Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Good Deeds


Good Deeds

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://imgur.com/mrafJGV.png

Violetta Bryant & Andre Bertran
21 января 1887 года

“How far that little candle throws his beams!
So shines a good deed in a weary world.”

[indent] Искусство требует жертв, и чаще всего финансовых. Не исключение и то, что под покровительством самого государства. Пожалуй, в том и беда Ковент-Гарден, ведь не всякие постановки могут угодить королевской семье. Тем не менее, мисс Брайант не опускает рук в надежде исправить ситуацию и вновь показать свой талант на сцене. Как же кстати в городе вдруг появляется один богатый француз, которому, кажется, точно не помешает выйти в лондонский свет с ее подачи, ведь встреча на званном ужине сулит очень много возможностей…

[icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:39:50)

+2

2

- Это не цвет бургунди. Это красный. Понимаете? Красный! – Виолетта метнула испепеляющий взгляд на лакея, который стоял перед ней, хлопал глазами и очевидно не понимал. Абсолютно не понимал, что от него хочет эта рыжая женщина в небесно- голубом платье и таким же оттенком глаз.
-Я просила, чтобы вся отделка стола была цвета бургунди. Кроме скатертей, те должны быть идеально белыми, - она коснулась тонкими пальцами висков, - Сочетание красного и белого – это вульгарно и слишком провокационно, учитывая статус и происхождение некоторых наших гостей, а вот белый в сочетании с бургунди выглядит дорого и изысканно, - голос ее спокойный, но натянутый. Вот-вот и подскочит на пару тонов выше. Распорядитель вечера появляется из дверного проема и хмурит густые брови. Он уже несколько десятков лет на службе и угождал и не таким капризным клиентам. Он улыбается.
-У нас есть еще зеленые салфетки, если Вам угодно, - он улыбается опять и смотрит на Виолетту.
«Зеленый не самый плохой цвет», - думает Виолетта. «И они бы очень подошли к интерьеру комнаты». Но в слух цедит лишь суровое:
-Мне нужны салфетки цвета бургунди до начала ужина, иначе обещаю дать вашей конторе такой отзыв, что вас даже на еврейский банкет позвать не рискнут, - она разворачивается, горделиво вздернув нос и прогуливаясь вдоль длинного стола одну за другой сдергивает с него красные салфетки и бросает на пол. Она показывала нужный цвет одному из лакеев. Отчего ее окружают одни дураки?! Виолетта косится на сидящего в одном из кресел директора театра, приложившего руку ко лбу, словно в борьбе с приступом сильнейшей мигрени. Вероятно, он бы тоже высказался в пользу красных салфеток, но с недавних пор лишился права голоса и репутации, если не во всем Лондоне, то среди своих подчиненных точно.
В театре обычно никаких званых ужинов не проводили, опытом в организации подобных мероприятий не мог похвастать ни управляющий, ни конферансье, ни уж тем более кто-то из труппы. Летти же не рискнула признаться, что относится к группе не сведущих лиц, а потому взялась за все это дело с излишним энтузиазмом, желая показать, кто больше всех радеет за судьбу театра.
А ведь всего месяц назад никто, в том числе сама Виолетта, и предположить не мог, что у Королевского театра могут случится столь серьезные проблемы, что придется устраивать званые ужины с салфетками с одной единственной плохо прикрываемой радушием целью – попросить или, лучше сказать, вытрясти из богатых господ финансы на его существование.
Ведьма еще раз посмотрела в сторону Директора, который стал причиной столь печального развития событий. Стоит ли упоминать, что мистер Твинкл был человеком творческим. Он был насыщен творчеством каждым граммом своего грузного тела и хотя это помогало ему поддерживать атмосферу и имидж театра, в экономических вопросах он тонул, как в трясине и даже толикой предпринимательского такта не обладал. Возможно именно поэтому, сильно напившись во время рождественского приема в Ковент- Гарден, когда все имели удовольствие посмотреть тематическую постановку, послушать мелодичные гимны и попробовать пунш и яблоки в карамели, он имел неосторожность, размахивая руками, заявить, что билеты продаются в огромных количествах, а в зале не бывает пустых мест, и театр стал настолько успешным мероприятием за последний год, что вполне может обойтись без жалких подачек Королевской семьи, которым важно лишь название, а не истинная суть всей этой организации. И все было бы не столь печально, не присутствуй в тот вечер в огромном украшенном высокой елью зале представители двора Ее Величества, перед которыми мистер Твинкл рассыпался в поклонах всего лишь пару часов назад. Поначалу, решили, что все обойдется. Ведь никаких скандалов, оскорблений и истерик за выходкой директора не последовало. Зато через пару дней последовало официальное письмо, сухим тоном информирующее о том, что  никаких дотаций на будущий год для театра не предвидится. Ковент-Гарден никогда не был скуп на расходы, а в этом сезоне и подавно пригласил итальянского режиссера и пару певцов для новой постановки, гонорары которых исчислялись простым и понятным словом «баснословные». Директор в этой критической ситуации поступил как настоящий мужчина, и ушел в длительное путешествие на дно стакана,  пока управляющий на пару с хрупкой Виолеттой придумывали, как избежать публичного скандала и краха всего предприятия. Все эта цепь событий и привела к тому, что сейчас за три часа до начала приема Летти истерично требовала салфетки другого цвета, изрядно выматывая весь приглашенный для обслуживания персонал и подтверждая свой статус капризной примы сцены. Она предварительно прибегнув к паре простых заклинаний, вытащила из запоя бедолагу Твинкла, который сегодня должен был, слава магии, только мило улыбаться и расхваливать театр, как талантливый рекламный агент, но не более, повторения событий сочельника допустить было нельзя.
На ужин были приглашены многие известные меценаты и просто обеспеченные господа с хорошей репутацией, иностранцы, выходцы из других городов и не слишком часто мелькающее в высшем обществе, что гарантировало то, что они просто не могли слышать о случившемся и все звезды театра, обеспечивающие ему имя и прибыль на протяжении многих лет.
Когда гости стали прибывать, Виолетта со всей своей броской красотой стояла у камина в глубине зала, сжимая в руках бокал красного вина, бургундского, конечно, едва улыбаясь уголками губ и позволяя остальным разыгрывать сцены приветствия и показную вежливость. Она разве не сделала достаточно?
Салфетки все-таки заменили. Вино она подобрала самое лучшее. А если эти старания зря, и они не получат согласия по доброй воле, что же…тогда она знает, как вытянуть его иным хитроумным образом. Она ведь не спроста называется ведьмой в узких кругах. Летти рассматривает гостей лениво из-под полуопущенных ресниц, будто бы ей абсолютно не любопытно. Все они одеты изысканно и дорого, некоторые привели с собой не менее шикарно разодетых дам, что были так горды получить приглашение на званый вечер в сам Королевский театр. Она, впрочем, не спешит вливаться во всю эту суету, у нее на этот вечер совсем другие планы.

+1

3

[indent] Темно-синий дорогой фрак, безукоризненный черный платок на шею, блестящие вопреки грязной погоде туфли — Андре прибыл к Ковент-Гардон при полном обмундировании, воистину с воинственным желанием почтить память покойной матушки, припомнив наставления в свое время, когда ее старший ребенок делал что угодно, кроме уроков. Внешний вид способен покорить сердце, и лишь потом речь покорит ум, и то, лишь возможно, говорила она, и только спустя много лет Андре мог применить эту прикладную мудрость на практике.
[indent] Кэб подвез его к парадному входу в театр, и Бертран вышел из своего такси с невозмутимо деловитым, важным видом. Придерживая на холодном ветру жибюс, он оглянулся вокруг, замечая и прочие темные кареты, что приближались или уже выстраивались в ряд у театра. Приглашенных было достаточно, чтобы понять степень важности вечера. Андре воодушевленно улыбнулся и поднял взгляд на само здание: в свете вечерних фонарей он казался волшебным дворцом, в котором правят бал музыка, поэзия и нимфы, что играют на сцене. Голубые глаза заискрились от предвкушения праздника.
[indent] Андре любил подобные мероприятия, и особенно сильно — возможность появления новых приятных или выгодных связей. Он не планировал использовать свое приглашение, просто чтобы потанцевать среди британцев и поговорить о высоком, напротив, он шел на работу, пускай и изысканную… Да и сам факт, что его, едва прибывшего в Лондон, так запросто приглашают в местный бомонд, значил многое.
[indent] Уверенным шагом пройдя ко входу и переступив порог, Андре тут же оказался в достаточно душном вестибюле. Ветер закрался вслед за ним с улицы, чуть оттеснив запах духов и серы, и вскоре Андре привык к обстановке, задышав полной грудью тем уютно чарующим теплом, что таился в воздухе и чувствовался в каждой мелочи интерьера. Невольно осматривая убранство вокруг себя, Бертран направился к гардеробной, где оставил как свой длинный зимний плащ, так и перчатки со шляпой.
[indent] Оправив у зеркала галстук, Андре двинулся к лестнице, начав внимательно прислушиваться к голосам вокруг себя. Он опоздал на полчаса, специально, чтобы к началу мероприятия успели опоздать все британские сливки общества и ему бы, пришедшему одним из последних, удалось украсть для себя внимание уже уставших друг от друга англичан. Деловые люди уставали на балах и званных ужинах куда быстрее любителей празднеств, и их легко было выделить из толпы, поэтому, едва Андре оказался на втором этаже, первым делом он заметил откровенно роскошную люстру, в свете которой даже в поздний час просторный зал для гостей представал едва ли не в дневном своем обличии.
[indent] Остаться незамеченным не представлялось возможным, что в какой-то мере раззадорило Андре и он заулыбался, вполне искренне, но самодовольно, вспомнив, что, пожалуй, был одним из немногих французов на вечере. Пускай окружающие думают, что он безмерно счастлив быть приглашенным — он был рад, без сомнений, но скорее представившемуся случаю заполучить себе парочку новых друзей с большим влиянием. Игнорируя отчасти косые взгляды, Андре прошествовал в центр зала, не смущаясь тому, что никого из присутствующих не знает, однако, у него был прекрасный шанс начать беседу.
[indent] Оказавшись у камина, он бросил беглый почти что хищный взгляд на стоящую там прекрасную леди.
[indent] — А, месье Твинкл! — счастливо пророкотал Бертран, увидев директора театра в окружении незнакомцев. Измотанный вид господина директора с натянутой улыбкой его нисколько не смутил, напротив, Андре дружелюбно пожал мужчине руку и сделал все от него возможное, чтобы выразить свое почтение:
[indent] — Роскошный вечер, право слово! Мне лестно оказаться в такой достопочтенной компании…
[indent] — А-а-а, это, я смею предположить, наш гость из Франции, господин Бертран, верно? — опомнился наконец Твинкл, бросив немного растерянный взгляд куда-то в сторону от Андре, будто ища поддержки со стороны в беседе.
[indent] Андре кивнул всем стоящим вокруг него, и кольцо как будто замкнулось. Поприветствовав всех дам и потом господ.
[indent] — Любопытно, чем же занимается наш гость из Франции, раз оказался в Ковент-Гарден этим зимним вечером? — поинтересовалась кокетливо одна из гостей по левую руку от Андре.
[indent] — Я предприниматель, мадмуазель, — сцепив руки за спиной в замок, Андре поджал губы и широко улыбнулся, взглянув на даму этак исподлобья. — Мое дело тоже связано с искусством, оно в нем находит свое чистейшее отражение.
[indent] Заметив, что запутал своих слушателей, Андре усмехнулся тихонько и пояснил:
[indent] — Зеркала, господа. Смею предположить, что я найду частичку Франции даже в этом прекрасном доме! — сказал он игриво, слегка подтрунивая над самозабвенным британским превосходством, от чего в голубых глазах заплясали хитрые огоньки. [icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:39:43)

