Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Othila


Othila

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://imgur.com/HHc5q5g.png

Lilian Santar & Andre Bertran
23 марта 1887 год, Париж, Франция

[indent] Смена обстановки всегда на пользу – возникает ощущение перемен, которые, пожалуй, не ограничиваются одним лишь пейзажем. Перебравшись ненадолго из пыльного Лондона на континент, семейство Сантар в лице главы дома решается обратиться к Французскому астрономическому обществу в Париже, чтобы поставить окончательную точку в вопросе нечисти в своей истории. Подобного рода заключение и для своей беды решает найти и леди Лили. Помощь пребывает опять же из Лондона, но для Андре визит во Францию прежде всего возвращение домой к сестре и отцу, и все же шанс провести защитный ритуал он не упускает… [icon]https://imgur.com/MnVcgS1.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (19 октября, 2019г. 13:27:28)

+1

2

Франция была отличной от испещрённой каналами Англии и пёстрой Индии, как птица отлична от дельфина и верблюда. Здесь были просторные и бесконечные луга, не покрытые плёнкой тумана, как такие же, но более редкие в Йоркшире. Здесь были многие просторы ровного ландшафта, а Париж по мнению Лили почти не имел мостов. Здесь на улице не веял неуловимый запах рыбы или специй, не лили по семь дней дожди, и не стояла по две недели душная жара. Она была другой, но как картина - далёкой до сознания.
Оказавшись, после всех треволнений, в покое и тишине, вдали от мёртвых деревьев сада, вдали от демонов, с их пугающими глазами, от шумного Сити, среди размеренной жизни французского юга, Лили даже не сразу поняла, что всё это - с ней, и это всё ещё она. Но, наверное, опрометчиво и поспешно было говорить, что это действительно она. Она от какой точки отсчёта? Она, как в Индии? Она, как на первом своём Сезоне? Она, после встречи с Ароном в Лондоне?...
Нет-нет-нет, уже совсем не она.
Не та Лилиан сидела на веранде снятой виллы и слушала непривычно тихий и спокойный прибой средиземного моря. Не та Лили читала или вышивала, завтракала с отцом, совершенствовала свой французский с любопытными гостями. Не та Лили нанимала новых слуг, и совсем не она писала письма немногим близким.
Ту, прежнюю, вытряхнули из её оболочки, и она навсегда ушла, оставшись в тёплых воспоминаниях, ещё не тронутая треволнениями и страхом. Та ещё любила, а не получала известие о пропаже. Та ещё верила в то, что старшие не ошибаются, а отец всегда всё сделает лучше и за неё. Та ещё не знала, насколько бесконечным может быть дно Ада, и как много может зависеть от неё самой. Та ушла... И эта новая девушка смотрела на такую другую Францию взглядом отчуждённым, не зная, сколько в ней сейчас чего, и что осталось.
"Мы начнём заново", - и пытались начинать. С самого нуля, как жертвы кораблекрушения на незнакомом острове.
Но Лили не жаловалась.
Счастье бывает разным. Сейчас это было странным счастьем. Точка абсолютного покоя, заполненная домашними хлопотами до такой степени, чтобы ложиться спать без мыслей, а вставать с мыслями о новых. Эта жизнь имела значения больше, потому что она знала, как теперь нужна им всем. Всем поломанным, перевёрнутым, выбитым из себя прежних, и не нашедшим себя новых. Они поднимутся. Сильнее, лучше, чем раньше. Они же Сантар.
***
- Зелёное, миледи? - Лили немного рассеяно глянула на два лежащих на кровати платья, полуобернувшись от зеркала. Смотря себе в глаза часто видишь в них вопросы к себе же. И вырываться из омута "кто я теперь" оказалось так внезапно трудно...
