Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Пока я говорю с тобой


Пока я говорю с тобой

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sd.uploads.ru/IfnH3.jpg

Персиваль Веттин и Кассандра Олден
Бримстоунский университет, 1882-1883 учебный год

Старинным ножом разрезаю небесный свод
(Он выцвел в июне от солнца твоей любви).
За сводом семь ангелов – тех, что не зная нот,
Поют и поют бесконечный псалом: "Прости".
Но вторить не буду – я верен своим грехам
Как истинный рыцарь, как демон всех невских вод.
Не жди от меня покаянья – я знаю сам,
К кому и когда я пойду за прощеньем вброд
По этим болотам, по руслам иссохших рек,
Где идолы дремлют, где спят подо мхом мечи...
Где в тёмных лесах притаился мой громкий смех
Над собственным страхом найти от всего ключи.

Отредактировано Cassandra Olden (28 марта, 2019г. 12:33:05)

+1

2

"Женщины и кошки не идут, когда их зовут, и приходят, когда их не звали."
Проспер Мериме.

Истина была не в фактах. Она была даже не в том, что если б Перси хорошенько пораскинул мозгами, то мог бы непременно догадаться о намерениях особы, которая отныне состояла в числе счастливых первокурсников Бримстоуна, нося на груди изумрудную нашивку Уробороса. Но в том, что малодушно убежать от встречи с ней у Веттина не вышло.  При всём его желании не обращать на мисс Олден внимания, он часто мог поймать себя на том, что смотрит вслед её плавучей походке, не мигая и не отрывая глаз, потом одёргивает себя резко, неприятно и устремляется вновь по своим делам без всякого желанья обернуться. Но мысли укротить не то же самое, что взгляд, не повернуть их так легко, как развернуться вдруг на каблуках вполоборота и не умчать себя подальше супротив воли.
Тот месяц вышел Персивалю сущей пыткой. Он бегал от девчонки, как мальчишка сам: то прятался в аудиториях, опаздывая на свои же лекции, то спорил с руководством, требуя сделать ему новое расписание. Но вскоре вышел день, когда уже он сам не смог бы скрыться, и всё как будто выходило против вожделенных обстоятельств. В тот день он должен был совместно выступать с профессором Лавуазье в центральном корпусе Бримстоуна, и ожидалось, что их лекция о ведьмах, как обещала общая студенческая оживлённость и, в том числе, обилие гостей, приехавших на эту встречу, должна была всенепременно произвести фурор, став главной темой ноября этого года. Отказаться от неё было бы истинным безумством и верхом невежественного отношения к их с Антуаном дружбе, которое последний бы, конечно же, запомнил надолго. И потому виконту не осталось ничего другого, как мысленно представить себе будущий разговор с Кассандрой, если тому вообще суждено было состояться.
Начавшись с наставления Тристана, что под пером де Веги голосил о том, как женщин наилучшим образом надо разлюбить, тот день был пасмурным, и небо скрыли кучевые облака, предвестники грозы. Весь воздух был пропитан нотками нехлынувшего ливня, и море бушевало неистовыми волнами, грозясь забрать с собой бримстоунскую пристань. Казалось бы, нет лучше атмосферы для историй о ведьмах и о том, как следует от них избавляться, да не тут-то было. Всё было бы ловчей и проще, покуда бы над морем было солнце, но тем труднее было клясть в себе прекрасную чертовку, то без конца её оправдывая, то прилагая недостатки к самым что ни на есть преимуществам. Что делать! Светило бы на небе солнце, то сердце бы повиновалось отрывистым приказам молодого господина, но не теперь, как рьяно оно трепетало в сомнениях под сильными ветрами. Ведь было солнце и другое, и он отчаянно желал его затмить.
И втайне радовался Персиваль, что поступил тогда, в саду, неблагородно. Быть может, время даст Кассандре перебрать воспоминанья, что очень скоро станут сожаленьями. Тогда, для облегчения мужчины, решилось бы, конечно, всё само, и он не стал бы извиваться впредь от этих встреч. Но то ли будет?
То ли будет...
— "...Вот и старайтесь вновь и вновь припоминать ее изъяны; утихнет боль сердечной раны, и улетучится любовь." Пожалуй, в этом смысл есть... — бубнил себе под нос молодой граф, захлопнув том испанского поэта. — Да, так и поступлю! И к чёрту эти женские стенанья, душой не дрогну. Моё сердце — камень.
Так он и продолжал вести себя всё утро, и даже встретился нарочно с нею гордым взглядом, когда вёл лекцию, давая ей понять, что он её увидел и приветствует, но в чувствах подостыл. Забыв, конечно, то, что месяц от неё он прятался по всяческим углам. Однако же, когда урок увидел свой конец, а Персиваль велел студентам передать, что девушку он ждёт в библиотеке, решимость вся куда-то подевалась, оставив за собой смятение и дикость. Что было так некстати в грядущий час.
— Я рассудил, что Вы уж не придёте, мисс Олден.
Случайно или нет, но девушка заставила себя ждать. Ждать граф умел, но с нею очень не любил, и всё же.
— Приятно видеть Вас. Снова. — продолжил он и слабо улыбнулся. — Хотя не ждал Вас встретить здесь, я также не могу Вас не поздравить с успешной сдачей вступительных экзаменов. Большое достижение для юной леди, я полагаю, сулящее внушительные перспективы, что так полезны в наше время.
Он одобрительно кивнул и снял цилиндр, в то время как улыбка становилась напряжённей каждый раз, как Кэсси приближалась к Веттину ещё на шаг.
— Как Ваша тётушка? Надеюсь, она в добром здравии? Вы, может, также виделись с моей сестрой перед отъездом? — забрасывал он девушку вопросами, стараясь отвести беседу как можно дальше от приватных тем.

