головы так назойливо лезущие мысли, заставляющие препарировать своё сознание как лабораторную мышь. Ученый отошел на пару метров. Остановился около стены и прислонился к ней спиной. Как-то, когда Джеймс ещё учился на медицинском факультете, он задал вопрос преподававшему у них врачу. «Каково это, когда твоим пациентам становиться хуже, что бы ты не делал?» Он ответил, что с каждым разом становится всё легче и легче. Бессовестно обманул. По нервам каждый раз проходились мясницким крюком. О чём он думал, когда брался найти лекарство для этих несчастных, когда не может помочь сам себе? Возможно, просто наивно надеялся найти здесь небольшую победу в череде поражений. Что ж, и в этом он ошибся.
Джеймс снял очки и потёр глаза. Ему нужно просто успокоиться. Просто пара минут…

+2

10

В разговор Лилиан с женщиной Агата не вмешивалась. Лишь внимательно слушала, стараясь не упустить деталей и пытаясь сложить их в какую-то цельную картину. Из них с кузиной сейчас вышла неплохая команда. И, следовало признать, главная роль была отведена не ей. Сама Агата лишь остановила чужое недовольство и раздражение, а вот Лилиан мастерски перевела его в вызывающую доверие беседу, пусть и немного нервную в силу обстоятельств. Она сумела подобрать правильные слова, от нее теплой волной исходила поддержка, голос ее звучал мягко, вопросы мягко и деликатно. У Агаты при всем ее искреннем участии и желании помочь никогда бы так не получилось. И она сдержала все уточняющие скупые вопросы, чтобы невольно не разрушить это хрупкое равновесие.
- Я не знаю, - растерянно и таким же шепотом призналась Агата и вздохнула: - Я никогда не имела дела с химическими материалами, применяемыми в промышленности. Наверное, такое возможно... - не зря жители сельской глубинки нет-нет да и сравнят Лондон с адским котлом, полным ядовитых испарений. - Но если это и правда отрава, то должны быть другие симптомы.
Согласиться с Лилиан оказалось на удивление легко. Как и разделить с ней переживания и волнение. Когда на кону действительно важные вещи, былые обиды отходят на второй план. Сейчас главная цель — найти способ помочь мальчику. То, что понимания, как это сделать, так и не было, угнетало. Агата склонилась чуть ближе к кузине, чтобы слова точно остались лишь между ними, и продолжила рассуждать:
- Хотя тот же хлороформ. От него же просто засыпают, без других симптомов, - в голосе недоставало уверенности. Зря она не интересовалась подобными медицинскими процедурами, доктор на острове был весьма общителен и охотно бы поделился подробностями. Кто же знал, что они понадобятся. - Может есть и еще что-то подобное? И опять же дети, им нужна меньшая доза для отравления.
Агата начала повторяться и виной тому было осознание беспомощности и неспособности помочь. Для этого нужно понять с чем помочь.
- Сколько он еще сможет быть в таком состоянии? - с тревогой посмотрела она на мальчика и бережно уложила на кровать его свесившуюся при осмотре руку. Выглядел он почти безмятежно, но в отсутствие еды это скоро закончится. - Может его перевезти в другое место? Чтобы исключить влияние испарений.
Сделать это с остальными будет уже сложней. Да и лицо вернувшейся женщины лучше всяких слов говорило, что эта идея стоит в одном ряду с «резать».
- Это просто предложение, - Агата выставила вперед ладони в жесте согласия и отступления. Хотя если это действительно понадобится, то придется найти аргументы. И чтобы предупредить протест, уточнила: - Вы говорили про других. Кто еще заснул так же, как и Эйсу? Может, если поговорить с кем-то еще, откроются новые обстоятельства?
Последний вопрос был адресован уже Лилиан и заставил Агату нахмуриться. Во всем этом было слишком много неуверенного «может».