Новенькая камеристка говорила с заметным акцентом. Дейзи ушла, и никто в мире не смеет винить настрадавшуюся девушку. Лили отдала ей очень хорошие отпускные, чтобы она имела приданное, позволявшее ей выбирать. А к новым слугам она никак не могла привыкнуть.
- Зелёное вам очень идёт, - поспешила добавить камеристка, неправильно рассудив задумчивый взгляд новой хозяйки.
- Зелёное выглядит прелестно, действительно, но я бы хотела сегодня синее, - ответила Лили, возвращая внимание зеркалу.
Лицо было свежее. Пропали те ужасные синяки и бледность, с которыми она заканчивала 1886 год. Разве что в уголках губ и меж бровей обозначились морщинки. Она снова научилась одевать не только тело, но и душу в оболочку вежливой невозмутимости, как-будто  бы ничего и не было. И только её напряжение вчера в разговоре с отцом выдало ту перемену, что произошла. Она не хотела снова доверять себя любой магии, злой, доброй - никакой. Воспоминания об отцовском вмешательстве в её разум были столь болезненными, что предложение обратиться в Французское астрономическое не вызвало даже улыбки. "Я согласна, что злые козни стоит пресечь, но, возможно, Настоятель Микаэль смог бы нам помочь лучше? Он знает всё о нашей проблеме". Да, он далеко. Да, они не знают, когда вернуться, и надо ли вообще им назад в Англию? Но всё же...
Всё же Лили  согласилась. Она хотела показать, что снова верит ему, потому что именно этой веры ему сейчас не хватало.
И вот они покинули гостиницу в Париже, одетая в синий и золото дочь и отстранённый отец. Другой бы сказал, что граф Сантар выглядит строгим, но они не знали, что пара морщин на его лице разгладилось и он гораздо мягче держит руку дочери, когда помогает ей покинуть экипаж. Люди со стороны такого никогда не заметят. Именно поэтому всегда важна семья.
- Мы можем пойти после в оперу, - говорила Лили, немного оробев перед презентабельным зданием Французского Астрономического Общества. - Это ведь не займёт много времени? - с едва слышимой надеждой уточнила она, вообще не очень желая идти внутрь. Не потому, что здание было неуютным. Синяя плитка пола с вкраплениями блестящего кварца и разделённая металлическими полосами изображала бесконечно прекрасное небо, заключённое в рамки атласа, а за парадной лестницей журчал фонтан - никто бы не назвал это мрачным уголком. Но ей вообще не хотелось хоть как-то возвращаться воспоминаниями во всё "то". Может быть господа из общества будут заняты? И тот же лакей, что с учтивой улыбкой забрал их верхнюю одежду, вернёт пальто и муфту, и они поедут в ближайшую ресторацию?...
- Ваше Сиятельство! - радостно прозвучало с лестницы и Лили поняла, что приличия напрочно забили двери к отступлению. К ним спускались двое мужчин - постарше, с совершенно профессорского вида бакенами и бородой, и помоложе - высокий и подтянутый, похожий на адъютанта атташе. - Мы рады вас снова видеть.
Взгляд старшего мужчины был живой и крайне заинтересованный, быстро переметнулся с самого отца на дочь. Лили захотелось для надёжности спрятаться за спину Роланда, и она смутилась собственной трусости, проявившейся на таком ровном месте. Первого мужчину отец представил как Филиппа де Лаажа, а вот молодому мужчине пришлось представиться самому, поскольку его отец не знал.
- Мсье Бертран - один из самых эрудированных наших специалистов по, кхм, вашему вопросу, - добавил от себя мсье Филипп и Лили совсем неуверенно улыбнулась. - Мы подготовили для сегодняшней встречи кабинет, пойдёмте.
Доведя гостей и эрудированного специалиста до одного из просторных помещений на втором этаже, Филипп попрощался, оставляя их рядам книг, трофеям и друг другу.