Отредактировано Percival Wettin (4 апреля, 2019г. 13:49:08)

+1

3

Разочаровываться в людях так привычно. Злые языки могли бы отметить, что для леди Олден это практически рутина. Каждый второй вторник месяца она могла перебирать списки друзей и знакомых, вычёркивая тех, в ком могла успеть разочароваться. Одно имя могло всплыть обязательно. И дело было вовсе не в её нраве, не оставлявшим возможности правильно заводить друзей, о нет. Порой дело было именно в людях. Взбалмошных, пустых, завистливых, глупых, грубых, злых — тех людях, что были способны оценить красоту её личика, но не преминуть заметить, как мало лишь этого качества, чтобы отыскать себе достойную партию или место в жизни. Тех, что смотрели свысока на сиротку без приданного и поместья, с напускной вежливостью заводя беседы, в которых ей частенько предстояло оказаться безмолвным слушателем. Таковые люди, составлявшие великую часть общества, вынуждали быть осмотрительнее, подбирать хороших друзей и надевать маску равнодушия для тех, кто таковыми никогда не станет. Подобно лисице в чаще, где повсюду охотники и ловушки, она научилась чувствовать опасность, научилась избегать её, медленно, но верно шагая к такому жизненному пути, который окажется далеко за этим лесом.
Каждый второй вторник месяца близ имени Персиваля Веттина можно было уверено ставить большой вопросительный знак. Был ли он тем, кого Кассандра сторонилась? Едва ли. Появившись в её жизни лишь раз, он оставил о себе странное, слегка скверное впечатление, но в то же время показался загадкой, которую никому не позволял разгадать, оттого герцогиня с лёгкостью отступила, не стремясь менять этот порядок вещей. И хотя он был есть и останется старшим братом её дорогой подруги, забыть о его существовании казалось делом до безумного простым. До этого лета, когда беседа с ним показалась на удивление лёгкой и приятной, слово этому знакомству было множество лет. Даже Джинни отметила не без удивления, что раньше брат так легко не общался с окружающими, особенно поначалу. И каково же было удивление юной леди, когда уже к концу лета все их беседы свелись к нулю. Усмешка трогала губы: очередной взволнованный собственной репутацией юноша, желающий как можно дальше отодвинуться от не подходящей ему по статусу особы. Смешно было думать, что он другой. Всему виной крошка Джинни, на добросердечности которой могла держаться репутация всего семейства Веттин. Джинни никогда не позволяла себе смотреть на Кэсси свысока, никогда не опускалась до сплетен и никогда не притворялась, словно бы дорожит их дружбой. И за то была бесконечно любима юной леди Олден.
Её старший брат являл собой отныне иную сторону блестящей монеты. Его попытки игнорировать существование Кассандры вызывали усмешку и нагоняли равнодушие на всё то тёплое и светлое, что зарождалось по отношению к нему. Не удостаивая юношу и словом, как он сам того и желал, девушка совершенно выбросила его из головы, увлечённая, покорённая и затянутая с головой в омут приключений, сопровождавших это место. Ей нравилось заводить новых друзей, бывать на мероприятиях и лекциях, ей даже учиться нравилось, легко и весело, как раньше. Первый месяц адаптации дался Кэсси с невероятным изяществом, а её репутация здесь была более чем хорошей, не омрачаемая даже парочкой шепотков детишек, что, не имея собственного мнения, повторяли слова родителей. Так было бы и дальше, но сегодня, посетив необычайно оживлённую лекцию, Кассандра случайно поймала взгляд сэра Веттина, в котором читалось нечто отличное от пренебрежительности. И после, от однокурсниц получила просьбу о встрече.