+1

4

Она уже давно привыкла к высшему свету и всем его проявлениям. Ее не удивляли ни колкости, ни плоский юмор, ни бесконечные сплетни, ни даже оживленное шушукание. Виолетту, впрочем, в этом самом свете не только привечали, но и любили. Она умела нравиться людям, при этом регулярно демонстрируя разные грани коммуникабельности от полного безразличия к окружающим, до высокомерного презрения к ним же. У нее было все, чтобы вписываться в ряды великосветских львиц – броская внешность, тонкая талия, толика остроумия и капризный непредсказуемый нрав. К тому же она имела возможность знать многое о многих, блистая на театральных подмостках, и этим пользовалась, ловко поддерживая любую беседу. Ее не пугала компания даже самых зазнавшихся аристократов, владеющих суммами, размер которых она даже не слишком представляла. Так что причина,  по которой она не вмешивалась в разговор, который прекрасно слышала и даже, незаметно улыбаясь, отмечая типичное ханжество приглашенных англичан, была порождена вовсе не страхом, а приобретенным чувством такта и врожденным лукавством.  Она считала себя украшением вечера, даже находясь в стороне, но как и любой элемент декора вблизи смотрелась выгоднее, так что она, наконец,  будто не задаваясь никакой конкретной целью лениво и нарочито медленно подошла к собравшейся вокруг француза компании, хитро прищурив взгляд. На приеме заочно она была знакома со всеми, ведь она лично решала, кому направлять приглашения, но вида, конечно же, никогда бы не подала. Лично Виолетта знала больше половины, пересекаясь на премьерах или будучи представленной на очередном собрании по случаю одного из многочисленных праздников, чем и рассчитывала сегодня нагло пользоваться.
- Стоило ли забираться так далеко от дома, чтобы и здесь искать частицу Франции, - ее интонация была не в меру игривой для холодной англичанки, но такая уж нее была натура. Как многие говорили – «театральная». Они, естественно, ошибались.
- Виолетта Брайант, - она успела произнести свое имя вперед засуетившегося мистера Твинкла, чем вызвала расстроенное недоумение на его опухшем лице, и привлекла внимание большинства гостей, которые на несколько секунд даже притихли.
-Это наша прима, наша Утренняя звезда, - директор расплылся в довольной улыбке, оказываясь рядом с актрисой и едва ли не обводя покровительственным жестом ее точеную фигурку, - А это наш гость из самой Франции! – Твинкл провел рукой по волосам и нервно заерзал, когда после его фразы повисла странная пауза.
- Я скорее вечерняя звезда, мистер Твинкл, - Летти многозначительно улыбнулась и внимательно посмотрела на мужчину напротив. Она навела о нем справки, знала, откуда он приехал и как давно, но представляла его немного иначе, как и прочих французов – манерным и немного жеманным. Откуда же ей было знать, что колкое остроумие может быть свойственно и выходцам из Франции.
- У нас в театре есть одно невероятно старинное зеркало, мистер Бертран, у него очень загадочная  и мистическая история, - Летти смотрит куда-то в сторону, ловя на себе несколько пристальных взглядов состоятельных гостей, - Я обязательно покажу его Вам позднее, если это, конечно, Вам и правда интересно, - она тут же поворачивается, подавая знак одному из снующих по залу лакеев с подносом, с которого берет один из изящных бокалов.
- Каберне фран. По моему заказу его доставили прямиком из  Бордо, - она прислушивается к аромату и прикрывает глаза. Следовало бы добавить, что именно этот сорт, по ее мнению идеально подходил к салфеткам, но она политически верно оставляет правду при себе, - Как Вы и хотели, ощутимая частичка Франции…забавное совпадение, не находите? Вы, сами случайно родом не из этого региона? Или вероятно там бывали? Я бы вот хотела побывать там, я все думаю, что местные виноделы воистину владеют магией, иначе как они могут так ловко превращать непримечательную, на первый взгляд, ягоду в напиток богов?  – она откидывает с лица прядку волос и переводит взгляд на разодевшуюся особу средних лет, стоящую рядом с Бертраном, она покачивала головой, изображая всяческий интерес к беседе.
- Миссис Легард, а где же Ваш очаровательный муж? – Виолетта поджала уголки губ, скрывая просящуюся наружу насмешку. У нее всегда вызывали смех возрастные кокетки, позволяющие себе чересчур много, в отсутствии законных спутников жизни. Эта была одной из таких, Летти буквально предчувствовала, как она стремится перетянуть на себя внимание гостя, вызвав тем самым скандал, абсолютно ненужный сейчас театру. Дама в ответ на ремарку примы заметно скуксилась и пообещала прибытие благоверного в течение ближайшего часа. Разве, не прелестно?
Ведьма помолчала несколько мгновений и отошла в сторону, оставляя гостям на растерзание директора Твинкла. Остальные члены труппы весьма удачно рассортировались по залу, что-то увлеченно рассказывая гостям. Виолетта могла бы тоже поведать многое, но прекрасно знала, что даже самое редкое вино в больших дозах перестает быть изысканно вкусным. Она остановилась у окна, с разочарованием отмечая, что с неба снова медленно-медленно и так живописно падал колючий снег.

+1

5

[indent] Стоило ли говорить, что он почти ожидал этого голоса? Пускай и незнакомого, пускай и совершенно бархатного, переливающегося оттенками самого что ни есть женского кокетства и лукавства. Андре обернулся к новой собеседнице, вполне ожидаемо встретив взгляд той самой прекрасной леди, что стояла неподалеку возле камина. Пламя рыжих локонов казалось ему в тот момент сильнее огня настоящего, да и в глазах словно плясали опасные огоньки. Такие дамы всегда завораживали Андре. Пожалуй, он слишком любил приключения, в каком бы образе те ни представали.
[indent] Учтиво поклонившись незнакомке, Бертран про себя повторил ее имя.
[indent] «Виолетта» звучало в его мыслях почти так же загадочно, будто означало нечто больше, чем viola. Быть может, контраст рыжего и фиолетового цветов и делал их сочетание столь притягательным.
[indent] — Bonsoir а vous, — промурчал Андре учтиво, приветствуя леди, впервые за время пребывания в Лондоне позволив себе столь густой акцент родной речи. Подпевая вниманием воспеванию «Утренней звезды», коей назвали, как оказалось, лучшую актрису театра, Андре сфокусировался на чужом миловидном лице с деланно спокойной улыбкой, будто только так можно было познать персону напротив, только глаза в глаза. Дама явно была у себя на уме, зная себе цену, и Андре улыбнулся на замечание о светиле вечера, немного поджав губы будто, пока что не решаясь прокомментировать такое заявление. Он отвел взгляд лишь ненадолго, но потом с абсолютным интересом внял речам о местных прекрасных зеркалах, всем видом выразив свою заинтересованность в беседе — со сцепленными за спиной руками Бертран, и без того держа осанку, почти вытянулся по струнке и даже чуть приподнял подбородок, будто вслушивался в музыку, а не в слова Виолетты. В какой-то мере так и было, ведь он любил свое дело до трепета, то самое, родовое, не оккультное, и вполне обрадовался перспективе.
[indent] «Что ж, таким предложением нельзя пренебречь», — подумал Андре про себя, просияв широкой улыбкой.
[indent] — О, мадмуазель, я буду счастлив посмотреть на это чудо и услышать его историю вашими устами, — произнес он с почтением, хотя один только выбор слов уже говорил о большей заинтересованности в самой леди Брайант, нежели в зеркале. Однако, если кто мог совмещать приятное с полезным, так это Андре. Сам его визит на этот праздный ужин был тому подтверждением.
[indent] — Париж, — слегка горделиво, но в меру тепло ответил Андре, когда речь зашла о его родовом гнезде. — La Defense, если быть точнее, — добавил он с усмешкой на губах. — Увы, я совсем немного путешествовал по родной стране, пока был юн, но теперь мои устремления выходят за границы Франции. На свете так много чудес…
[indent] «И богинь, которым не нужно вино, чтобы очаровывать взгляд»
[indent] Договорить хоть что-либо Андре не смог, слишком погрузившись в свои мысли. Он ненадолго покинул даже театр, в котором пребывал, воображением своим вернувшись в те многолетние путешествия, что увели его далеко от дома на край земли и обратно. Родная Франция так и осталась для Андре неизведанной, если уж быть совершенно откровенным, и привкус легкой горечи показался ему таким же терпким, как вино из Бордо.
[indent] Общение с одной из дам в текущем окружении Андре его почти что не затронуло. Чужие попытки захватить его внимание Бертран умело игнорировал, да и леди Брайант справилась с задачей даже лучше, и в итоге, когда беседа подошла к своему неозвученному, но понятному финалу и группа беседующих плавно разошлась, Андре остался стоять на месте, будто невольно пригвожденный к полу собственной тяжестью бытия. Его память подкинула много образов прошлого, будто выискивая хоть кого-то похожего на Виолетту. И, кажется, подобных ей Андре еще не встречал. Роковая ли встреча?..
[indent] Он посмотрел леди вслед, когда она уже почти подошла к окну, и неторопливо направился за ней, как за звездой, но всматриваясь в ночное лондонское небо, затянутое темными облаками. Снег падал, сверкая из-за уличных фонарей, что оборачивали их медленными, ленивыми искрами.
[indent] Бертран встал рядом, на почтительном расстоянии, чтобы не вызвать негодования у местной интеллигенции, хотя его так и тянуло оказаться еще ближе, чтобы словно украдкой поделиться своими наблюдениями.
[indent] — Вы знаете, мадмуазель Брайант, я совсем немного времени провел в Британии, но, как мне кажется, это самая опасная местность в мире, — произнес он лукаво, глядя исключительно в небо. — И далеко не из-за Представительства Ада. Здесь больше всего людей, отмеченных пламенем. Мне интересно, все ли в вашем роду столь притягательные личности или все обаяние досталось только вам одной? [icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:39:36)