+2

3

[indent] Порты Франции давно превратились в специфичные поселения. В них было достаточно жителей, как прежде, но все же попадались пустые дома, которые до сих пор оставались незаняты и служили ночным прибежищем для бездомных, кому жизнь в городской черте была еще опаснее, нежели близость к таинственной воде. Говорили, в таких шале живут духи тех моряков, которым не посчастливилось вернуться домой живыми, и их семьи, погибшие при странных стечениях обстоятельств. Их не заселяли, опасаясь пасть жертвой проклятий, а особо суеверные уверяли, что слышат в их стенах звон давно почивших на дне пролива колоколов, украденных пиратами с берегов прибрежных поселений Южной Англии. Одним словом, мистификация.
[indent] Бертран любил свой родной край за все изыски прозы и поэзии, а так же за умение простого люда из небольшой случайности и стечения обстоятельств сделать легенду, что поселится в сердцах тысяч на годы вперед. Большинство таких рассказов и баек о потустороннем было ложью, оставшиеся же истории требовали, как минимум, правдоподобных доказательств, которые предоставить чаще всего никто не мог. Благо, что в его прямые обязанности входило как раз разводить правду и ложь по разные стороны практически руками, из тысяч артефактов находя по-настоящему ценные, а из сотен историй о небывалом выискивая те, которые можно применить к его исследованиям оккультизма и рассмотреть подробнее с научной точки зрения.
[indent] Не сказать, что путешествие в Лондон раскрыло перед Андре тайны мироздания, скорее еще больше все запутало. Его тетради пополнились вопросами, а ответы на них дать было невозможно. По правде сказать, отчасти он боялся внедряться в такой темный омут с головой, особенно учитывая его собственное Видение. Сон, кошмар, трансгрессия в иной мир… называли это состояние по-разному, но увиденное однажды и потом еще пару раз с чужой помощью Видение не оставляло для Андре особого выбора, как он покинет мир земной — как раз в каком-то темном омуте, пределов которому неизвестно, что вполне объяснимо навевало мысли о море или даже океане. Отчасти из-за этого Бертран предпочитал морские переправы. Он хотел узнать, правда ли с ним такое произойдет, и за десять лет ввел в привычку путешествовать по воде.
[indent] Это было довольно просто, учитывая, что далеко не все страны, где бывал Андре, имели у себя достаточно высокий уровень производства для аэропорта с дирижаблями. Да и дешевле морем, в конце концов.
[indent] После корабельного гула моторов, плеска волн, что разрезал металлический форштевень по пути к заветной родной земле, Андре обнаружил себя в практически угнетающем спокойствии. Он ухитрился напроситься на торговое судно, что шло из Англии во Францию, заплыв к Туманному Альбиону в силу экстренной необходимости. Какая-то морская тварь повредила кораблю двигатель, ремонт потребовался незамедлительный и доплыть моряки смогли только до Лондона. Но теперь они были дома, и Андре распрощался со своими новыми друзьями с искренней благодарностью.
[indent] Перехватив поудобнее свой саквояж, Бертран двинулся вглубь поселения, выискивая глазами стоянку машин, чтобы взять кларенс до вокзала. Казалось, жители Кале уже просто не представляли своего быта иным — повсюду, докуда мог дотянуться взгляд, Андре видел рыбацкие дома и таверны, вывески которых украшали морские диковинки гигантских размеров. Да и сами люди как будто были не от мира сего, тощие, в тонне одежды несмотря на теплую весну, и бледные, будто не видели солнца много лет. Практически все вокруг Андре светились золотом русых волос, и он выделялся на их фоне как иностранец на родной же земле абсолютно всем — слишком богато одет, слишком бледный даже для них. По встречным взглядам он мог понять, что почти все любопытствовали, почему же он прибыл не по воздуху, но никто не рискнул остановить Андре на пути к карете, которую только-только покинули уже удалившиеся куда-то в переулок пассажиры.
[indent] Час в дороге до Булонь-сюр-Мер и почти пять часов путешествия по северу Франции к Парижу оказались самыми спокойными за последний месяц в жизни Бертрана. Большую часть времени он дремал, поглядывая в пыльное окошко по правую руку от себя, в остальное же бегло перелистывал свой доклад для Французского астрономического общества. Естественно, Андре готовился заранее еще задолго до того, как получил вызов в главный офис для отчета о проделанной работе. На его радость, было чем хвастаться. Были и проблемы, о которых стоило поговорить с руководством в закрытом формате, не на пленуме…