+1

11

Обе кузины в рассеянности склонили голову над ребёнком, как две птицы над гнездом, бессильно выискивая знакомые следы болезней, с которыми знакомо можно было справиться. И, конечно, не находили. Версии озвученные Агатой звучали лучше, чем пустота, которую Лили могла бы выдать, ведь в памяти не было ни единого подобного случая.
- Возможно ты права и это хлороформ... На тело ребёнка действительно надо меньше, чем на тело взрослого... - фразы шли изнутри неохотно, и вовсе не потому что согласие с кузиной претило ей, а потому что слишком много "но" хотелось сказать после каждой фразы. "Но хлороформ действует не долго, а если слишком долго, то человек не просыпается никогда". "Но хлороформ пахнет резко и специфически, и если бы его было в районе столько, они бы сразу почувствовали...". Но, но, но...
Лили почти беспомощно глянула на Агату, выдавшую новое предложение, когда в комнату вернулась мать мальчика. Готовая вступить в бой за своего птенца, она одним взглядом отвергла идею перевезти ребёнка. Ах, как же порой досаждает человеческая недоверчивость! И, хотя Лили и понимает её причины, сейчас она могла стоить ребёнку жизни. Ведь, действительно, она может поговорить с приютом. Пусть тот уже и не находится на её содержании, но он ещё действует...
Женщина же пожевала губами и, наверное, пришла к выводу что это повод выпроводить незваных девиц.
- В соседнем доме у Магды на втором этаже, там третья дверь на лестнице. Дочка её не просыпается тоже. Идите, - последнее не было предложением.
Поднявшись и подобрав юбки, Лили пошла к выходу из тесной каморки, кем-то называемой домом. В Бекингемшире у них коридорные жили лучше...
Арон всегда говорил ей о...
Лили невольно дрогнула и тряхнула головой, старательно прогоняя воспоминания, неуместные, нежеланные и болящие, как свежая рана на солёном ветру. Тишина и местная обстановка её так угнетали, что она поспешила заговорить с Агатой, едва они вышли за дверь. На этаж ниже шушукались их камеристки, конечно не оставившие леди совсем одних.
- Надо просмотреть всех детей, кого сможем. Должен быть общий признак, просто обязан. Может быть они все недоедают, или едят что-то конкретное? Может они стали ловить какую-то местную рыбу и она имеет такой ядовитый эффект? Дети бедняков часто занимаются рыбалкой с детства... Родители могут и не знать этих мелочей, но мы обязаны что-то да выявить. Я... я боюсь наёмные доктора не стали просто по-настоящему стараться. Местный... местная атмосфера очень угнетает.