+1

6

Вопреки расхожему мнению мягкие редкие хлопья пушистого снега в январе вовсе не казались Виолетте романтичными. Как и зима в принципе. В Лондоне в любом времени года она умудрялась находить множество недостатков и уважала лишь проливные дожди в октябре, да бесчисленные туманы, в которых  было не разглядеть ничего дальше вытянутой руки. У нее вообще были странные представления о романтике, совсем не похожие на типичные мнения английских красавиц, не переносящих дожди, но уважающих погоду, под которую можно манерно прогуливаться в манто под руку с достойным кавалером. Очевидно, всему виной была ее ведьминская натура, а с другой стороны, она уже с детства была такой испорченной, только сейчас, в отличие от тех времен, больше этого не скрывала.
Виолетта услышала шаги, но головы не повернула, она прекрасно видела живой и хитрый взгляд темных глаз француза, отражавшийся в стекле идеально вымытого окна, но при этом продолжала делать вид, что ее все еще интересует погода.
- Как Вы верно заметили, Вы провели слишком мало времени в этом городе, чтобы делать такие выводы, - она приветливо улыбнулась, смягчая фразу, - Здесь почти круглый год так мокро, что пламени с трудом удается выжить. Главное, впрочем, что все-таки удается…- она опускает глаза, изучая содержимое бокала, будто впитывая контрастность алого цвета, по сравнению с белой пеленой затянувшей мостовые и усмехнулась, слегка качнув головой, - Позвольте, это Вы так изысканно справляетесь о моей родословной или столь утонченно делаете комплимент? – Виолетта тягучим манерным движением касается прядки волос и слегка оборачивается, позволяя себе внимательнее вглядеться в его лицо. Даже столько лет спустя такие вопросы ее задевали, уже не злили и не расстраивали как раньше, а всего лишь задевали. Потому что заставляли вспоминать о чем-то безумно далеком и пустом. Но виду она не подавала, как и положено сохраняя спокойное и безучастное выражение лица.
- Вы же слышали о Леонардно да Винчи? – она позволила себе немного опереться на подоконник и оставить на нем полупустой бокал, сковывающий столь привычно живые для девушки жесты, - Конечно, Вы о нем слышали, как и о Ботичелли, или Бернини. Вы можете не быть ценителем живописи или скульптуры, но отрицать гениальность этих людей никто не осмеливается, но объединяет их кроме всего то, что они были выходцами из простых семей, не имея за спиной титула и благородного происхождения, заставили едва ли не каждого знать их имена, даже несколько веков спустя. Вы сейчас возможно подумаете, что я ханжа раз позволяю себе приводить в ответ подобные метафоры, но это не так, я лишь только…как это однажды написали в газете «насквозь творческая натура у себя на уме», и это вроде как оправдывает любые мои выходки. Должно оправдывать, - она теребит кольца на пальцах, не скрывая азартной хитринки взгляда, которую позволяла себе очень редко, ведь большую часть времени она была тошнотворно беспристрастна. Виолетта поймала на себе несколько изучающих взглядов гостей, которые словно бы посматривали в окно, или интересовались полотном на стене возле которой стоял визитер из Франции. Каждый из присутствующих позволял себе немалую долю фарса, надеясь остаться при этом незаметным, но она была слишком внимательной к таким мелочам, к тому же, любые проявления человеческой порочности ее забавляли.
- Ах да…я увлеклась чересчур долгой прелюдией и не сказала Вам главного, - она едва заметно подалась вперед, чтобы иметь возможность говорить на пол тона тише, бархатистым шепотом:
- Можете быть уверены, такого пламени, как здесь, не сыскать во всем Лондоне и окрестностях, а возможно даже во всей Британии….Так что лучше бы Вам не тратить свое драгоценное время, - она издала почти незаметный смешок и сделала небольшой шаг назад, избегая компрометировать именитого гостя. Он ведь не за тем сюда пришел. Возможно. Ведь точно, она не могла знать. Летти взяла обратно свой бокал и сделала пару глотков, на мгновение бросив взгляд в окно. Снег все еще уныло падал с неба.
- Скажите, мистер Бертран, зачем Вы все-таки здесь? – она сделала пару шагов в сторону, жестом приглашая его пойти за собой, - Здесь в Британии, в Лондоне, в театре…- Виолетта опустила глаза на натертый до блеска паркет, продолжая медленно прогуливаться вдоль украшенной картинами стены,  - Вас привело любопытство? Жажда знакомств? Желание сменить обстановку? Или обрасти парочкой хорошеньких сплетен? К сожалению, последнее более чем вероятно в присутствующей здесь компании и тем более в моей обществе, - она развела руками, демонстрируя полную беспомощность, - Я просто обязана была Вас предупредить, ведь пригласить Вас было моей идеей.

+1

7

[indent] Бертран не знал, как быстро мог оказаться очарован. И не потому что кто-то применял настоящую магию, но потому что сочувствовал трепетному пламени напротив себя больше, чем кто-либо. Услышав ее вопрос, комплимент ли или попытка выяснить, кто за спиной прекрасной леди в древе ее жизни, Андре хотел было быстро ответить, что лишь желал сделать леди Брайант приятно, отметив ее красоту, но в итоге со смущенной улыбкой плотно сжал губы, покорно слушая ее объяснения.
[indent] Он знал это чувство. Когда тебя оценивают не по твоим личным заслугам, а по тому, чье имя носишь, какими предками можешь похвастаться. Увы, в их современном обществе эти факты порой ценились дороже самой человеческой жизни, с чем отчасти и боролись в его родной стране и по сей день в уже третьей по счету республике. Чего утаивать, Бертран и сам чувствовал насмешливые взгляды сверстников, отправляясь в дорогую школу вместе с сестренкой, не стеснялись напоминать о его происхождении в университете. Да кто только не вспоминал о его неаристократических корнях, если аргументы иного рода в споре или просто беседе заканчивались. Однако, со временем, когда промышленники заняли более устойчивое положение в мире, приобретя свой собственный особый почетный статус, эта проблема отступила, пускай и не насовсем, как хотелось бы Андре и прочим буржуа, своими силами пробившими себе дорогу к богатству.
[indent] Видимо, леди Брайант также боролась за свое место под солнцем на доступном ей поприще, причем успешно, о чем он, увы, практически ничего не знал до сего дня. Андре слушал ее, не прерывая, и внимательно смотрел, как меняются оттенки настроения в ее изумрудного цвета глазах. Лишь один раз он позволил себе бросить взгляд в сторону, почувствовав чужое внимание, словно метку на спине для выстрела. Ох уж эти рефлексы человеческой природы, необъяснимые и неповторимые, от животных, у которых желание увидеть угрозу заблаговременно ради выживания, сохранились даже спустя века развития. Андре увидел достаточно внимательных гостей, которым явно было интересно рассмотреть Виолетту словно куклу на витрине в деталях.
[indent] Самую малость радуясь, что хотя бы сейчас оттягивает это внимание отчасти на себя, будучи предметом слухов не менее интригующим — иностранцем с крупным кошельком, которому и в самом деле на первый взгляд вообще нечего делать в Британии, а потому наверняка есть какой-то злой или эксцентричный умысел у всего его пребывания в Лондоне, — Андре позволил себе сделать две трети шага поближе к собеседнице, будто выражая ей так свое почтение и абсолютное внимание ее шепоту. Виолетта тем временем сделала шажок назад, и Андре понял свои границы, чтобы не беспокоить леди и не давать новый повод для слухов окружающим, чему кивнул, равно как и на заданные ему вопросы. Тут же с губ сорвалась короткая усмешка. Ну конечно, кто еще мог и в самом деле его пригласить на такое мероприятие?
[indent] — Что ж, я благодарен за приглашение, мадмуазель, — произнес он ласково и с почтением, символично коротко поклонившись. — Я не боюсь сплетен в высшем свете Лондона, поверьте. По крайней мере, не таких, какие здесь себе обеспечу. В какой-то мере вы правы, я прибыл в город, чтобы получить немного внимания к себе и своему предприятию… И не скажу, что прочие названные вами причины для моего визита ложные, — добавил Андре тише с лукавой улыбкой, однако, в меру спокойной, ведь у него не было планов вредить леди Брайант из-за своих мотивов. — За моей спиной военные, предприниматели, простые работяги, и все же я хотел оказаться здесь, в такой… прекрасной компании, чтобы посмотреть, с кем могу иметь дела в этой стране. Вы разослали предложения многим аристократам и меценатам…
[indent] Задумавшись, Андре чуть нахмурился и с улыбкой отвел взгляд в пол, будто до него только-только дошло, ради чего конкретно он получил свое приглашение, и сильнее сцепил руки за спиной.
[indent] — Скажите, мадмуазель, прав ли я, если скажу, что и вы здесь ищите деловые связи больше прочих? Не директора ли вашего театра эта неблагодарная во многом работа? — едва земетно кивнув в сторону незабвенного мистера Твинкла, пребывающего с другими гостями неподалеку, Бертран даже чуть наклонил голову вперед, глядя на собеседницу малость исподлобья. Возможно, он искренне ошибся с тем, кто по-настоящему заправляет Ковент-Гарден, и лишь теперь общался с настоящим управителем, что не могло не интриговать.
[indent] — Вы не только прима этого театра, не так ли? [icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:39:30)

+1

8

Забавно, как все обернулось. Когда она выводила на приглашении имя Андре Бертрана на приглашении аккуратным почерком, она не видела в нем такого близкого ей по духу человека, с которым действительно захочется побеседовать, а не перекинутся парой вежливых дежурных фраз, как с прочими. Она ведь поставила на этом вечере крест задолго до его начала, решив, что сойдет с ума от тоски среди этих напыщенных зазнаек, но вышло все иначе, к ее радости и печали одновременно.
Виолетта даже подумала, что он ее понимает, с полунамека, ведь прямо она ничего такого не говорила, но его реакция ей понравилась – сдержанная и какая-то ненавязчивая. Может быть, в чем-то они даже похожи, если не считать того, что она продала душу дьяволу и именно поэтому разгуливала по залу в красивом платье и медным цветом волос, впитывающим уютный свет многочисленных свечей и вычурной люстры.
- В Лондоне все боятся сплетен и пекутся о своей репутации, для этих людей, - она едва заметным жестом обводит зал, - …их заработанная годами репутация - все. Они буквально одержимы этим. Но я рада слышать, что там откуда вы прибыли все иначе. Надеюсь, Ваши взгляды не изменятся даже спустя месяцы прибывания здесь, - она отчего-то предположила, что он приехал надолго, а может быть оптимистично понадеялась.
А потом Летти остановилась, замерла и удивленно на него посмотрела. Она едва слышно хмыкнула  и покачала головой.
- Вы поразительно проницательны,  - она скривила губы и подняла на него немного печальный взгляд. Виолетта едва удержалась, чтобы не закончить фразу: «таких здесь не любят».  У нее поначалу была такая же проблема, она подмечала то, на что другие закрывали глаза и ей не хватало ума об этом молчать, теперь же она умело делала вид, что ни о чем не догадывается и за это ей был открыт вход во все приличные дома Лондона. Вопреки своему обычному поведению, ей не хотелось, чтобы Андре не приняли среди этих заносчивых самовлюбленных людей, лишь из-за его провинциальной прозорливости, которая ее так привлекла.
-Мистер Твинкл...- она усмехнулась, проследив за взглядом Андре, - Он талантливый человек, возвышенный, но этих качеств не всегда достаточно, чтобы руководить таким местом как Ковент Гарден. Так что ему понадобилось немного помощи. Почему бы не моей? – директор, будто почувствовав, что говорят о нем, повернулся в их сторону и учтиво кивнул, расплывшись в улыбке. Судя по размашистым жестам и раскрасневшемуся лицу, он пересказывал окружившим его аристократам что-то из сюжетов классики. Виолетта тяжело вздохнула.
- Я бы мечтала быть просто примой этого театра, мистер Бертран, поверьте, но тогда вероятно мне бы негде было играть. В тоже время, узнай кто-то, что я вмешиваюсь в дела управления театром, ситуация бы сложилась неприятная. Потому что я женщина, потому что я не имею титула, богатого мужа или любого иного основания, кроме исключительной хватки и смекалки, на то, чтобы руководить этим местом, - она говорила тихо, и как-то немного расстроено, очевидно потому, что даже имея на руках козыри в виде магии, не могла изменить ситуацию и вынуждена была в этом признаться малознакомому человеку.
- Все эти люди оказались здесь не случайно, но их не интересует истинная причина приглашения, они довольны уже тем, что были отмечены самим Королевским театром в качестве почетных гостей. Хотя пригласили их вовсе не за их знатность,  - Виолетта посмотрела по сторонам, убедившись, что их разговор никто не может подслушать и остановилась в непосредственной близости от собеседника, открыто смотря ему в лицо, - Но они богаты, а значит требуют к себе трепетного отношения. Ведь сообщи я им правду, что театру нужны их добровольные пожертвования, они побросают салфетки на скатерть и покинут это место, устроив шум во всем Лондоне и газетах. Ведь это моветон – открыто просить деньги у богатых людей. Это их оскорбляет. Деньги у таких людей нужно выпрашивать.  Хотя если бы каждый из них выписал чек на небольшую сумму, это бы покрыло годовой бюджет театра, а они бы даже не заметили потери, тем более что расходы окупились бы через полгода или год. Но так нельзя. Им нужно знать какие они замечательные, ценные, прекрасные, как много могут сделать, они будут рады услышать это от меня, потому что я, по их мнению очаровательное украшение нужное лишь для этих целей, но деньги дадут мистеру Твинклу, потому что только он, как они считают, может ими распорядится, - она даже немного посмеялась своим собственным словам и отвернулась в сторону, потому что выдерживать чужой внимательный взгляд показалось ей на удивление нелегкой задачей, -  Вот как обстоят дела на самом деле, мистер Бертран. И я надеюсь, что Вы проявите милосердие, и оставите это нашей маленькой тайной. Я бы могла найти способ не давать Вам ответов, но считаю Вам стоит знать правду, ведь Вы совершенно не похожи на остальных присутствующих, - Виолетта немного поджала уголки губ, заправив за ухо рыжий локон, - Если бы я только знала, какой Вы, я бы не стала настаивать на Вашем приглашении. И это, уж поверьте, комплимент, - ее взгляд стал задорно хитрым, а на губах снова заиграла  улыбка, - Ах да, если теперь Вам захочется незаметно исчезнуть отсюда, я Вас пойму и совершенно не обижусь…