[indent] Сон все же прельщал его больше работы, поэтому когда поезд наконец приблизился к Парижу, Андре решил, что видит сон — родной город предстал ему в лучах закатного солнца, рыже-алое небо украшали темные полосы облаков, убегающих куда-то на восток, и дух родины будто воспрял в его груди, расправил крылья, прижатые и примятые лондонскими дождями. Здесь все было иначе, Бертран лишний раз в этом убедился, когда по прибытии взяв экипаж, он направился по знакомой тропинке к Дефенсу — не было вечного смога, не было затхлости, серости воздуха и желтизны неба, оно было светлым, чистым в какой-то мере, что не могло не радовать, будто кто-то открыл саму жизнь заново и позволил ей дышать. Природа встречала цветами самых разных оттенков. Незастроенная земля, его земля — его дом, вот что ждало Бертрана впереди, куда ехал его экипаж.
[indent] Увы, побыть дома он смог совсем немного, чем явно расстроил сестру, но Андре обещал вернуться, как только сможет, и потому выпросил свой любимый яблочный пирог, который Эмили готовила сама специально по старому маминому рецепту. Именно с таким настроением Бертран вернулся в сердце своей родины, только на пороге Французского астрономического общества вдруг почувствовав груз ответственности, который вез с собой из Британии. Затормозив у дверей, Андре подхватил поближе к уже к своему сердцу исписанный вдоль и поперек доклад в папке и горделиво приосанившись, толкнул просторные двери, чтобы войти под своды своей самой главной альма-матер…
[indent] —…Вы это сейчас серьезно? — после общего собрания, когда в просторной зале осталось только двое, Бертран аж присел назад за кафедрой на стул, будто подкошенный.
[indent] — Что вас так смущает, мой дорогой Андре? Вы же утверждали, что обладаете предрасположенностью к такого рода ритуалам, — слегка встревоженно произнес господин Филипп, остановившись в метре от Бертрана и ряда уже опустевших сидений для руководства Общества.
Усмехнувшись, но как-то обреченно и расстроенно, что само по себе уже говорило степени растерянности Андре, он слегка всплеснул руками и покачал головой.
[indent] — Я лишь предполагал, что обладаю предрасположенностью. Проследить всю свою родословную в дохристианский период не так-то просто, месье Лааж, — выдохнув, Бертран снова покачал головой и снова вздохнул, но на этот раз глубоко и чтобы избавиться от никому не нужного переживания.
[indent] — Объясните мне еще раз, что именно от меня хочет Председатель, — небрежно указав рукой на выход из залы, где и исчезли восвояси все мэтры, включая их самое высокое руководство, которое не посчитало нужным поручить такое задание Бертрану лично, Андре с каким-то откровенно отрешенным видом уставился на Распорядителя и сложил руки в замок на коленях. Так, по обычаю, делал что он сам, что Эмили, когда требовалось собрать и замкнуть в себе силы для дальнейших действий, будь то общение с конкурентами на фабрике или, как в этот раз, с недавними врагами…
[indent] Филипп бросил на коллегу многозначительный взгляд, прежде чем закрыть за собой двери кабинета. Бертран, все это время стоически улыбающийся гостям из Лондона, наконец смог перестать делать вид, что ему нравится сложившаяся ситуация и вполне естественно усмехнулся, обходя кабинетный рабочий стол, чтобы устроиться за ним как на собеседовании.
[indent] — Прошу, присаживайтесь, — попросил Андре, указывая на сидения напротив себя через стол.
[indent] — Скажу прямо, при всем уважении к господину Лаажу, я не волшебник, — сделав на этом слове выразительную паузу, Бертран обвел слегка беспокойным взглядом сначала Лили, а потом и ее отца, на лице которого и сосредоточился, пристально глядя в глаза мужчины, будто надеясь, что он поймет, насколько сейчас им важно быть откровенными в беседе.
[indent] — Это значит, что я при всем желании не смогу помочь вам достичь желаемого, пока вы не посвятите меня в детали с вами произошедшего. Общие слова для конкретного результата — все равно что лодка без весел. А вы, я так понимаю, уже долго просто плывете по течению, несмотря на серьезность своего состояния, раз… раз решили обратиться к нам за помощью, — снова многозначительно произнес Андре, сложив руки на столе в крепкий замок.
[indent] Выдавив подобие улыбки, Бертран решил на всякий случай уточнить:
[indent] — Верно ли я предполагаю, что раз вы здесь вдвоем, ваша дочь в курсе вашего особого дела? Член Рассвета?.. Помощница?.. Простите мне мое любопытство, мадмуазель, если оно вам неприятно, — добавил он вполне естественно и мягко, обратившись уже к самой мисс Сантар. [icon]https://imgur.com/MnVcgS1.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (19 октября, 2019г. 13:27:35)