+1

12

«Когда ты познаешь отчаянье, то может поймешь…» - Робер начинал понимать смысл этих слов, хоть плохо помнил, где услышал их. Они пришли ему на грани яви и сна, но когда именно мужчина мог сказать. Он перебирал в памяти момент, было ли это прощание с твоей стервой что оставила его тут, а может слова матери или все же они пришли к нему в очередном кошмаре. Плохие сны не отпускали его, с каждой ночью душили все сильнее, заставляя чувствовать себя не выспавшимся и мятым, словно французу мало было всех неприятностей, свалившихся на его голову. С другой стороны, больше недели он не чувствовал сильного голода.
Все эта началось с того момента, как Робер стал искать подработку в Ламбете, но нашел вместо этого нашел благодарного слушателя, который всегда платил. Малышку Сьюзан он встретил, когда та влезла в развалившийся сарай, где ночевал Сен-Жермен. Как и многие дети, она напугалась лишь поначалу, а потом ей завладело любопытство. Этот благодарный слушатель всегда с интересом внимал историям бродяги, веря в половину небылиц. Девочка украдкой приносила ему еду, картошку, несколько кусков лепешки, рыбину – это немного, но достаточно, чтобы были силы искать себе работу. А пару дней назад девочка пропала. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, он разыскал ее дом, ребенок рассказывал о нем ранее, потом долго и путано объяснял кто он такой и какое ему дело, пока не узнал, что девочка не просыпается уже несколько дней. Ему не позволили войти в комнату, но даже с порога Робер мог чувствовать это странное ощущение, которое пронизывало остров как нити. Чего-то чужеродного, иного и внутренний голос мужчины настойчиво советовал бежать, уходить как можно дальше, как запах гнилостной воды говорит зверям о смерти озера.
– «Ты познаешь отчаянье…» - упорно повторяло что-то в голове. Слова стали пророческими, он знал, что денег у семьи недостаточно на хорошего доктора. Сам не имел и гроша за душой, с отчаянной тоской зная, что на родине он мог бы оплатить дюжину докторов! Но сейчас все что было у Робера – одежда и зачерствевший ломоть хлеба.
Когда отчаянье проникает в твое сердце, ты либо сдаешься, либо неожиданно находишь в себе новые силы. Роберу повезло, он знал, что если сдасться, то умрет, а потому за время, проведенное на улице, успел научиться хвататься за шанс. И сейчас такой был. Крошечный, призрачный, как силуэты, которые он видел, но был. В Ламбет приехал доктор и если удастся его уговорить, то быть может…
Разыскать доктора было несложно. Слухами и россказнями улицы наводнены даже больше, чем крысами. Нужного мужчину француз нашел возле одного из домов.
– Мсье? – Сен-Жермен отвлек джентльмена от его размышлений. – Прошу прощения, что отвлекаю вас, но не могли бы вы уделить мне минутку внимания? Я понимаю, что ваше время бесценно и вы, с большей вероятностью, вынуждены спешить к очередному больному, но уделите мне не больше пяти минут вашего времени. Это жизненно важный вопрос. – Робер старался держаться также, как когда-то на приемах. Его сальные волосы были завязаны в тугой хвост, от него не пахло, а одежда местами была немного сырой. Он выстирал ее, чтобы выглядеть прилично.
– Вероятно, вы слышали о эпидемии, которая поразила детей острова. Так вышло, к сожалению, что она поразила и одного дорогого мне человека. Девочку лет одиннадцати, совсем маленькую. У её семьи нет денег на доктора, но, быть может, вы могли бы ее осмотреть? В замен я могу предложить свои услуги. Любую работу, которая вам потребуется, я буду выполнять, пока не отработаю долг. – Робер говорил не спешно, прекрасно зная про свой сильный французский акцент – Я имею хорошее образование, работал с мелкими деталями и не боюсь работы. Я готов на все то угодно, мсье. Только прошу помочь ребенку. Я видел уже других с этой болезнью, знаю, что многие сейчас мучаются с кошмарами и у вас наверняка много клиентов. Но быть может вы сможете помочь. Это не обычная болезнь, вы ведь что-то чувствуете в ней что-то… чужеродное. Неправильное, не бывает, что дети не просыпаются, а взрослые не могут от кошмаров уснуть. Простыми средствами не справиться, поэтому я вас очень прошу. – несмотря на гордость, несмотря на приличия Робер сейчас был готов хватать мужчину за руки. Готов был даже на самую тяжелую работу, которую сторонился все это время. Потому, что наконец недавно вспомнил продолжение этой въевшейся в мозг фразы: «Когда ты познаешь отчаянье, то может поймешь цену чужой доброты».

Отредактировано Robert St-Germain (23 декабря, 2019г. 14:57:23)

+2

13

- Мы посмотрим всех, - согласилась с кузиной Агата. - И что-нибудь обязательно найдем.
Уверенности последним словам явно недоставало. Она поспешила отвести взгляд, отвернулась и торопливо шагнула вниз по ступеням, боясь выдать беспомощность. Ту же, что отражением ее собственной плескалась в глазах Лилиан. Свою она ощутила особенно остро, когда за спиной закрылась дверь. Она запутывала, мешала сосредоточиться и угнетала, да. Пожалуй, даже сильнее местной атмосферы.
- И с мальчиками надо поговорить более обстоятельно, - озвучила единственную здравую мысль Агата уже на улице, когда они наткнулись на полных нетерпения юных помощников. - Они ведь не живут в этом районе постоянно и, возможно, это поможет заметить разницу.
Опять «возможно», но это лучше, чем ничего. И тем более лучше, чем опускать руки.
- Но сначала мы посмотрим девочку, - решила она, не замечая насколько естественно и не в первый уже раз вплетается это «мы». Даже слова уже не звучали категорично. Агата посмотрела на Лилиан, не спрашивая прямо, но все же ища ее поддержки. - Так ведь будет правильнее.
Стремительный бросок к соседнему дому немного притормозила очередная лужа, которую пришлось обходить, приподняв подол. Что не сильно спасло туфли от грязи. А двое мужчин возле нужного подъезда и вовсе заставили остановиться, настолько неожиданно оказалось встретить кого-то на этих пустынных, мрачных и словно вымерших улицах. Заминка вышла короткой, и еще пара шагов окончательно сделала их свидетелями чужого разговора. Ошибиться с его темой было невозможно.   
Вмешиваться было не только невежливо, а и просто напросто неприлично. Двум камеристкам за спиной наверняка было что сказать по этом поводу. Но горячность слов, искренность почти что мольбы и главное общность проблемы не оставляли шанса остаться безучастной. К тому же появление их большой компании в любом случае не прошло незамеченным.
- Прошу прощения, что вмешиваемся, но мы невольно услышали вашу просьбу, - выступила вперед Агата, обращаясь к обоим, но глядя пока на одного из джентльменов. Который на джентльмена-то и не особо походил. Извинения у нее всегда получались неловкими, поэтому лучше сразу перейти к сути: - Мы здесь с той же самой целью и хотим помочь детям с этим странным сном.
Она чуть нахмурилась. Не стоило повторять свою прежнюю оплошность.
- Мы - это моя кузина, леди Лилиан Сантар и я леди Агата Вильерс, - обозначила она положение. Иногда этого достаточно, чтобы изменить отношение и не позволить отмахнуться от вопросов. Их было много, но, переведя взгляд уже на второго мужчину, озвучила она пока только самый важный. Два самых важных: - Вы доктор? И что-то уже выяснили?