+1

9

[indent] «Вы похожи», с теплотой подумал Андре, заметив, как огоньки в глазах напротив вдруг стали малость ярче и как будто роднее. Его младшая сестренка Эмили тоже была такой, пускай и мало кто об этом знал, разве что во Франции да в кругу их профессионального общения. Но Андре был более чем знаком с таким типом персоны, каким предстала леди Брайант, и он был рад этому несказанно. Потому, пожалуй, и смолчал как о сестре, так и о том, что понимает ее тяготы.
[indent] Возможно, никто из прекрасных дам на самом деле и не желал заниматься такой по сути своей грязной работой, хотя бывали и выдающиеся исключения из правил. Кому-то нравилось заниматься мужским делом, кому-то дело не казалось мужским вовсе, а значит, лишь стойкость характера могла принести нужные результаты, не внешность и не связи. Хотя последнее всегда было на пользу. Андре смущенно улыбнулся, почти грустно, узнавая в собеседнице те черты, которые стали присущи и его самой главной женщине на свете. Сестрица по праву считалась управительницей их родового поместья, да и по возвращении Андре ожидал увидеть мануфактуру в более чем прекрасном состоянии.
[indent] Для кого-то показывать миру, как устарели некоторые клише, было уготовано самой судьбой, а в нее Андре, кажется, все же верил. Неспроста, в конце концов, он сегодня был на этом званном ужине.
[indent] А леди, которой удалось собрать весь бомонд Лондона под одной крышей, и вовсе казалась чаровницей. Бертрану было невдомек, насколько он прав, однако, он не был удивлен ее успеху — знание чужой натуры далеко не всегда магия. Порой это просто умение смотреть правде в глаза и видеть ее там, где другие прячут за манерами и насыщенной родословной. Возможно, Виолетта и его видела насквозь, и потому их беседа стала столь доверительной. Он был обезоружен ее умом и красотой, и по-своему не желал ничего утаивать и со своей стороны, услышав искренность в чужом прекрасном голосе.
[indent] Где-то на подсознании, конечно, таилась печальная мысль о том, что возможно, его просто обводят вокруг пальца игры или дела ради, что не было особо важным, и все же…
[indent] Пускай, подумал Бертран, тихо вздохнув. Улыбка так и не сходила с его лица, хотя меняла свой окрас, и услышав про распоряжение деньгами, он вовсе хмыкнул в голос, вторя леди в ее легкой, хоть и немного, как ему показалось, горестной усмешке.
[indent] От дальнейшего хода беседы Андре во многом растерял свою предосторожность, почти удивленный вниманием хозяйки «дома», снова нахмурился, но голубые глаза так и продолжили сиять, всматриваясь в глаза напротив с легким недоумением.
[indent] — Что вы, мадмуазель, — коротко рассмеявшись, Андре покачал головой, будто немного упрекая даму в таком выводе: — Я предполагал, чем может обернуться этот вечер. Не предполагал я лишь, что встречу вас, леди Брайант. Я не уйду, тем более теперь. Право слово, мне жаль слышать, что у театра есть определенные трудности, — снизив голос, Андре мягко улыбнулся леди, учтиво и вполне сочувствующе для едва ей знакомого человека. — Но вы не прогадали, пригласив меня среди прочих гостей, — добавил он, почти что весело осмотрев собравшихся вокруг, а после снова сосредоточив свое внимание на собеседнице с едва заметным азартом.
[indent] — Мне кажется, мы легко нашли общий язык, а, значит, можем сделать этот вечер приятным как минимум для нас двоих, — сказал Бертран слегка заговорщицким тоном, будто делясь секретом. — Вы деловая леди, поэтому предлагаю уговор. Представьте меня нескольким гостям, кто более-менее лоялен к иностранцам на своей земле. Журналистам, меценатам, ученым, может, политикам, если таковые здесь присутствуют… А я… покрою ваши ближайшие расходы, предположим на… три месяца, — произнес Андре, улыбнувшись еще чуть шире, хотя в глазах огоньки сменила томительная и, можно даже сказать, темная решимость. — Если же я и в самом деле увижу сегодня ваше таинственное зеркало, и вы расскажете его секреты, пожалуй, можно будет говорить и о четырех. [icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:39:23)

+1

10

Она неожиданно для себя почувствовала странное облегчение. Если уж он не захотел сбежать, то и остаток вечера не будет испорчен, и такое прекрасное знакомство не будет упущено. Она, конечно, понимала, что возможно дело все в образе – жестах, платье, рыжих волосах, умении заинтриговать рассказами, флере таинственности, который ей  так любили приписывать ценители прекрасного, да и внешности, на которую нередко засматривались. Понимала, но надеялась, что это не единственная причина. Впрочем, истинная мотивация вскрылась почти сразу за загадочными намеками. Да, она действительно не прогадала.
Виолетта выразительно на него посмотрела и даже немного удивилась, выгнув бровь.
- Выходит, хотите, чтобы я стала Вашим проводником в высший свет? – она задумчиво посмотрела куда-то вверх, не скрывая задорной улыбки. Она поразительно легко словила его азартный настрой. Для нее это была вовсе не сделка на деньги, а скорее игра. Обычно Виолетта никогда опрометчиво не соглашалась на такие предложения, ведь все стремились извлечь побольше собственной выгоды, предлагая так мало взамен. Но этот случай обещал стать исключением, из всех известных ей правил этого извращенного общества. Напоследок, она прищурилась, изучающе вглядываясь в его лицо, будто могла навскидку раскусить его замысел, а после протянула ему тонкую, унизанную кольцами кисть:
- Что же…хорошо, договорились, но денег ваших театр не возьмет. Мы поступим немного иначе…- она не договорила, лишь хитро улыбнулась и приосанилась, словно готовясь к выходу на сцену, - Я покажу Вам кое- что действительно интересное, запоминайте, но главное, ничего не отрицайте, - Виолетта взглядом профессионального охотника осмотрела зал. Она знала каждого из этих людей. Кто-то из них был более богат, кто-то предпочитал разбазаривать деньги, кто-то относился к расходам вдумчиво, разные профессии и сферы занятий, кто-то предпочитал трудиться, а кто-то прожигать жизнь на светских приемах, кому-то досталась должность, а кому-то состояние отца, объединяло их только одно – они все были крайне тщеславны и этим Виолетта и привыкла пользоваться.
Некоторое время понадобилось, чтобы выбрать «жертву», ей оказался владеющий обширными землями граф Вартенбург из Северного Йоркшира. Занимался он в основном своим поместьем, в Лондоне бывал редко и по особо важным делам, его частенько величали скучным затворником далеким от светской жизни, так что сейчас он улыбался во все стороны, надеясь запомниться на этом мероприятии и немало пил, пытаясь расслабится и влиться в разговор.   
Ведьма навесила самую очаровательную из своих улыбок и жестом пригласила Андре последовать за ней, они ненавязчиво приблизились к мужчине, который как раз отошел за новой порцией напитка.
- Мистер Вартенбург, как рада, что Вы все-таки смогли прибыть! Давно не видела Вас на наших спектаклях. Неужели Вы потеряли интерес к театру? – она кокетливо склонила голову к плечу, сложив руки перед собой.
- Что Вы, мисс Брайант, как бы я мог…к сожалению, дела поместья не давали мне вырваться даже на несколько дней, - он сдержанно заулыбался, не стесняясь разглядывая актрису. Несмотря на титул и богатство репутация по части женщин у него была не слишком хорошей, он все еще был холост, несмотря на возраст, а в его поместье регулярно гостили молодые особы, имена которых почти всегда оставались в тайне, как и их дальнейшая судьба. Виолетта, рассматривающая его исключительно как источник инвестиций, не сильно из-за этого беспокоилась, но в уме держала.
- Познакомьтесь, это Андре Бертран, наш гость из самой Франции, - Летти мягко протянула имя и игриво повела плечами, - И к тому же щедрый театральный благодетель, ох, мы так ему благодарны, за его щедрую инициативу поучаствовать в судьбе театра, - она эмоционально рассуждала, не забывая поглядывать на реакцию собеседников. Граф с начала немного удивился, а потом очень демонстративно заинтересовался, сведя густые брови к переносице.
- Но ведь  театр спонсирует Королевская семья, да всем это известно, - он окинул парочку подозрительным взглядом.
- Но ведь это не значит, что больше никому нельзя оказать этому прекрасному месту финансовую поддержку? Мистер Бертран столь любит театр, что не смог удержаться. И я не могу не сказать, как это чудесно! – в ее голосе нескрываемо сквозили нотки восторга, которые просто нельзя было проигнорировать, и не поддаться. Вот  мистер Вартенбург и поддался.
-Как думаете, мистер Твинкл, не будет против, если я тоже присоединюсь? Я считаю это долг каждого англичанина участвовать в развитии театрального искусства, тем более, когда речь идет о главном театре Лондона. Может, мои средства пойдут на пару новых нарядов для примы, - Летти едва заметно скривилась.
- Мои сценические наряды стоят безумно дорого, - она легко засмеялась, бросив на него пристальный взгляд. Мужчина в ответ только усмехнулся и коротко кивнул.
Выдохнула Виолетта только когда граф уверенной походкой направился в сторону Директора, она вопросительно посмотрела на ставшего свидетелем этой сцены Андре и лукаво улыбнулась. 
После землевладельца на очереди оказался состоятельный кораблестроитель, знатный путешественник, торгующий предметами искусства со всего света в своей аукционном доме, супружеская пара, содержащая крупное предприятие по выделке ткани и кожи, увлекающийся алхимией потомственный врач, судья, имеющий за душой парочку доходных домов, и юный маркиз, только-только осваивающий повадки высшего света.
Все эти люди были на удивление рады познакомится с Андре Бертраном, кроме прочего потому, что он появлялся в компании Виолетты, а расставались с деньгами потому, что не могли позволить себе уступить в чем-то недавно прибывшему представителю иного государства, который, как им виделось, познал тонкости происходящего, быстрее, чем они, вращающиеся в этом постоянно.  Летти все это время держалась довольно отчужденно, нарочито вежливо и льстиво, она была ровно такой, какой ее желали видеть, но совсем не такой, какой каких-то полчаса назад ее видел Андре, она даже разговаривала иначе, ровно как прима театра, не меньше.
Когда они отошли в сторону, Летти привстав на полупальцы, тихо шепнула ему на ухо:
- А теперь сами. И если у Вас получится, я покажу Вам то самое загадочное зеркало. Отличная сделка, не находите? – когда она отстранилась в ее глазах плясали по лисьи хитрые искорки.