+2

4

Мужчины посмотрели друг на друга, как если бы смотрела сама Англия и Франция, будь они людьми, и окажись в вынужденной ситуации такого же вынужденного сотрудничества. Француз витиевато и образно выражался. Папа сухо отвечал.
- Мы бесконечно признательны за ваше внимание и посвященное время. Но смею заверить, мы здесь не для того, чтобы требовать от вас чудес.
Это звучало абсолютно нейтрально, но Лили, всё ещё державшая локоть отца как спасательный круг, кожей чувствовала незаметное другим недовольство. Папа не любил, когда ему тыкали в его промахи, особенно люди ниже рангом, и хоть лицо и глаза его остались ровнее бесстрастного камня, дочь сочла нужным чуть сжать его локоть, то ли в поддержке, то ли в немой просьбе не сердиться на окружающих.
Второй вопрос уже предполагалось отвечать самой Лили, но папа опередил, наверное таки неверно расценив её ладонь на своём локте.
- Нет, месье Бертран, моя дочь никогда не состояла в ордене. Равно, она не имеет ни малейшего отношения к оккультным практикам. Однако, Лилиан оказалась втянута в дела ордена помимо своей воли. Поэтому, да, она в курсе происходящего. Вы можете говорить открыто. Чуть менее чем полгода назад моя дочь попала под действие заклинания ведьмы. Заклинание это туманило разум и лишало воли – в эти моменты ведьма полностью контролировала действия Лилиан. Отвратительные по своей природе, чары эти, тем не менее, были очень сильны, разрушить их сумел только обряд экзорцизма. Несмотря на успешность ритуала, мне… нам не хотелось бы рисковать. Не хотелось бы повторения чего-то подобного. Сам я подобную защиту создать не сумею, методы, которые в своих практиках использовал «Мистический рассвета» являются неприемлемыми. Поэтому мы здесь, месье Бертран. В поисках вашей помощи. Или совета.
- Пап... па я смогу сама, - проговорила Лили таким тихим голосом, что сомнения в "самой" могли резонно возникнуть о обоих достопочтенных джентльменов. Но отец покровительственно кивнул, очевидно считая, что Лили действительно пора разобраться в этом самой, пусть и под его присмотром. Она прошла и села на стул за столом, не дождавшись приглашения мсье Бертрана. Отец устроился на кресле напротив.
Сцепив на юбке руки и ещё раз быстро глянув на лицо одного и другого мужчины, Лили прочистила горло и постаралась рассказать, рассматривая украшенное декоративным металлическим созвездием пресс-папье на столе.
- Я думаю, это произошло в середине октября. С того самого момента у меня происходило то, что я считала временными провалами в памяти. Видите ли, у нашей семьи прошлый год был... богат на печальные события, не связанные с "Рассветом" - у меня едва не умерла сестра... дважды... трижды. Было множество печальных происшествий и вокруг... - как бы не хотела Лили, откровенной и прямой она быть не могла, причём ни с кем в этой комнате. Она всё ещё не готова была даже заикнуться отцу о Ароне, а вспоминать о нём сейчас было бы всё равно, что бить себя ножом в грудь. Он так и не вернулся с этого своего последнего плавания... Потому девушка всё равно обтекала болящие внутри камни и коряги, извиваясь рекой и разбиваясь в речи на притоки, - Я в принципе плохо спала и поначалу... поначалу мне это казалось просто закономерным следствием. Усталость, или, может быть, волнение. Но в ноябре эти "приступы" стали случаться всё чаще, и дольше. Я порой обнаруживала себя в других комнатах, слуги говорили мне, что видели меня там, где меня не должно было быть. Всё вскрылось, когда я обнаружила себя в библиотеке с отцом и братом, - Лили украдкой глянула на Роланда, будто бы прося разрешения продолжить подробнее о том случае. Чуть помедлив отец молча кивнул, - Там я, как оказалось, нашла папины записи по оккультизму, и копировала их. Это... это то, зачем они меня закляли. Хотели смотреть на то что делает отец моими глазами. Я всё это время считала, что сижу и вышиваю в комнате, но чувства были, как-будто во сне, не до конца реальные. И если бы отец и брат не привели меняв чувство, я бы, наверное, даже не узнала, что находилась там.
Лили сделала паузу, разжав сцепленные до белых костяшек руки и перецепив их по-другому. Как бы леди Сантар не храбрилась, ей было страшно неуютно рассказывать о таком стороннему человеку, потому она упорно избегала взгляда Андре, да и отца, интересуясь складками на синем платье больше.
- После этого, после того, как всё вскрылось, в одну ночь моя служанка... она разбудила меня... в смысле привела в чувство, когда я стояла на стуле перед петлёй. Уверяла меня, что я хочу повеситься, но это было совсем не так! Я так думаю, что они... они видимо посчитали, что так будет надёжнее, верно? Если не будет человека, не будет и выходящей на них нити.
Лили сглотнула и ещё раз глянула на отца и на мсье Бертрана, даже не зная, сказала ли она уже много, или мало, что ещё надо говорить, и надо ли говорить вообще все те ужасы, что заставила её сделать ведьма? Каждое слово итак царапало горло.