+2

14

Лили в глубоких мрачных раздумьях шла за кузиной по скрипучим ступеням и грязной улице, высоко поднимая тяжёлые юбки. Она крутила в голове один за другим признаки странной болезни, и бессильные доводы, что разбивались о научное обоснование. "А что если не научное?", - вдруг с тревогой подумала Лили, едва ли не сбившись с шага. Что если нечто злое и потустороннее похищает души детей через их сны?
В грязной луже едва ли разглядишь как своё отражение, так и правду...
Лили очнулась, заслышав голос. Полный мольбы и отчаяния, одновременно неуместно куртуазный в этих трущобах и неуместно французский в этих краях. Она удивлённо подняла голову, уже видя прямую спину кузины, решительно идущей вперёд, и едва поспевавшей за ней горничной которая как белка прыгала через лужи. Впереди было двое мужчин, сконфуженный таким вниманием интеллигетный худощавый, и несколько неопрятный и заросший, но... слишком утончённый для здешнего. Бесспорно, по правилам приличия им не следовало заговаривать первыми, но Агата не только спокойно пренебрегла странно смотревшимся тут воспитанием, но и представила Лили, будто бы снимая с леди Сантар дилемму хороших манер. И раз уж её представили, ей бесспорно следовало подойти ближе.
- Господа, - она аккуратно отпустила юбки и сложила ладони, - Да, просим прощения за наше вмешательство, но все мы, очевидно, тут по одной причине. И, о нет-нет, не подумайте превратно, не из сплетен или праздного любопытства, мы об имеем  некоторое медицинское образование.
Доктор, почти беспомощно, будто бы он был зайцем между тремя гончими, осмотрел всех, и, перебирая пальцами кожаный портфель немного проглатывая слова ответил:
- Профессор Джеймс Уолтерс, леди... сэр, - с сомнением добавил он, - Я не являюсь доктором в прямом смысле слова, и всего-лишь изучаю проблему в силу своих скромных знаний. Я прошу прощения, если это рушит ваши надежды. Давайте... давайте я сначала схожу к тем, кто звал меня первым, а потом... потом я постараюсь зайти к вашей девочке.
Ещё минуту он неловко раскланивался с компанией, пока не оставил троих одними, быстрым шагом удаляясь в противоположном направлении.
Настоящая улица отчаяния...
- Вы сказали, что нужна помощь девочке, месье, - Лили постаралась выдать мягкую улыбку, - Мы всё также не можем гарантировать, что поможем, но наша цель действительно осмотреть всех детей, сравнить симптомы и понять причину болезни. Если вас не смутит наш с кузиной скромный багаж знаний...