+1

11

[indent] Ее глаза изучали его, выискивали подвох, диверсию, провокацию, но, видит Бог, Андре никогда прежде не был настолько искренен в деловых отношениях. Он умел врать, он нередко этим пользовался, он имел свои тайны, о которых никто из его близких практически ничего не знал. За его спиной была не только родословная из людей, пробивших себе дорогу в высший свет своим трудом, но и личный, откровенно пугающий опыт… Порой Бертран и в самом деле не знал, что страшнее, бизнес или древняя магия. Быть может, первое было крайностью последнего, и вобрало в себя все страшные пороки человечества. А значит, и он не был чист душой, как хотелось… Но не сейчас, не в этот момент, когда мир застыл вокруг и сошелся в изумрудном взгляде Виолетты. Он и в самом деле планировал исполнить свое обещание. Почему нет, в конце концов? Если театр будет жить его стараниями, он попадет еще на десяток таких же вечеров, если не организует их сам уже вместе с незабвенной примой. Перспективы кружили голову, и Андре побаивался, что его планы рухнут от скоротечности предложения — во Франции ждать не любили. Во Франции жили каждый день как последний, ведь во многом так и было, и эта спешка была у него в крови с рождения.
[indent] Но вот Виолетта протянула ему руку, и Андре почти что засиял, и с очевидным обожанием, деликатно и быстро, чтобы не смущать ни ее, ни окружающих, коснулся поцелуем изящных пальцев, но отпустил лишь когда услышал ее слова. Смущение, что деньги вдруг не потребуются, смешалось на его лице с удивлением, а улыбка стала изумленной, пока до него не дошел план леди Брайант.
[indent] Им предстояло что-то интересное, что-то необычное, к чему Андре готов явно не был, однако, он уже не мог отказать ни себе, ни Виолетте. Сказать, что был заинтригован, значило, сильно недооценить собственный энтузиазм. В какой-то мере Андре и в самом деле оказался зачарован: что-то загорелось в его душе, ни то еще большее пламя азарта, ни то откровенная жажда поиграть с присутствующими в кошки-мышки, но, стоит отметить, на английский манер. Это было забавно, и Андре знал, что опыт этот окажется более чем полезным. В конце концов, он был не один в этом заговоре против окружающих.
[indent] Направившись за собеседницей к первому из гостей, Андре, как его и просили, ни с чем не спорил, никак не выразил какого-то альтернативного или компрометирующего мнения, лишь поклонился при представлении графу Вартенбургу и позволил истиной хозяйке «дома» творить магию деловых отношений. В какой-то мере голодный взгляд графа, обращенный на Виолетту, остудил его пыл, пробудив праведный гнев, но благо большего повода для гнева не представилось. Когда же Бертран понял суть игры и по какой причине с него не возьмут обещанные суммы денег, он не удержался и бросил на Виолетту вполне почти что восхищенный взгляд, будто компенсируя чужой недостаток внимания к ее истинной красоте, украдкой, едва заметно, ведь ему не хотелось выдать их общий небольшой секрет.
[indent] Он поспособствует ее нуждам, в то же время решит свои вопросы — это было просто, это было откровенно гениально, и потому, когда первый гость остался позади, Андре глубоко вздохнул, слегка порывисто, ведь ему так и хотелось выразить свое почтение умной леди. Но вот представилось общение со следующим визитером в театре, и с еще одним. Леди Брайант представила его многим почтенным господам, с которыми Андре уверенно обменялся парой добрых фраз, чтобы закрепить знакомство и обеспечить признание, если им доведется увидеться еще раз после званного ужина…
[indent] Тайная сделка в красноватом свечении залы вдруг стала еще ярче и насыщенней, стоило Андре услышать голос леди, будто та делилась тайной. Он чуть склонил к ней голову, будто пряча ее от чужих глаз, глядя в зал, на гостей, и едва она отстранилась, в меру довольно ухмыльнулся.
[indent] — Будь ваш директор хотя бы малость благоразумней, этот вечер должен был быть посвящен вам, а не театру в целом, мадмуазель, — произнес он тихо, отстранившись еще подальше, чтобы с полупоклоном удалиться выполнять свою новую миссию уже в одиночестве. Подхватив у проходящего мимо прислужника бокал вина, Бертран решил начать с тех лиц, о которых был наслышан сам — потомков французской империи, нашедших себе укрытие в Британии. Так было проще, да и родная речь среди английской звучала как минимум эксцентрично, что должно было взбудоражить местную элиту еще больше. Один за другим, пока шло время, гости постепенно узнавали самого преданного поклонника Ковент-Гарден из Парижа, но Андре не желал переступать границы допустимого, потому потратил на свое «приключение» не так много времени, как мог бы, обретя уверенность в каждом жесте и в каждом слове к незнакомым ему поначалу господам и дамам.
[indent] В отличие от своих собеседников, Бертран почти не пил — пригубить для вида, не более того, — все, что он себе позволил, чтобы сохранить разум чистым, а речь уверенной, и не оплошать на глазах у леди Брайант. А вернувшись, только при ней залпом осушил бокал и отложил его, пустой, на стол, будто поставив точку в своей миссии. Блокнот Бертрана этим вечером должен был пополниться как минимум семью фамилиями и пятью компаниями, что не могло не радовать, и он хотел сказать спасибо той, что помогла достичь желаемого столь легким путем.
[indent] — Мадмуазель, мне кажется, ваш урок не прошел даром, — сказал он лукаво. — Ни для меня, ни для вашего прекрасного театра, как считаете?.. Заслужил ли я почетное право увести вас к тому таинственному зеркалу? — спросил Андре с откровенной надеждой. [icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:39:16)

+1

12

Когда мужчина отошел, Виолетта не стала озадачивать себя поисками новой компании. Ведь перед ее глазами разворачивалось нечто вроде очаровательного спектакля, к постановке которого она приложила свои ловкие руки. Ей было занятно смотреть на мимику и реакцию окруживших его людей, на их торопливые жесты и беглый интерес в глазах, на взгляды полные любопытства и осуждения разом, что на компанию бросали чопорные англичане, и наконец, ей действительно нравилось наблюдать за самим Бертраном и тем, как он ведет себя в обществе. Не зря говорят, что для полноценного мнения о ком-то просто необходимо взглянуть на него со стороны.
«Да он буквально ровня мне в этом мастерстве», - подумала Виолетта, усмехнувшись, и отвела глаза в сторону. К ней пару раз пытались подойти ее коллеги, задавали рядовые скучные вопросы, на которые она отвечала лениво и вяло, лишь бы ее снова оставили в одиночестве. Большая часть списывала ее поведение на усталость, другие припоминали капризный характер, но никто не осуждал и не ставил в укор, особенно после того что видели. Сегодняшний вечер станет еще одним кирпичиком в крепком фундаменте ее положения и статуса в Ковент-Гарден. Она сможет выдвигать больше требований, а как козырь выкладывать на стол свою незаменимую гениальность, выручившую театр в такое тяжелое для него время.
Она прикрыла глаза и сделала вид, что смотрит в другую сторону, то ли на вычурный бант, прикрепленный на платье одной из дам, то ли на излишне блестящее колье другой, а голову повернула лишь тогда, когда Андре подошел достаточно близко, чтобы она могла заметить. Она не любила выдавать свою излишнюю заинтересованность, правило это не распространялось разве что на предметы искусства.
- Вы правы, еще пару уроков, и Вы не уступите даже мне в закулисных играх, но я проводить их не буду, - она насмешливо поджала губы, - Ведь тогда, Вам будет неинтересно появляться на таких приемах и я обязательно заскучаю, - она без сожаления рассталась со своей предыдущей компанией – с бокалом – оставив его на подносе вовремя подсуетившегося лакея, что еще недавно был отчитан за неправильный цвет салфеток.
Виолетта для себя приняла решение в тот же момент, как Андре согласился на ее условия и растворился в толпе. Она бы в любом случае показала ему пресловутое зеркало, и даже два старинных зеркала, если бы они только были в театре, даже если бы результат авантюры вышел неудачным.
- Безусловно, можете считать, что прогулка к зеркалу - это привилегия, что достается за хитрость и гибкость ума, - Летти ненавязчиво осмотрелась по сторонам, - Я бы предложила нам выйти через разные двери, но я не боюсь сплетен, Вы, насколько я заметила тоже, зачем усложнять такие простые вещи как экскурсия по коридорам театра никому не нужной конспирацией? – Виолетта откинула волосы назад и направилась в сторону выхода. Конечно, это не могло остаться незамеченным. Но какое ей до этого, право слово, дело? Она итак излишне прогибалась под этих снобов.
- Надеюсь, Вы не боитесь темноты и не чураетесь потустороннего? – Виолетта испытующе посмотрела на шедшего рядом мужчину, - История этого зеркала столь же длинная, сколько наполненная странными событиями, которые бы многие назвали вмешательством паронормальных сил, древним колдовством или попросту мистикой. Впрочем, верить в это или нет…каждый волен решать сам за себя, - ее губ коснулась загадочная усмешка. Они пересекли несколько больших полутемных залов и приблизились к лестнице, доступ к которой имел лишь немногочисленный персонал, для посетителей эта часть здания была закрыта.
- Нам предстоит спуститься вниз, на цокольный этаж, но не волнуйтесь, никаких опасностей для жизни, - она посмеялась, прежде чем снять со стены одну из небольших тусклых ламп. Виолетта в силу обладания магией предпочитала любым источникам света свечи, ведь ими она могла легко управлять, но в данной ситуации приходилось обходится средствами, доступными простым смертным. С каждым шагом по неширокой винтовой мраморной лестнице становилось все темнее, чем дальше от них оставался шум заселенного этажа, тем плотнее их окутывала пронзительная тишина, которую разрывали только звуки их собственных шагов. Коридор, в котором они очутились, показался на удивление длинным, вдоль него, конечно, висели лампы, но зажигать их Виолетта поленилась, отчего-то ей показалось достаточным наличие тусклого света в ее руке. Кроме того, здесь было ощутимо прохладнее. Одетая в довольно открытое платье девушка невольно поежилась.
- Никто точно не знает, сколько лет этому зеркалу. Но в театре оно оказалось в 1734 году, когда было открыто здание, это был подарок Джону Ричу и театру в целом. Говорят, оно уже тогда не сверкало новизной, но несло в себе что-то таинственное, - Летти, довольно обыденным движением взяла Андре под руку и повела вперед, - Первое время оно висело в фойе театра, прямо при входе, но после пожара его перевесили в греческий зал на втором этаже…Удивительное дело, но этот предмет обихода преследует множество странных слухов. Его не раз пытались перепродать или подарить, но каждый раз покупатель или одаряемый умирали за пару дней до заветной даты. Забавно, не находите? – в пустоте коридора ее голос, сдобренный нотками актерства, звучал на удивление театрально и проникновенно, она даже сама наслаждалась, когда эхо возвращало ей обратно обрывки фраз, - Но бывали истории и похуже. Многие видят в этом зеркале…нечто необъяснимое, - она взмахнула рукой, чуть не выронив лампу, и тут же оставила эту затею, - Одна балерина, что танцевала ведущую партию, была настолько одержима, что проводила перед ним несколько часов в день, а когда директор отказался продать ей его, совершила суицид.  Один гость театра, посмотревшись в зеркало, был так взбешен, что попытался разбить его, кинув в него бокал, но тщетно, объяснить причину в последствии он так и не смог. Были и случаи странного помешательства среди актеров. После очередного пожара, когда было построено третье здание, его перенесли сюда, подальше от всех. Мистер Твинкл называет его «Проклятым зеркалом», но его настоящее название «Зеркало Салле», это написано на раме, в самом углу, - она мягко улыбнулась, прежде чем резко остановиться и повернуться к стене.
- Вот мы и пришли, - Виолетта сделала шаг назад, потянув за собой Андре, так чтобы они оказалась от зеркала на почтительном расстоянии, имея возможность рассмотреть его целиком. Рама его поблескивала, отражая свет и давая возможность увидеть многочисленные декорирующие детали. Чего среди них только не было. Филигранная объемная резьба по металлу отражала как будто странную запутанную историю – здесь были и птицы, и многочисленные цветы, лианы, оплетающие зеркало с боков, грозди винограда, мягкие переходы между ними сплетали всю эту какофонию воедино. Но в глаза бросалось другое – яркий контраст между верхней и нижней частями зеркала – сверху резьба была изящнее, тоньше, металл светлее, а картинка напоминала пышный насыщенный жизнью сад, снизу же рама выглядела грубее, линии становились резче, растения казались хищными, а все свободное пространство было заполнено странными символами.
Она поставила лампу на пол, придвинув ее ближе к стене, на которой висело зеркало, стоило свету попасть в нужную точку на раме, как в металле заиграли блики, и отражение стало видно гораздо лучше, само же зеркало, казалось, будто подсвечивается изнутри, каким-то загадочным светом. Хотя возможно, это лишь казалось.
- Считается, что каждый, кто заглядывает в зеркало первый раз, видит что-то свое, если приглядится. Я сколько не смотрела, так ничего и не увидела, - девушка пожала плечами, печально вздохнув, - Но вдруг Вам больше повезет.