— Вы не слишком ошиблись в собственных рассуждениях, профессор Веттин, — она и правда не хотела приходить. Какое дело ей было до человека, столь трусливо держащегося за собственное имя, что способного размениваться людьми как вещами? Верно, никакого. Так почему же она всё-таки пошла? Пожалуй, ради того чтобы успеть забрать в библиотеке так долго ожидаемую книгу, теперь слегка прижимаемую к груди. — Вторая встреча за целый день, это действительно приятно, — особенно, если избегать предыдущих целый месяц. — Не ожидали увидеть в одном из лучших университетов Англии, который закончили каждый мой кузен и в котором получала образование моя кузина? — интересно, что сейчас ставилось под сомнение: её знания или способность оплатить подобное обучение? — Благодарю. Здесь Вы правы, хотя не стоит гнаться лишь за сумрачностью перспектив.
Её тон был прохладен, сдобренный только лишь вежливой полуулыбкой и мягкостью каждой реплики. Ему следовало почувствовать этот холодок и прекратить свои затянувшиеся игры, но вопросы продолжали сыпаться как из рога изобилия, старательно игнорируемые Кассандрой, медленно приближавшейся всё ближе, отчего тёмно-синяя юбка платья, напоминающего темноту небосвода, слегка подрагивала, но почти не глядевшей на собеседника, предпочитая пальчиками скользить по книжным корешкам. И когда граф смолк, Кассандра произнесла:
— Его пьесы достаточно забавны и точны в изображениях людских образов. Однако, стихи де Веги мне нравятся больше, — бросая краткий взгляд на находящуюся близ юноши книжку, девушка улыбнулась. — «Терять рассудок, делаться больным, живым и мертвым стать одновременно, хмельным и трезвым, кротким и надменным, скупым и щедрым, лживым и прямым; все позабыв, жить именем одним, быть нежным, грубым, яростным, смиренным, веселым, грустным, скрытным, откровенным. Ревнивым, безучастным, добрым, злым...»
Какой поэтессе не понравятся такие строки? И словно бы на мгновение пленённая красотой рифм, Кассандра перевела на Персиваля взгляд, оторвавшись от созерцания фолиантов и приблизилась, как позволяли рамки приличия.
— В добром, благодарю. Наблюдать всю Вашу семью мне повезло близ начала осени и все они пребывали в добром здравии. Надеюсь, с того момента ничего не изменилось? А Ваша дорогая сестра самым сердечным образом поздравила меня с поступлением, пообещала писать письма и отметила, что Вы станете здесь приглашённым преподавателем, — во взоре карих глаз сверкнули недобрые искорки. — О чём бы я с радостью узнала и от Вас, не прекратись наше общение по Вашему желанию. Так простите же мне мою прямоту и ответьте, зачем начинать его вновь, если Вы так старательно пытались его избежать? 

В обман поверив, истины страшиться,
Пить горький яд, приняв его за мед,
Несчастья ради счастьем поступиться,

Считать блаженством рая тяжкий гнет, -
Все это значит: в женщину влюбиться;
Кто испытал любовь, меня поймет.