+1

5

[indent] Бертран чувствовал ту извечную ауру, когда аристократы вынуждены были о чем-то просить, словно, окружающую господина Сантара подобно невидимому савану. Недовольство, природа которого разнообразна и определить ее точный источник окажется не так-то просто… Андре не судил людей с первого взгляда, и все же он соскользнул на незаметный для него с такого ракурса семейный узелок поддержки. У этого явления источник был определенно один, и Андре на долю секунды перевел взгляд с лица пожилого мужчины на его юную дочь. В такие моменты искренне верилось, что женщинам не нужны чары, чтобы околдовывать или творить невозможное. Благоразумие — редчайшее в их век чудо…
[indent] Андре слушал графа внимательно, не прерывая ни малейшим шумом. Казалось, он застыл, как статуя, но глаза… Глаза сверкали, от любопытства, от легкого гнева, от расстроенных чувств, которые еще тяготили его после собрания Общества, и от того, что именно так получал ответы на давно его терзавшие вопросы. И получил еще больше тайн, чем имен на руках до встречи. Поймав себя на том, что дышит чуть чаще своей обычной нормы, Андре сделал глубокий вздох и кивнул, опустив взгляд на свои сцепленные руки. Ведьмы, ритуалы Рассвета, которые бы ему так хотелось исследовать самому — словно недосягаемое сокровище для искателя, вдруг сверкнуло где-то на горизонте, но схватить удачу за хвост было не то что нельзя — опасно.
[indent] От голоса девушки, вдруг зазвучавшего в кабинете после голоса отца так наивно и робко, взгляд Бертрана взметнулся к ее лицу и стал чуть мягче, чем ранее, а позже и вовсе отразил искреннее сожаление. Каким бы ни был интерес Андре ко всем практическим аспектам ее состояния, злоключение и муки, пережитые леди не стоили и попыток навязать более детальную беседу. По крайней мере, не сейчас, когда они только-только стали говорить открыто, его неожиданные гости.
[indent] — Я вас понял, — погодя, когда последнее слово госпожи Сантар стихло, задумчиво и серьезно произнес Андре. Задумчивость отразилась и на его лице хмуростью, но не от сложности поставленной перед ним задачи. На деле та была куда проще, чем Андре казалось изначально. Как минимум, они хотели избавиться от страха, а с этим он мог помочь, если Сантары готовы были идти навстречу, равно как и с защитными ритуалами, персональными, как и любое вмешательство в материю жизни.
[indent] — Учитывая обстоятельства и факт проведенного ритуала экзорцизма, полагаю, христианского, стоит отметить, что с вами дело обстоит немного сложнее, чем с вашей дочерью, граф. Однако, я смогу помочь вам обоим. Вам, господин Сантар, закрепить результат проведенного ранее ритуала, а вам, мадмуазель, закрыть путь к своему разуму от внешнего вмешательства раз и навсегда. Но мне нужно время подготовиться. Точнее, нам нужно время подготовиться, — добавил Андре, посмотрев на Лилиан. — Это часть ритуала, в вашем случае неотъемлемая, — мягко произнес он, даже немного улыбнувшись, вполне искренне желая приободрить и хотя бы дать представление о том, что ритуал не будет страшным. — Скажите, сколько времени вы готовы уделить и когда?

[icon]https://imgur.com/MnVcgS1.png[/icon]

+1


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Othila