+1

13

[indent] Андре невольно усмехнулся на слова о потенциальной скуке. Нет, при всех возможных преградах на пути, Бертран точно не собирался упускать возможность снова наведаться в театр, если, конечно, его пригласят сюда гостем, как в этот чудесный вечер. Вино не ударяло ему в голову, как хотелось, да и азарт сам по себе опьянял куда сильнее, поэтому в какой-то степени Андре напротив успокоился и отпустил личину заинтригованного и откровенно щедрого мецената, которому так и хочется покрасоваться своими вложениями в искусство перед чопорными англичанами. Свое дело этот его новоявленный театральный образ уже сделал, и теперь можно было получить не только пользу, но и удовольствие куда более… личного толка.
[indent] — Будем считать, что новичкам везет, не более того, моя леди, — произнес он скромно, но все же довольствуясь произведенным на Виолетту впечатлением. В конце концов, ему прельщала мысль, что понравился ей и заслужил в какой-то мере дар более ценный, ее кампанию где-то в будущем, в которое теперь смотрел с еще большим оптимизмом, нежели заходя в здание театра немногим ранее. Бертран всегда ценил чужое хорошее отношение, особенно, когда его было откровенно мало во всех аспектах его жизни.
[indent] В ближайшей же перспективе было уже обозначенное ранее зеркало, и природное любопытство Андре пересилило любые предостережения и светский этикет. Да и куда больше скандала, все и так смотрели на них, гадая, какие же именно отношения уже успели связать приезжего без видимых причин француза и своенравную актрису.
[indent] — Вы правы, демонстративно пройтись вместе на выход — будет как минимум ожидаемым представлением для местной публики, — иронично произнес Андре, горделиво проследовав за леди Брайант к дверям из зала. Снова сцепив руки за спиной, Бертран даже кивнул будто на прощание уже новым своим знакомым с самой искренней невинной улыбкой, на какую только был способен и абсолютно в тот же миг забыл обо всех тех людях, оставшихся на ужине, будто их и не было. Конечно, он не забыл улыбнуться нужным людям, как и их имена, но в остальном местный бомонд ему успел наскучить, поэтому Андре поспешил нагнать Виолетту и оказаться с ней рядом, плечом к плечу, пользуясь их уединением.
[indent] Вопрос о темноте и потустороннем его откровенно выбил из колеи, и Бертран вполне удивленно посмотрел на свою собеседницу, будто та неожиданно оказалась ну очень догадливой и вдруг узнала о его истиной причине пребывания в театре. Точнее, той, что была за изначальной, получить больше связей и известности в Лондоне. О корнях своего другого важного предприятия и о том, чем сам занимался помимо промысла, Андре не говорил, но в силу всех причин, что могли повлиять на интерес Виолетты, решил, что речь идет о простой заботе, и тепло улыбнулся, слушая пояснения.
[indent] Появившийся в руках спутницы источник света заметно очертил ее изящный рельеф и выразительные глаза, поэтому Андре почти что забыл о манерах, залюбовавшись дамой, но поспешно исправился и предложил ей руку, чтобы в путешествии по недрам Ковент-Гарден быть ей необходимой во мраке опорой. Благо и сама Виолетта была не против, если не инициировала их столь заботливый контакт. Взыграло даже что-то геройское в крови, и любая дверь на пути могла пасть перед дамой, если потребуется, Андре готов был это обеспечить, хоть и не пришлось. Да и заслушался он вполне быстро, завороженный историей. Артефакты, подобные такому зеркалу, что называлось проклятым, возможно, вполне по реальным причинам, встречались Бертрану лишь пару раз, и то в Азии, и ему было очень интересно посмотреть на него лично и убедиться в правдивости слухов.
[indent] Сказать, что был заинтригован, когда леди Брайант произнесла «вот мы и пришли», значило, знатно недооценить его интерес. Голубые глаза загорелись будто сами по себе без посторонних бликов, что плясали по пространству вслед за движением фонаря.
[indent] Андре очень хотел изучить это зеркало, увидеть в нем хоть что-то, но слова леди Брайант быстро привели его в чувство, и вместо того, чтобы остаться погруженным в магию зеркала, Бертран посмотрел на Виолетту, услышав нотку грусти в ее речи.
[indent] — Возможно, оно и к лучшему, дорогая леди, — сказал Андре, снова предложив Виолетте руку, но на этот раз ладонь, чтобы пригласить встать с ним рядом.
[indent] Он не сразу погрузился в изучение зеркала, не сразу сосредоточился на своем отражении, заинтересовавшись рамой. Символы на зеркале показались ему знакомыми. В узорах угадывалась геометрическая последовательность, прогрессия, если не сказать иначе, но стоило взглянуть непосредственно на самого себя, Бертран тут же перевел хитрый взгляд на силуэт своей спутницы и наклонил голову на бок с улыбкой.
[indent] — Знаете, что я вижу, мадмуазель?.. Венеру, — сказал он с обожанием и почти что нараспев. — Звезду, что сияет и утром, и вечером. Мне кажется, это хороший знак, — добавил он, посмотрев на Виолетту уже прямо, не через отражение. [icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:39:08)

+1

14

Разве не ради этого она стала ведьмой? Ради комплиментов, признаний любви, полных трепета взглядов, внимания и подарков. Возможно, так и было. Сейчас же, спустя несколько лет, все это потеряло вкус, сейчас ее привлекало лишь что-то неоднозначное или острое, что-то из ряда вон выходящее, а потому среди жадных до ее благосклонности поклонников она регулярно скучала, ведь каждый из них повторял предыдущего, выдавая слова обожания, пусть более  изобретательные, но все с той же целью. Она привыкла, что в ней видели невероятно красивую и притягательную картинку – произведение искусства, что так хочется заполучить в свою коллекцию и любоваться, но не более. Летти это не раздражало, ведь это наделяло ценнейшей возможностью манипулировать, но иногда в ней как будто просыпалось нечто вроде женской гордости, напоминающей, что за точеной фигуркой скрывается гибкость ума, хитрость и деловая хватка, которые на свою же беду, столь многие недооценивали.
Что до Андре, ей показалось, что он разглядел, она ведь устроила столь талантливую демонстрацию своих способностей, но теперь ее начали одолевать сомнения. Ведь она, хотя и не подавала вида, все отмечала – каждый взгляд, жест, мимику.
Виолетта чуть крепче сжала его ладонь, не отводя взгляда от зеркала. Стоило глазам привыкнуть к темноте, как отражение стало более четким, очерченным тенями и подсвеченным будто откуда то изнутри. Она никому про это не рассказывала, но первое время отчаянно пыталась раскрыть тайну этой антикварной вещицы, приходила сюда едва ли не каждый день, изучала, разглядывала, пыталась вытянуть из него  магию, но оно ничем не отличалось от множества других зеркал, украшавших стены театра, лишь было чуть более искусным и загадочным. Сейчас же что-то словно изменилось. Нет, ничего не пыталось выскочить наружу и убить их, картинка не искажалась трещинами или морщинами, но внутри что-то неприятно натягивалось каждый раз, стоило ей чуть пристальнее вглядеться. Она внимательно рассматривала все такие же рыжие волосы, а потом перевела взгляд чуть в сторону, на мужчину, что стоял рядом, и едва заметно усмехнулась – рядом отчего-то оказался не всесторонне приятный ей Андре Бертран, а кто-то другой, с ухмылкой, залегшей в уголках губ и недобрыми темными, как смоль, глазами. Этого человека ей видеть сейчас хотелось меньше всего, так что она рассердилась и на себя и на зеркало, но взгляд отвести не могла – стояла как завороженная, даже позабыв вовремя моргнуть. Из оцепенения ее вывел мягкий вкрадчивый голос. И она улыбнулась, правда как-то обреченно и грустно. Видение в зеркале растворилась в тоже мгновениие, и она медленно повернулась к мужчине, что стоял рядом и вопросительно на него посмотрела.
- Получается, Вам не так уж интересно зеркало…- в ее голосе сквозил ироничный укор. Она немного расстроилась, но тут же с этим смирилась. За все время, что она крутилась в свете, ей только однажды довелось встретить того, кто не произнес вслух ни одной похвалы в ее адрес, ни одного комплимента или знака внимания, хотя она просто не могла ему не понравиться, это стало для нее настоящим вызовом и поводом для размышлений, пока она не узнала истинной причины такого отношения.
-Что же, я должна гордиться тем, что могу превзойти по привлекательности даже столь заслуженный и искусный экспонат, - она опустила глаза куда-то вниз, чуть поджав губы, и выдержала излишне долгую паузу – А Вы все же видели ту самую звезду,  что разрезает своим светом любую тьму? – она делает пару небольших шагов и встает прямо напротив него, спиной к зеркалу, не желая больше видеть его злорадного блеска, - Ту самую, что помогает найти путь морякам в ночи и дарит надежду страдальцам, любующимся на небосвод? Ту, чей яркий свет виден и через пелену облаков и через туман? – она замирает на расстоянии вдоха от него и пристально смотрит в глаза, - Или Вы видели меня? Ту, для которой вся жизнь лицедейство, которая провернула аморальную аферу, желая вытянуть из богачей деньги, обманула на ваших глаза стольких уважаемых людей и не моргнула глазом? И все же, Андре? – имя его бархатом слетает с ее острого на резкости язычка, взгляд становится испытующим, а губы расплываются в хитрой усмешке, - Вы видели, то, что там действительно было или лишь то, что хотели увидеть? Свет или темноту?
Настроение у Виолетты из меланхоличного стало излишне игривым, и хотя она обещала себе не колдовать сегодня, что-то внутри щекотало и рвалось наружу. Ничего сложного, лишь незаметное движение тонких пальцев. Секунда. Две. И единственный источник света погас, оставив их в кромешной темноте подземного коридора. 
- Сквозняк, возможно, - протянула ведьма тихо, но ее голос все равно набатом отразился от каменных сводов потолка и прошелестел дальше в темноту. Поворачиваться она не рискнула, так и замерла в нескольких сантиметрах от мужчины, радуясь, что ее хитрой улыбки сейчас невидно, зато поток холодного воздуха теперь стал ощущаться сильнее.