+2

15

Робер развернулся к подошедшим дамам, что так неожиданно вмешались в их с доктором разговор. Больше всего он опасался, что сейчас знатные дамы уведут у него врача. Возможно для малышки это была последняя надежда на выздоровление, ведь некоторым семьям легче позволить ребенку умереть, чем выплатить потом долг за лечение. От мысли, что все может окончиться трагично, сердце сжалось до боли. Несмотря на все то, что приключалось с Сен-Жерменом, к такой изъедающей тоске он был непривычен. Эта таска чуть ослабла только тогда, когда Роб услышал причину, по которой знатные дамы прибыли сюда. Если это благотворительницы, то может удастся уверить и их, в том, что помощь в его случае действительно необходима. Особенно остро он почувствовал это тогда, когда доктор спешно удалился. Мужчина провожал его с такой тоской в глазах, словно тот уносит его последний шанс на нормальную жизнь.
- Леди… - он не стал брать руки, понимая, что вы в том положении и виде, поклонившись дамам. – Мое имя Робер. Вы все поняли правильно у меня есть… - мужчина немного запнулся, ведь по своей сути этой девочке он был никем. Просто бродягой, который за картофелину и кусок хлеба рассказывал ей сказки.
- … подруга, Сьюзан. Малышку недавно сразил этот недуг, но у её родителей совсем нет денег на оплату врача. Вы, быть может, последний шанс для неё. – эти слова с французским акцентом были наполнены тоской и, почти, отчаяньем.
- Я могу надеяться лишь на ваше милосердие. У меня совершенно нечем вам оплатить, но я хорошо образован, знаю французский и имею отличный почерк. Быть может, если вы сможете осмотреть девочку, то я смогу вам отплатить чем-то помимо денег. – просьба за просьбой, сейчас Сен-Жермен забыл про гордость, про фамильность, готов был упасть на колени в эту грязь и лужи, лишь бы вымолить помощь.
- Пожалуйста, пойдемте со мной, тут совсем недалеко. – Робер указал рукой на здание поблизости. Получив согласие, он поспешил к комнате Сьюзен. Её семья жила на втором этаже дома напоминавшего муравейник. В каждой коморке, назвать это комнатами Робер не мог, жили и копошились люди. По скрипучим лестницам разносился запах какой-то странной похлёбки, слышался плач женщин и перешептывания людей. Странное неприятное чувство охватывало Робера, когда он заходил сюда. Чего-то неправильного, чужеродного и постороннего. То самое чувство, которое он испытывал прежде, чем увидеть призрака. Он гнал от себя эти мысли, пытаясь сосредоточиться на Сьюзан, но от большого количества людей начинала мутиться голова.
Робер потер виски морщась. Это было одной из причин, по которой ему страшно было подумать о том, чтобы жить в подобном месте.
- Идемте, вот здесь. – мужчина открыл дверь и перед дамами, пропуская их вперед. В тесной комнате, на кровати с застиранными простынями лежала спящая девочка. Подле неё сидела женщина с красными опухшими глазами. Она была бледна как тень и даже не обратила внимания на вошедших.
- Миссис Старвуд, Сьюзан так и не просыпалась? – голос Робера заставил женщину вздрогнуть и прийти в движение. Она покачала головой, потом перевела взгляд к вошедшим. В глазах на мгновение отразился страх, затем надежда. Она видела женщин в дорогих платьях.
- Леди.. – она встала с места только для того чтобы упасть на колени – Прошу вас, помогите моей дочери. – в Молитвенном жесте она возвела руки, а глаза снова наполнились слезами. – прошу вас, она не просыпается совсем. Моя малышка это все что у меня осталось, прошу вас, я все что угодно сделаю.
Робер подошел к женщине, пытаясь её поднять.
- нет, брось, не трогай меня, Прошу вас, помогите ей! – отмахивалась она от мужчины.

Отредактировано Robert St-Germain (23 мая, 2020г. 12:29:16)