Отредактировано Cassandra Olden (4 апреля, 2019г. 12:50:45)

+1

4

Слова девушки противным холодком забрались за воротник, растекаясь по спине и пожирая графскую решимость капля за каплей. Похоже, даже будучи готовым к подобной нелюбезности с её стороны, Персиваль нашёл её весьма неожиданной, забыв, по глупости своей, всю обескураживающую прямоту своей собеседницы, что, в свою очередь, конечно, было сделано никак иначе, чем в угоду её доброму имени и очаровательному образу. Которым, судя по всему, здесь дорожил только он один. Она всего лишь молода и дерзка, сказал себе мужчина, и, в сущности, не понимает, что может стоять на кону. Но увы, никто — даже прелестная и честная Джиневра — не скажет ей печальной тайны его утомлённого сердца. Мисс Олден оставалось лишь прочесть его самой, когда бы она, наконец, открыла себе глаза.
Сарказм Персиваль принял без всякого возражения со своей стороны и даже пропустил немного мягкости в своём напряжённом взгляде, разбавив его краткой усмешкой, сообщающей Кассандре, что он и сам осознал свою ошибку.
— Если я Вас задел, то смиренно прощу прощения. Я не хотел обидеть Вас, сказав, что встреча с  Вами в этом месте стала для меня неожиданностью, и никоим образом не смею умалять Ваших способностей. Пожалуй, мои мысли в самом деле были далеки от этого предположения, покуда мне не посчастливилось лично увидеть Вас здесь.
Он выдавил из себя что-то, смутно напоминающее улыбку — такую же вежливую и отстранённую, какой только что одарила его Кассандра, и поднялся из-за стола. За сим последовал внезапный грохот: стопка неразобранных фолиантов, задетая нечаянно Веттином, в то же мгновение с шумом рухнула на пол, подняв на воздух целую пылевую тучу. Персиваль взмахнул рукой в попытке развеять облако и несколько раз чихнул, проворчав себе под нос что-то про "извечный бардак", и вдруг развеселился оттого, что его несвоевременная неуклюжесть и сама могла бы позабавить мисс Олден. Он успел лишь наклониться, чтобы поднять томик Де Веги, вернуть на его законное место, и уже собрался было встретиться с её сияющим лицом, как всегда случалось, когда Кэсси заливалась громким смехом, стоило её лишь рассмешить, но, поднявшись, ощутил лишь горечь и гнев, вызванные вновь её словами.
—В таком случае, простите мою и Вы, потому как Вас, похоже, совсем не беспокоит чувство такта, раз Вы так яростно всяким образом стараетесь меня задеть.
Перси почти слышал, как его хвалёное самообладание дало звонкую трещину. Графу хватило всего лишь одного шага, чтобы настигнуть девушку, возвысившись над ней чёрной тенью. Казалось, будто он едва сдерживался, и эта тень касалась его мыслей, запутавшихся в омуте потемневших глаз. И взгляд бы просветлел, ровно как разум, если б только мог он не простить ей всех этих выпадов. Но то ли было б истинное чувство?
Сложа за спиной руки, он стал к ней ближе ещё на шаг, сжимая кисть в другой ладони и прогоняя ярость. Приглушённый голос, иногда совсем ниспадая до полушёпота, доносился до Кассандры тёплым дыханием с такого расстояния, которое бы вряд ли одобрила её тётушка.
—«В обман поверив, истины страшиться, пить горький яд, приняв его за мед; несчастья ради, счастьем поступиться, считать блаженством рая адский гнет: все это значит — в женщину влюбиться...» Стихи его и правда хороши, хотя о персонажах я сказал бы, что они изображаются в довольно сатиричной манере, — едва-едва, он отстранился. — Я Вам отвечу, коль уж Вы так рьяно желаете разъяснить этот вопрос, но вовсе не могу обещать, что мой ответ придётся Вам по душе. Поэтому прошу Вас быть немного лояльнее, поскольку то, что я скажу, не выдумано мной, а мнение общепризнанное.