+1

15

[indent] — Возможно, — тихо, с грустной улыбкой повторил Бертран, опуская взгляд. Сцепив вновь руки за спиной, Андре больше не смотрел на свою собеседницу, хотя в последний миг перед темнотой только ее глаза были источником света, не лампа, что погасла вдруг так неожиданно. Впрочем, так было даже лучше, ведь Бертран редко, лишь на деловых переговорах мог держать при себе свои истинные эмоции и чувства. Там, среди своих коллег по бизнесу, он делал это ради дела, что было больше и важнее его самого. Здесь же притворяться можно было только ради манер. Но с Виолеттой ему казалось и это грубостью, ведь ей тоже претил маньєризм, притворство, что маскирует правду как грим артиста или как маска на балу. Бертран почувствовал, что задел свою собеседницу, вновь ненароком, и потому, будто с повинной, отказался от дара видеть ее близко сам, хоть и не перестал улыбаться.
[indent] — Я вижу, как встречаю свою смерть в морской пучине, леди Брайант. Мне не нужно смотреть в это зеркало. Я уже видел свою судьбу не раз, — сказал Андре с почтением, но устало, будто вдруг на его плечи легла память всех пройденных за десять лет пыльных дорог в поисках неизведанного. Десять лет жизни ушло на то, чтобы приблизиться к тайнам мира, но его собственная открылась ему дома, во Франции, и путешествовала с ним в обломке того самого зеркала, что когда-то дало начало всей его фабрике. Однажды в детстве задав с сестрой вопрос у множества зеркал, какое будущее будет у молодых Бертранов, те будто запомнили их наивные голоса, передавая в потустороннем мире друг другу, и в какой бы точке земного шара Андре ни находился, теперь, когда его разум был открыт неизведанному, те отвечали с завидным постоянством, учитывая, насколько воистину редкими были артефакты, подобные Зеркалу Салле.
[indent] — Знаете ли вы, какая древняя история у зеркал?.. — спросил он мягко, наконец позволив себе открыть глаза и посмотреть куда-то в сторону, завороженный уже собственными историями. — Египет, Китай, Япония, Мексика… Греция, Рим… Россия, в каждой из этих стран есть свои поверья о силе той поверхности, что отражает мир обратно на смотрящего. Зеркало помнит все, что перед ним происходит, и это… — выразительно остановившись, имея ввиду то зеркало, что так любезно показала ему Виолетта, Андре шумно вздохнул. — Не исключение. Оно видело много горя, но все началось со смерти создателя. Так реагирует каждое доброе творение, когда его творец на его глазах растерзан. И теперь отражает эту боль назад, каждому в меру его выносливости, но иногда… чуть больше, чем человек может вынести, — усмехнувшись, произнес Андре, осторожно обойдя леди, чтобы оказаться рядом с зеркалом вплотную. Не побоявшись, но замерев на мгновение, он осторожно прикоснулся к поверхности ладонью, чувствуя пыль и холод, что таился под ней будто под коркой льда.
[indent] — Даже оружие создается с двоякой целью — убивать и защищать, — сказал Бертран осторожно и задумчиво, не боясь ни тьмы, ни проклятий. — Я верю, что и у этого зеркала роль двоякая. Быть может, ему просто не довелось запечатлеть что-то светлое за его долгую жизнь. И все боятся его напрасно, не понимая его двоякой природы.
[indent] Убрав ладонь, Андре прикоснулся через ткань к внутреннему карману фрака, к тому самому оберегу, что носил с собой с детства — своему собственному зеркальцу, что, как он верил, оберегало его самого с юности, пускай он и узнал об этом лишь годами позже… И убрал поспешно руку, снова приосанился, снова выразил стать и напускную горделивость, чуть приподняв подбородок, пускай его видело теперь лишь зазеркалье. Мрак вокруг скрывал его фигуру достаточно, чтобы эмоции остались тайной.
[indent] — Я стараюсь путешествовать морем. Стремлюсь к воде при любом удобном случае, чтобы доказать хотя бы самому себе, что не схожу с ума. Если случится то, что я вижу, значит, правда и многое другое, — рассмеявшись коротко и как-то воистину обреченно, Бертран развернулся назад к леди Брайант, взявшись за портсигар в соседнем с зеркальцем кармане.
[indent] — Но иногда… Очень редко, огонь прельщает больше. Напоминает, ради чего еще можно оставить спор с судьбой, — недвусмысленно намекнув на свою же собеседницу, Бертран все же вернул пламя в их ставший малость темным разговор и поднес огонек спички к масляной лампе, вернув свет всему пространству вокруг них двоих, и зеркалу, что будто потеплело от присутствия незваных в подсобку гостей.
[indent] Подняв лампу уже в своих руках, Андре снова вздохнул, но на этот раз искренне виновато.
[indent] — Прошу простить, что потревожил ваши чувства лишний раз, мадмуазель Брайант.[icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

Отредактировано Andre Bertran (5 октября, 2019г. 23:38:57)

+1

16

Виолетта поджала губы. Однако, у этого человека, в отличие от нее самой, была душа, и за этой душой что-то определенно было. Нечто настоящее, человеческое и печальное, как в хороших книгах,  которые так любила почитывать Летти в свободное время. С каждым его словом он становился ей все более любопытен, он был живым, и у него была своя история, частичку которой ей довелось услышать. К тому же если он позволил себе проявление настоящих эмоций перед ней, значит, он хоть немного ей доверяет? Эта мысль показалась ей на удивление теплой и приятной.
- Выходит, я была права не позволив директору продать зеркало, когда в театре начались проблемы, ведь оно стоит целое состояние, возможно тогда не пришлось бы устраивать этот прием. Да, я совершенно точно была права, - Летти коснулась холодной стены. Темнота ее не пугала, как и проклятое зеркало. Она предполагала, хоть и не озвучивала мысль вслух,  что это творение какой-нибудь сильной ведьмы, которой уже давно нет в живых, а умелый мастер, который был ей околдован и немного безумен, создал раму, надеясь, таким образом, избавится от наваждения, но проклятье навсегда осталось внутри и притягивало к себе все новых жертв год за годом.  Расколдовать его было невозможно, избавляться бессмысленно, а наблюдать даже спустя годы было забавно.
Впрочем, голос Андре все еще казался ей чересчур печальным, и хотя она знала множество средств от печали, не одно из них бы совершенно точно не сделало его счастливее, ведь у любой магии, есть обратная сторона в виде неприятных последствий. Виолетте безумно захотелось самой разложить карты Таро на его судьбу, у нее это выходило очень ловко, и хотя предсказания были лишь набором образов и видений, они давали вполне четкие ответы на некоторые вопросы.
Стоило ей совсем глубоко забраться в собственные размышления, как тусклый свет снова коснулся стен, отразился в серебре зеркальной рамы, бросил блики на ее точеное лицо и рыжие волосы, высветил стоящего у другой стены Бертрана.
- Неужели Вы еще не поняли? В этом мире практически не существует вещей, способных задеть мои чувства, Ваши проницательные истории, как и откровения любого рода уж точно не относятся к ним, - Летти кривовато улыбнулась, - К тому же я в судьбу совершенно не верю. Если бы она существовала, мы бы не оказались здесь с Вами, я бы не играла в этом театре и скорее всего навсегда осталась бы в той подворотне, где родилась, - несмотря на снисходительность  тона, произнести это оказалось сложнее, чем она думала, - Но я здесь, и виной тому не счастливый случай,  о котором я обычно всем рассказываю, а лишь мои уверенные действия. Я не одобряю фатализма, ведь он заставляет нас склоняться перед иллюзорным противником, которого мы не можем ни увидеть, ни узнать. Именно страх перед судьбой и приводит нас к роковым ошибкам, и хотя я склонна думать, что Вам не страшно, в Ваших словах звучит обреченность, которая, уж поверьте, не станет лучшим спутником, она лишь приведет Вас во тьму…- ей нравилось говорить загадками и ловить при этом его осмысленный и понимающий взгляд.
- Расскажите мне с чего Вы это взяли? – она сделала небольшой  шаг ему навстречу, чуть склонив голову к плечу, - Про смерть в море? Встретили убедительную гадалку на уличной ярмарке? Вещий сон? Проклятье рода? – Летти мучило любопытство, она привыкла получать ответы на вопросы, когда ей того хотелось,  если не добровольно, то легким не обременительным колдовством, но сейчас ей хотелось честного разговора, ведь оказавшись рядом с таким человеком она тоже чувствовала себя немножечко живой. 
- Простите, я слишком любопытна, и  я не имею права задавать Вам столько вопросов, а Вы вовсе не обязаны мне отвечать, -она пожала плечами, виновато опустив глаза, - Я вас, очевидно, совсем утомила…Может, уже хотите подняться наверх к яркому свету, к людям? – она снова бросила взгляд на зеркало, которое, казалось, неподвижно замерло, в ожидании новой жертвы.

+1

17

[indent] Он слушал леди Брайант с наивным вниманием, будто каждое ее слово было самой что ни есть правдой, которую ему доверили, и этого было достаточно, чтобы в какой-то мере полностью отпустить свои ранее возникшие предчувствия и страхи. Даже если это искусная игра, и ее талант настолько прекрасен, что позволил в три секунды обвести его вокруг пальца и выманить почти все его тайны, что ж, пускай, едва ли Бертран поделился чем-то из ряда вон компрометирующим. К тому же, он даже не сказал, что боится своей смерти, напротив, на удивление стремительно жаждет с ней свидания… как-то интуитивно. Не этот ли риск вел его за руку десять лет по миру, пока не привел к порогу Ада? И к леди Брайант. Это была судьба, Андре не сомневался, ведь не было в его жизни случайных личностей, каждый так или иначе оставлял свой след в его истории, направлял ее, менял, заставлял переписать страницы или вовсе выдрать их, чтобы никто не увидел… Но он не спорил, в конце концов, каждый волен верить во что хочет, и эту маленькую тайну, что считал их встречу делом провидения, Андре решил оставить при себе, скромно улыбнувшись.
[indent] Оставалось только гадать пока что, какую роль в его судьбе сыграет Виолетта, но он был заворожен ею, чтобы думать о каких-то плачевных последствиях. Ни проклятое зеркало, ни слухи тех гостей, что явно перемывали им обоим кости наверху, в зале, не волновали Андре в этот миг, пока огонь лампы находил себе подобный очаг света в глазах напротив. Он успел восхититься ее красотой и умом, а теперь откровенно восхищался решимостью и силой воли. Брошенные вскользь фразы в совокупности с тем, какой предстала ему леди Брайант, давали понять о том, что не было в ее словах особой лжи, а за плечами дела и деяния, которые не каждому под силу. Конечно, он не знал, какими именно путями пользовалась леди, чтобы добиться своего положения в обществе, да и не имел на это никакого даже морального права, и поэтому в меру своих представлений о сложностях жизни женщины в их страшном суровом мире поражался ее стойкости и целеустремленности. Насколько он мог понять, она не была замужем, раз ни разу не исправила его обращения к себе, а потому в одиночестве прокладывала свой путь вопреки сложностям. Как бы там ни было, у Эмили были и отец, и брат, и наследие рода, а что было у этой прекрасной женщины, кроме ее силы воли?
[indent] Потому он хотел к ней прислушаться, хотел внять ее легким наставлениям, хотел сказать, что и в самом деле не боится своей судьбы, чтобы она в нем не разочаровалась в пределах тех уже полученных от него тайн и знаний, и потому нахмурился, думая над сказанным и подбирая слова в ответ. Тьма всегда была близко, если уж говорить откровенно, Андре узнал насколько не так давно, да и сама его судьба с ее печальным итогом на дне морском была тому ярчайшим подтверждением. Впрочем, Бертран не мог с уверенностью сказать, что именно произойдет когда-то в будущем, когда над головой сомкнутся темные воды. Быть может, все же стоило посмотреть в зеркало? Быть может, оно расскажет больше…
[indent] — Откровение из будущего, как во сне, — немного заторможенно ответил Андре, практически проигнорировав вопросы о возвращении назад, к другим гостям. Его взгляд оказался прикован к темной поверхности зеркала, но видя пока что лишь отражения их двоих в мрачном подвале театра, Андре довольно быстро решил не глупить на глазах у дамы и сконфуженно встрепенулся, отведя взгляд в сторону от зеркала, чтобы вернуть внимание к леди Брайант. Почти виновато усмехнувшись в голос, он коротко вздохнул и поспешно галантно предложил ей взять себя под руку.
[indent] — Думаю, возвращаться к вашим гостям еще рано, боюсь, они дошли только до третьего колена у обоих наших родов в своих сплетнях, так что еще есть время погулять по театру, — предложил он оптимистичным тоном, надеясь, что леди согласится устроить ему экскурсию.
[indent] — Я впервые в вашем театре и мое любопытство все сильнее… Говорят, за кулисами тоже творится особая магия? — сказал он лукаво, поведя свою собеседницу к выходу. Только один раз Бертран обернулся назад на зеркало, чтобы увидеть вдруг одинокую фигуру в светлом — белое-серое пятно, застрявшее в сердце зеркала. А на самом деле в сердце темного омута где-то за пределами дозволенного знаниями. Толща воды непроглядна, но в этот раз Бертран замечает затаив дыхание как вдали, словно ожив, проносится подобно стене что-то огромное. Что-то, что несомненно живо в этом мраке… и чешуя отливает грязным перламутром. Быстро отвернувшись от зеркала, Андре все внутренние силы потратил лишь на то, чтобы не выразить ни словом, ни действием, что увидел свою судьбу вновь, да еще и с новой деталью, от которой его сердце так и осталось в режиме отчаянного барабана на войне, в которой ему явно не суждено выиграть. Война с миром гигантов, что ожили из легенд и сказаний древности…
[indent] Андре порывисто вздохнул, когда он и леди Брайант переступили порог подвала и поднялись назад по лестнице на первый этаж театра. Отсюда он мог вести свою леди разве что наугад, но искренне заинтересовался интерьером вокруг себя, будто надеялся найти какие-то знаки, что укажут дальнейший путь — к тому же, ему еще немного хотелось скрыть свое немного побледневшее лицо от ее внимательных глаз. Отвлечься любой ценой, сделать что угодно, чтобы оставить видение позади, вот о чем он сейчас усиленно думал и всячески этому способствовал.
[indent] — Ох, как же мне бы хотелось увидеть сцену, где вы играете, мадмуазель! — с улыбкой произнес Андре, почти ускоряя шаг, будто они куда-то сильно опаздывали. — Куда же дальше?

[icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

+1

18

Понадобилось некоторое время, чтобы глаза вновь привыкли к яркому свету и уютному теплу, которыми окутывал первый этаж театра, более привычный как для посетителей, так и для театральны служащих.  Даже ее гость в этом антураже стал выглядеть чуть менее потерянным, хотя, как ей показалось, был все же чересчур бледен даже для лютой зимней поры. Ведьма решила, что переборщила с прогулками по катакомбам и страшными историями, или же, что еще больше ей не понравилось, зря открыла человеку доступ к тайнам, которые точат душу сильнее, чем вода камень. А она ведь вовсе не желала ему зла.
Виолетта едва поспевала за мужчиной, значительно ускорившем шаг. Девушка даже оглянулась через плечо, проверяя, не гонятся ли за ними неведомые призраки или норовистые сплетницы или еще кто похуже, но обнаружила лишь пустой коридор. Летти удивленно взглянула на Андре, покачала головой и резко остановилась, делая вид, что засмотрелась на висевшее на стене уже несколько десятков лет полотно. Картина вовсе не выглядела особенной, она даже не могла припомнить, откуда та появилась в театре, кто ее автор и имеет ли она хоть какую-то ценность, но продолжала смотреть так, будто впервые увидела пресловутое «Рождение Венеры» кисти Боттичелли.
-Нет ничего важнее настоящего, мистер Бертран, - она протянула, не поворачивая головы, - Того, что окружает Вас сейчас.  Стоит отвлечься на призраков прошлого или будущего, и вы что-нибудь да упустите, а потом будете думать, что это был тот самый момент, но Вы были слишком заняты, чтобы это заметить, - Летти чуть склонила голову к плечу, - Цените реальность, - когда она, наконец, снова оказалась к нему лицом, улыбка на ее губах могла показаться даже чересчур открытой. Виолетта совершенно не умела быть мягкой, но последние слова прозвучали почти что ласково, как никогда прежде.
-Я буду только рада показать Вам театр, - радостно подхватила она смену темы и уверенно зашагала вперед, правда в совсем ином направлении, от того, куда пытался завести ее Андре, - Если Вам это действительно интересно, что же, я польщена. Большинство наших гостей не желают забираться выше зрительного зала, и моей гримерки, конечно же, - фыркнула она немного недовольно, гордо шествуя по широким и пустым коридорам театра.
-У театра, как и у всего, есть обратная сторона, только в отличии от общепринятого мнения она не менее прекрасна. Для ценителей конечно же, - хитро добавила Летти, прежде чем в одном из коридоров не остановилась возле маленькой едва заметной двери, - Мы, как и должно, войдем с черного входа, смотрите под ноги и берегите голову, в отличие от парадных пространств, здесь все гораздо компактнее и запутаннее, - с этими словами она скользнула внутрь. Как она смогла открыть дверь, не имевшую даже ручки, останется загадкой, ведь говорливая и находчивая ведьма сделала это так незаметно, как только могла. Им пришлось прошмыгнуть в узком коридоре, подняться по крутой лестнице наверх, перебраться через натянутые балки, и теперь уже снова спуститься вниз, прежде чем, спустя каких-то десять минут молчаливой, но занимательной прогулки,  оказаться сначала за кулисами, где сейчас в отличие от дней премьер было поразительно тихо, валялся оставленный неловкими помощниками реквизит и горело пару ламп.
- Мы уже почти пришли. Вы готовы? – ее голос неожиданно для нее самой восторженно подскочил вверх. Она обожала выходить на сцену, это было невероятное, не поддающееся описанию чувство, наполняющее ее странной яркой эйфорией, с которой могло сравниться разве что искусное заклинание. Даже теперь, когда на ней не было сценического костюма, грима, а волосы не были уложены в сложную привлекающее внимание прическу, ее все равно переполняла странная радость, на волне которой она схватила Андре за руку и едва ли не вытащила следом за собой на самый центр, откуда актеры обычно начинали свои сольные партии.
Здесь их окутывал полумрак, разрезаемый лишь слабым источником света где-то наверху. Декораторы опять позабыли погасить все освещение, тем самым создав для них ту самую атмосферу волшебства и таинственности, которую так ждешь в театре. На их удачу, занавес был поднят после дневной репетиции, позволяя видеть полную картину. Виолетта глубоко вдохнула и заулыбалась сама себе. Ей поразительно редко удавалась насладиться тишиной зрительного зала, пустотой сцены, ведь здесь всегда царила суета, творческий беспорядок и шум, который она все же тоже любила.

- Весь мир - театр.
В нём женщины, мужчины - все актёры.
У них свои есть выходы, уходы,
И каждый не одну играет роль…

Ее голос звонким эхом разнесся по темному залу. Она стояла, привычно расправив плечи, вскинув голову и сверкающим взглядом смотря куда-то вдаль. Правда краем глаза, со свойственным ей кокетством все же следила за реакцией мужчины. Обычно на нее смотрели из зала и всегда с восторгом, ему одному удалось стоять так близко, и где-то внутри билось волнение – не стало ли от этого менее привлекательно? Когда в зале снова воцарилась тишина, она снова повернулась к Андре.
- И что же? Чувствуете театральную магию? - на ее губах промелькнула хитрая улыбка, - Я вас не разочаровала?

Отредактировано Violetta Bryant (13 октября, 2019г. 22:09:41)

+1

19

[indent] Словно по таинственным тропам, ведомый Виолеттой, Андре с самым что ни есть юношеским азартом стремился за своей Венерой куда-то, куда простым смертным дорога была закрыта, не имей они для того достаточно денег, связей или банального рабочего контракта. Сцена и закулисье — самое сокровенное в театре, сердце, работающее через высокую перегородку декораций, отгороженное от зрителей высоким занавесом, а от темноты склада суетой и светом, в котором готовятся к выходу артисты. Центр всего, двоякий, как и природа человека…
[indent] Робость и смелость всегда причудливо сочетались внутри Бертрана в какое-то неведомое созвездие. Ему не страшно было ринуться с головой в приключения за тысячу миль от дома, столкнуться с неизведанным, рискнуть жизнью, но почему-то в какие-то совершенно безобидные, едва ли опасные моменты чувствовал страх, как ребенок, которому не положено что-то делать без чужого одобрения, и потому он даже не стал сопротивляться своей собеседнице, когда она вывела его за руку на сцену — сам бы он почему-то не осмелился. Что-то должно быть запретным для простых смертных, не так ли?
[indent] Но оказавшись на сцене, Андре потерял дар речи, и с почтением вслушался в единственный звучащий сейчас голос Виолетты, который лишь добавил монументальности открывшемуся ему виду: будто уставший, спящий лев, величественный театр покорно дремал, но словно слушал ее, свою приму. Пустой зал будто хранил те сотни, тысячи аплодисментов, которые раздавались здесь после каждого спектакля, и их эхо поддерживало величественные своды ничуть не меньше прекрасных стен, увенчанных барельефами и золотом отделки.
[indent] Залюбовавшись Виолеттой, Андре отступил на несколько шагов назад, к краю сцены.
[indent] — Как может разочаровать леди Брайант, пожалуй, я не узнаю никогда. В такие чудеса даже я не поверю, — чуть рассмеявшись, произнес Бертран, всплеснув руками и, осмотрев еще раз зал со сцены, шумно вздохнул.
[indent] — Я чувствую что-то без сомнений, мадмуазель… Едва ли это магия, но чудесами мы называем все, что способно воплотить мечты из сказки в быль, не так ли?.. — заметил он с благоговением, глядя на пустые ряды бархатных сидений. — Театр для меня как раз то место, где там смотрящие из зала, могут на время забыть о том, кто они, и погрузиться в совершенно чужую жизнь. В историю, которая захватит их сердца и умы и хотя бы на время поможет забыться. А здесь, на сцене. Ха, неужто не каждого мечта получить признание хотя бы раз в своей жизни?..
[indent] Улыбнувшись своим же мыслям, Андре представил, что однажды сможет получить свое признание в Обществе, когда оккультизм станет едва ли не его персональной вотчиной во всем Лондоне. Отчасти он мечтал об этом, и, возможно, амбиции его еще предстояло реализовать в полной мере, пускай и не скоро, но ощущение триумфа в любом деле должно быть схожим.
[indent] — Но мне куда интереснее узнать у вас, что чувствуете вы, выходя сюда перед зрителями. И потом, под занавес, — обернувшись полностью к Виолетте, Андре представил ее в окружении других актеров, но все равно первую среди равных, потому что прима не могла быть такой же как все. И, видят боги, леди Брайант явно выделялась.
[indent] — Расскажите, какого это, выступать перед привередливой толпой, делать свое дело. Знаете ли вы, что в конце наверняка получите овации?.. И как вас лучше почитать после спектакля? Аплодисменты, цветы?.. — улыбнувшись коварнее, Андре задал последний вопрос с явным практическим интересом.

[icon]https://imgur.com/oWxWgyg.png[/icon]

0


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Good Deeds