+2

16

Казалось, даже воздух в этом месте насквозь пропитан не только испарениями соседних фабрик, но ощущением полной безысходности. И с каждой новой встречей ее становилось только больше. Неважно мрачное и злое или полное мольбы и  обреченности. Отчаяние всегда остается отчаянием. От второго Агате становилось особенно неловко, словно она делает недостаточно, чтобы помочь.
- Мы сделаем все, что в наших силах, - пообещала она, помогая Роберу. Вдвоем им удалось поднять женщину и усадить ее на шаткий рассохшийся стул.
Собственный голос подвел, дрогнул при виде чужой боли. Слова звучали негромко и им сейчас недоставало убежденности. Может быть, остальные этого и не заметили, но сама Агата отлично понимала. Яд бессилия и сомнений проникал все глубже и лишал уверенности.   
Лежащая на кровати девочка ничем не отличалась от мальчика в соседнем доме. То же ровное сердцебиение, спокойное дыхание и практически безмятежный сон. И никаких других симптомов. Ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы понять природу болезни. Да и болезни ли?
- Ей снятся сны? - Агата выпустила из пальцев тоненькое запястье, повернулась к женщине и уточнила, помня предыдущий рассказ: - Кошмары? А вам, мьсе? - вопрос был адресован уже Роберу. - Вы ведь живете в этом квартале?
Голос не обезумевшего от горя родителя мог оказаться более полезен.
Словно в подтверждение этих опасений только немного успокоившаяся женщина, вновь залилась слезами, прикрыв рот худой ладонью, чтобы сдержать рыдания. Любые воспоминания и тем более расспросы были для нее слишком болезненны. Нервное истощение грозило перерасти в горячку. Лишало не только душевных, но и физических сил. Наверняка она не сомкнула глаз с тех самых пор, как не смогла разбудить Сьюзан. Как бы странно это не звучало, но прямо сейчас помощь больше нужна была матери, а не дочери.
- Можете принести воды? - вопрос снова предназначался Роберу, а вот посмотрела в поисках поддержки она на Лилиан. Подбирать необходимые и правильные слова сочувствия и поддержки у нее получалось намного лучше. - Я могу приготовить успокаивающий сбор.
Несколько пузырьков с необходимыми вытяжками и экстрактами были во взятом на всякий случай небольшом саквояже у горничной. Агата точно отмерила в щербатую чашку нужное количество капель из двух бутылочек, а вот с третьей вышла заминка.
- Здесь есть кто-то еще, кто может о них позаботиться? - перешла она на французский, опасаясь, что ее идея женщине придется не по душе. Но сама Агата была уверена в необходимости такого шага. - Или вы сами?
Несколько капель снотворного все же упали в воду.
- Выпейте, - попросила она. Пальцы, в которые она вложила чашку, заметно дрожали. - Вам станет немного легче.

+1

17

Чем отчаяние звучит мольба, тем тяжелее груз возлагаемых на тебя надежд на плечах. Лили в какой-то момент показалось, что она и вовсе не сможет от него распрямиться, когда мужчина повторял одно и тоже слово с надрывным отчаянием. Где-то в глубине себя, как то бывало и раньше, она икала и даже находила силы ответить на всё это мягкой улыбкой сестры, по утрам приходящей к больным.
- Мы здесь именно за этим, сударь, и постараемся если не оказать помощь, то хотя бы найти тех, кто её точно окажет, - на мгновение лишь Сантар бросила быстрый взгляд на кузину. Не слишком ли она торопится, принимая решения за них обеих? не было ли это слишком порывистым? Но лицо Агаты выражало всё ту же спокойную решимость, которой она была и полчаса назад.
В конце концов это ведь правильно. Они же аристократия, к ним до конца жизни будут приходить их люди с просьбами, которые они должны решить. А что если в тех землях, в которых ей предстоит быть хозяйкой после свадьбы тоже вспыхнет эпидемия? Глупые мысли, возможно, но не концентрироваться же на скрипе ступеней старого дома, шушукании камеристок за спиной, запахами?
Лили шла чуть позади компании, и на какое-то время бремя решений упало на плечи Агаты. Поразительно с каким спокойствием кузина находила возможность занять всех и каждого.
- Да, пойду поставлю воду, - подхватила Лили.
Она подхватила с камина закопчёный и помятый местами чайник. Пока кузина готовила успокоительное, тихо беседуя с мужчиной на французском, Лили просто блуждала глазами по скромному убранству, в тщетной надежде найти идею. Взгляд её блуждал по этой каморке, похожей на прошлую, слишком тесной для криолинов и заваленной. Предметы от совершенного мусора до просто дешёвых громоздились кучей, а по углам ютилась старая скрипучая мебель. На ключках на стене висела утварь и застиранные полотенца, а на полочке над очагом, где у них хранились фотографии и диковинки из Индии стояла маленькая коллекция старых, бесполезных, но блестящих предметов. Это могла быть только детская прихоть, игрушки в мире без игрушек - старая ручка шарманки, старый же гребень, помятая германская монетка, обломок фарфоровой чашки, и прочий... сор, который не купил бы даже старьёвщик. Эти предметы объединяло только то, что их вряд ли кто-то купил бы, и то, что они блестели. Лили провела тонкими пальцами над ними, задержавшись на поеденным коррозией и временем медном браслете. Он выглядел достаточно старым, побитым и помятым, но ещё хранящим местами старую чеканку. Наверняка малышка с гордостью носила эту безделушку. Лили взяла её в руки, проводя пальцами по потёртостям...