Вдохнув поглубже для смелости, будто готовясь защищать распотрошившего целую деревню вампира-маньяка, он откашлялся.
— Уверен, что Ваше положение для Вас, мисс Олден, никакой не секрет. Однако Вы очаровательная молодая леди, которой, как и полагается в нашем обществе, несмотря даже на отсутствие соответствующего приданого, следует серьёзно озаботиться поисками подходящего жениха. Но в нашем обществе, надо заметить, также полагается заключать взаимовыгодные партии для обеих сторон и, желательно, со схожим статусом обоих партнёров... — даже разозлившись на Кассандру, Персиваль старался не обидеть её вновь и всячески пытался подобрать нужное слово, чтобы смягчить сию печальную правду. Ведь знать её — одно, но слышать от другого — то ещё удовольствие. — Наши с Вами разительно отличаются. И хотя, признаюсь, после долгих колебаний я счёл, что они не стали бы серьёзным препятствием, иные моего статуса строго осуждают возможность подобного союза.
Но, как Вы выразились, прекратились наши отношения совсем не поэтому. Окончательную точку в них поставила Ваша тётушка, которая, как оказалось, с большим рвением прочит Вас мне в невесты, не забыв несколько раз упомянуть, каким чудесным и удачным обернётся для Вас этот брак, несмотря на... несмотря мой «крайне неприятный характер», чего я отрицать, конечно, не смею. И потому, насколько Вы и сами можете рассудить, самым удобным и логичным действием с моей стороны было постепенно прекратить наши встречи. И они бы вряд ли возобновились так скоро, не окажись Вы здесь, и, может, лучше бы Вы в самом деле не пришли сюда, поскольку я...
— Кхм-кхм! — откуда-то из-за спины девушки раздался истинно библиотекарский кашель. — Мистер Веттин!
— ...миссис Норрис, — его голос упал. Перси сдержанно кивнул смотрительнице библиотеки, возвратив то расстояние, что было между ним и первокурсницей, в допустимую норму. Но взгляд библиотекаря даже теперь не предвещал ничего хорошего. Миссис Норрис, невзлюбившая бывшего охотника задерживать казённые книги и частенько таскать их из преподавательской секции без её ведома, яростно сверкнула глазами в направлении свалившейся стопки фолиантов, улёгшейся неровной кучкой прямо за спиной Веттина. Последний, уловив её взор, уповая на свой временный статус лектора Бримстоунского Университета, на свой страх и риск поспешил скорее от неё отмахнуться.
— Не беспокойтесь, я здесь прибе...
— Ещё как приберёте! Как студенток зажимать между полок — пожалста, а как книги за собой убрать...! — её голос разносился эхом в тишине библиотеки и, отскакивая от высоких сводов стен, гулял меж высоких полок, вгоняя в краску и без того зардевшиеся алые корешки.
— Что?.. Но это не мои книги! И я... Никого я не зажимаю!
Перси ещё больше раскраснелся, возражая миссис Норрис, смущённый тем, что его, ко всему прочему, поймали с поличным. Весь его холодный и гордый мир рушился изнутри под её ехидной ухмылкой и насмешливым взглядом, а с ним вместе тонул корабль и его репутации. Судя по всему, добившись своего, старуха усмехнулась и скрылась за стеллажом. Двое вновь остались наедине друг с другом.