...Многие дети зарабатывают так, по колено в рыжих водах Темзы, по щиколотку в глине иле и мусоре.
Копошатся находя среди всего, что падало в эту жадную прорву с мостов, людей, домов. Тогда, когда утреннюю дымку ещё рассекают только редкие баржи с углём, а на длинном мосту Ватерлоо прошёл, пыхтя паром самый-самый первый поезд.
Сьюзи сидит чуть выше по берегу, на камне, как сорока подобрав ноги торчащими острыми коленями вверх. Она долго и любовно крутит в руках браслет, пока группа других работающих в свои десять "поисковым промыслом" перебирает мутную воду.
- Нашла что-то дорогое?! - окрикивает, разогнувшись один из мальчиков.
- Оно не продаётся, - насупилась Сьюзи, обеими руками впившись в браслет.
- Ты так на каждую третью говоришь.
- И оно и не продаётся, не продаётся, да.
- А лучше бы продавалось, - в тон ей отвечал мальчик.
Дети дразнят друг друга под отдалённые гулы начинающих работу заводов, потом Сьюзи спрыгивает вниз, выбив в жёлтой воде брызги.
- Где-где нашла, в пещере нашла! Во-о-он там!...

...Лили вздохнула слишком судорожно, и качнулась слишком явно. Звякнула посуда на крючках в тесной комнате и все взгляды, вольно или нет, упали на неё.
- Я...я... прошу прощения, здесь очень душно, - немного дрогнувшей рукой она поспешила положить старый браслет на место. После резко выпрямившись и оправив и без того идеально лежащие волосы. Не хватало ещё, чтобы из-за неё тут волновались... Будто бы боясь, что её сейчас выпроводят, девушка сделала шаг навстречу хозяйки местного дома скорби и присела рядом с ней.
- Дети здесь ведь вынуждены зарабатывать сами порой, правда?  - в общем рокоте мольбы и перечня симптомов вопрос был странным. Притуплённая успокоительным Агаты мать смотрела на дочь графа как на призрака, во сне задающего вопросы загадками. - Я смотрела на предметы на полках и мне пришла... мысль в голову, что... иногда дети ведь собирают вещи из Темзы и продают старьёвщикам.
- Да. Когда совсем голодно или... или им чего-то хочется. Там чаще всего хлам. Вон... что на полках, - её речь ещё была сдавленна недавними рыданиями, а глаза мутными от недосыпа. Она не понимала, что Лили от неё хочет этим вопросом. Судя по всему кузина и Робер тоже не очень понимали. Самое страшное, что и сама Лили не до конца знала. Но она знала, что её дар у неё никогда не просыпается просто так. Совершенно точно где-то в том видении была отгадка на её вопрос, наверняка... Надо просто понять где и какая? Может дети наглотались воды? Но ведь кошмары и дурной сон были и у взрослых... Может в воде была какая-то болезнь, детская болезнь, которую взрослые переносят легче? Но если бы отравлена была вся Темза...
- А кто-то ещё из заболевших детей работал вот так?
- Почти все дети в нашем районе там иногда копаются. У нас... у нас не хлебный берег... иначе взрослые бы выгнали. Но иногда... находят что-то на продажу... Купят потом картошки счастливые ходят... - мать опять начала тихо рыдать, и Лили мягко погладила её плечо, подняв глаза на Робера и проговорив на французском.
- Кто-то знает где этот берег, где дети копаются?