Отредактировано Percival Wettin (5 мая, 2019г. 10:30:07)

+1

5

— Отсутствие такта всё же лучше, нежели чрезмерное его присутствие, так явно Вами демонстрируемое и задевающее много сильнее, — строго, почти с надрывом произнесла девушка, надеясь, что в тоне не отразился весь тот букет противоречивых чувств, которые она испытала, впервые узрев шоу виконта. Тогда всё было: удивление, смятение, злоба, ярость и постепенное успокоение, о которых нельзя было никому рассказать, дабы не опорочить сразу обе репутации. Да и жаловаться Джинни на выходки брата казалось бесчестным и глупым, не хотелось лишний раз её тревожить или огорчать. И сейчас, давая тем эмоциям волю, выговариваясь единственному, имеющему право услышать, Кассандра не боялась реакции, не боялась злобы и гнева, что распирали темноволосого. Он приближался так быстро, переполненный злобы таким трудом сдерживаемой, а девушка лишь заглядывала в омут глаз, где та плескалась до края и осознавала, что это правильно. Хоть немного эмоций от того, кто заставил её пройти через всё это. Хоть немного злости от того, кто стремился всегда владеть собой. И пускай расстояние меж ними сократилось непозволительно, это не имело значения, пока девушка могла смотреть в глаза юноши и видеть там грозу. 
— «Кто испытал любовь, меня поймет», — её голос не дрогнул, взгляд не отводился и пускай тело натянулось подобно струне, светлокудрая старательно скрывала нарастающее волнение. Она мечтала, чтобы этот процесс был односторонним, мечтала упрятать собственные переживания в столь далёкий угол, что там о их существовании забудут. Но вот наступил момент обсуждений и всё с начала, её вновь тянет в тот же омут и назад пути нет. А она даже спастись не пытается, бросая лишь одно резкое. — Рискните.
Последующие речи были способны довести до истерики: очередной, как верить не хотелось и всё же. Правота давила на плечи непомерным грузом, осознание её сжимало сердце до боли. Почему? Почему хоть раз она могла ошибиться в человеке и видеть дурное там, где его нет? Почему всё так предсказуемо, отчего одно и то ходит поблизости и закольцовывается, вынуждая Олден переживать всё раз за разом? Хотелось кричать, плакать, злиться, кидаться бесценными книгами, но девушка окаменела, жадно ловя каждое слово, подобранное с избирательнейшей вежливостью. Словно ей нужно было как можно больше игл в собственную душу. «Разительно отличаются», «после долгих колебаний», «моего статуса» — Персиваль выжигал каждое слово где-то в её разуме. Как всё это мерзко и глупо, как чудовищно гниёт всё это общество и им придуманный порядок, как портят они всё и вся чего коснутся! И как гадко вынуждают поступать. Очередная усмешка на побледневших губах. Конечно, тётушка не могла не приложить собственной руки. Её забота способна удушить в своих объятиях, её забота пропитана лживыми надеждами и желанием сбыть неудобную родню. Неужели она на что-то надеется с такими как Веттин? Неужели ей хватает ума в подобное верить?
Прижимая к груди вожделенную книжку, девушка прилагает все усилия, чтобы затолкать слёзы как можно дальше и не позволить виконту видеть подобное эмоциональное падение. Не стремясь вникать в перипетии меж ним и библиотекарем, она лишь сдержанно улыбается подошедшей, отзывавшейся о ней как о исключительно хорошем читателе. Что же, её репутация была явно лучше репутации юноши, которого стремились масштабно опозорить, не брезгуя ни одним средством. И, неожиданно для самой себя, стоит только им вновь остаться наедине, она начинает смеяться, приглушённо, но часто, опустив взор в пол и скрывая непрошеную улыбку. Кажется, это сродни истерике. Но ситуация столь комична, что не смеяться Кассандра не могла. Лишь поборов столь странный приступ веселья, она подняла на юношу взгляд.
— Разумеется, ведь зажимать стоит лишь студентку, за душой которой есть хоть какое-то наследство, а не его отсутствие, вызывающее Ваши долгие, несомненно мучительные колебания, — тяжело выдохнув, теперь уже Кассандра наступала, вновь непривычно сокращая расстояния, врываясь в личное пространство человека и не оставляя там места. — Немного больше смелости и меньше странной логики, мистер Веттин и Вы бы ещё смогли выйти из этой ситуации джентльменом. Вы могли поговорить непосредственно со мной, узнать, что меня совершенно не интересует замужество именно с Вами, потому как ложных иллюзий насчёт юношей высшего общества я не питаю, в отличие от моей уважаемой тётушки. Я бы сообщила, что её поползновения обоснованы лишь желанием как можно скорее избавиться от бремени заботы обо мне и посоветовала не принимать их близко к сердцу. Я бы сказала, что сочла Ваш характер в большей степени приятным и была бы рада продолжить общение, приносившее мне подлинное удовольствие. И, возможно, я бы сказала Вам ещё множество приятных слов, забавных или интересных, чтобы уменьшить количество неприятного осадка от подобного разговора, — на секунду голос предательски дрогнул и девушке пришлось опустить голову, выдыхая с лёгкой дрожью. Но взяв себя в руки, она вновь подняла взор, искрящийся невысказанным разочарованием. — Вместо этого Вы лишь стали очередным доказательством того как низко может пасть юноша, желая трусливо спасти свою репутацию от намёков и слухов, связанных с особой не его статуса. Я не обязана слушать от Вас то, в чём прекрасно разбираюсь. Целую лекцию можно провести, рассказывая в деталях, как меняются их лица и лица их матерей, стоит только возникнуть возможности симпатии, способствующей появлению в семье той, кто ничего материального в неё не принесёт. Я не хотела...я надеясь, что Вы будете Выше этого... Вы казались мне выше этого... но Вы такой же как и все...
Обречённо кивая собственному умозаключению, Олден слегка отступает, ощущая, что в этой беседе точку следует поставить как можно скорее. Ей хотелось иного исхода. Тогда, летом, она приняла бы извинения, сгладила ситуацию и позволила всему забыться, сохранив к человеку своё доброе расположение. Теперь же разочарование вновь шагнуло в заколоченные двери сердца, найдя крошечную лазейку.

+1


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Пока я говорю с тобой