+2

18

С миссис Старвуд Робер был знаком недолго, но уже сейчас мог сказать, что если ей предложат отдать свою жизнь за жизнь дочери, женщина согласиться без колебаний. такая материнская самоотверженность была для мужчины в новинку. Его мать не готова была не то что отдать жизнь, но и просто оставить сыновей в сытном месте. Никогда не знавший материнской любви, он восхищался женщинами, которые так самоотверженно готовы исполнить свой долг.
Мужчина придерживая за локти, усадил расстроенную женщину на скрипнувший стул и повернулся к леди Вильерс.
- Она рассказывала мне, что ей снятся кошмары. Сьюзи говорила, что последнее время во сне за ней кто-то гонится, а перед тем как случилось... Она сказала что оно её почти поймать. - Робре повел плечами, вспоминая липкие неприятные кошмары.
- Да, я не так долго, но... Знаете, меня не покидает ощущение, что за мной кто-то смотрит. Недобро и зло, словно кто-то, кто хочет сожрать, но не может. Я привык к тому, что я все время не один, в таких местах обычно много призраков, но это ощущение другое, дурное, липкое как пролитый джем. - мужчина потер руки, словно это движение могло скинуть неприятное ощущения хотя бы с них. Но чем дольше он оставался в этом доме, тем сильнее ощущал этот пристальный недобрый взгляд на себе.
Леди занялись приготовлением лекарства, а Робер только и мог, что стоять в стороне и не мешать им. Он бы и вовсе оставил женщин наедине, но этого не давали сделать переживания и осознания, что он может понадобиться. Наример когда леди Сантар стало плохо, он было ринулся к ней, но потом остановился.
- Её супруг придет только вечером, я могу попросить об этом соседку. - на чистом французском ответил Сен-Жермен. Слышать родную речь, пусть и с английским акцентом, было бальзамом на душу.
О жизни местных он знал достаточно, о том что дети копаются на берегу, о их "сокровищах". Самые значимые Сьюзан всегда показывала ему и хвасталась.
- Я знаю, где он находится - продолжал Роб на французском. - Я могу вас туда проводить, но берегите кринолины, порой там грязи бывает по щиколотку. Сам я стараюсь туда не ходить. там мало ценного, да и как то совсем... неуютно. - Берег Темзы в бедняцких кварталах сложно было назвать "уютным", но чутье подсказывало мужчине обходить тот кусок по дуге. Этому чутью он верил.

+1

19

Размеренность привычных действий успокаивала и словно бы придавала немного уверенности. Если разбить большую проблему на несколько маленьких, то справится с ними будет легче. По крайне мере с одной, пусть и далеко не самой важной, Агата знала, что делать. И, убирая стеклянные пузырьки обратно, она наконец избавилась от неприятного ощущения собственного бессилия. Не окончательно, ведь все расспросы о нехороших снах, о самочувствии, о дурных предчувствиях повторялись, походили друг на друга как две капли воды и водили по замкнутому кругу.
На Лилиан она взглянула, обеспокоенно сдвинув брови. Здесь действительно было душно, особенно для леди, наверняка привыкшей к совершенно иной обстановке. Но от уточнения, точно ли все в порядке, ее удержала лишь возникшая легкая суета от перемещений. В тесном помещении людей было слишком много. А потом спрашивать начала уже сама Лилиан.
Агата слушала о детях, пытающихся заработать хотя бы несколько пенни, собирая хлам, что выносят на берег воды Темзы, и рассматривала безделушки, что привлекли внимание кузины. Там действительно не было ничего стоящего. И связать их с этой странной болезнью не получалось. Но предложение Робера показать им этот берег она поддержала. Перспектива увязнуть в настоящей грязи ее не пугала. Все лучше, чем продолжать сильнее и сильнее вязнуть в безнадежном непонимании.
На берегу на самом деле было грязно. Он создавал тягостное ощущение, которое не шло ни в какое сравнение с мрачность берега на острове даже в самый ненастный зимний день. Те же изъеденные водой ветки, те же камни, по которым бодро скакали мальчишки, что категорически отказались оставаться у домов. И вместе с тем все другое. Фредди сначала был откровенно разочарован, он-то ждал, что сейчас они выйдут и объявят, что все в порядке и все здоровы. Агате было жаль его разочаровывать. Сейчас он снова оживился и даже пообещал отвести в самые хлебные места. Он давненько тут не был, но однажды нашел подсигар с погнутой крышкой, за который старьевщик дал ему целый шиллинг. Так что, если нужно, он все-все покажет, если леди хотят. Тут Фредди недовольно покосился на Робера, явно намекая, что провожатый из него самого выйдет получше.
У самой воды ноги с неприятным чавканьем все глубже погружались в ил, но Агата все равно сделал еще пару шагов, пока вода не лизнула кончики обуви. А затем наклонилась и подчерпнула воду ладонью. Она была грязной, мутной и пахла илом вперемешку с гнилью и чем-то еще резким и незнакомым. Ощущение не из приятных даже для Агаты, которая привыкла возиться с землей, которую тоже чистой многие бы не посчитали. Вспомнились слова матери мальчика об отходах текстильных фабрик. Может быть и правда в ней что-то есть? Опасное и смертельное. Можно ли это проверить? У нее не было достаточных знаний в химии, и посоветоваться здесь было не с кем.
Агата с легкой брезгливостью стряхнула воду с пальцев и обернулась к Лилиан с вопросом, который был в голове с самого начала:
- Мы хотим тут найти что-то конкретное?

0


Вы здесь » Brimstone » Настоящее » В оковах Морфея