Brimstone
18+ | смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » У всех на глазах.


У всех на глазах.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s8.uploads.ru/JV8un.gif

Bertram Murray, Eloise Seymour
Время и место
7 ноября 1886 года, Лондон, книжная лавка Хадчарс на Пикадили, где каждую первую пятницу нового месяца уже третий год к ряду собирается литературный клуб Савил.

В мире условностей и правил приличия невозможны взаимоотношения, основанные на искреннем чувстве. Друзей, врагов, возлюбленных и даже любовниц выбирают из узкого круга тех, кого считают себе ровней по происхождению, состоянию и положению в обществе. Система ценностей господ из знатных домов Лондона извечно вращается вокруг определённого набора конкретных качеств, недостижимых порою, посему лицемерие средь них давно уже не считается зазорным, более того, умелое подобострастие стало ныне признаком хорошего тона. И для того, чтобы оставаться в глазах многочисленных приятелей честной женщиной и честной писательницей, Элоиза научилась довольствоваться лишь внешним изяществом, в то время как в ней самой слишком глубоко проросли цинизм, прагматизм и притворство. Что станется, если в этот идеально ровный, дотошно выверенный очерченный мелом круг допущений ворвётся призрак из прошлого. Сумеет ли он благодаря особой проницательности небанально мыслящего человека углядеть в этом чёрством сердце что-то невысказанное? Посмеет ли? Не остерегётся проявления инакомыслия? Ведь в этом мире лишь королеве дозволено делать всё, что вздумается, у всех на глазах.

Отредактировано Eloise Seymour (18 марта, 2019г. 19:18:11)

+1

2

Взгляд Бертрама упал на книгу с бирюзовой обложкой и названием «Волны». В неё была вложена закладка где-то в самой середине, но Мюррей не приступал к прочтению книги. Её не читала и Элизабет. Эта книга появилась здесь, когда мисс Парсон, как она сама представилась, обратилась к ним со своей проблемой. Мисс Парсон заявилась к Мюррею с этой самой книгой и несколько раз начинала читать тот рассказ, который она отметила закладкой. Бертраму поначалу казалось, что эта женщина была не в себе, ему едва удавалось прервать её и узнать, что же ей было нужно. Когда он уже начал выходить из себя и думать, что мисс Парсон следовало выпроводить за руку, ему удалось наконец-то остановить её выразительное чтение вслух.
— Мисс Парсон, последний раз, или Вы расскажете, зачем пожаловали в агентство, или я помогу Вам покинуть помещение.
— Вы слышали, что я сейчас только что прочитала? Он пропал! Прямо у неё на глазах! Исчез! Растворился в утреннем тумане! Прямо как мой Джон!
— У Вас кто-то пропал? — наконец-то хоть что-то.
— Да! Мой жених, Джон! Я только недавно приобрела эту книгу, прочла и думала, как мы похожи с героиней, как схожи наши судьбы и мысли. А после этого мой Джон пропал, как и Генри в книге! Только подумайте, возможно, эта Элоиза Сеймур предсказала его судьбу! И ещё несколько судеб! Вы только взгляните, здесь же вовсе не один рассказ! И везде пропадают люди, — мисс Парсон была очень взволнована, то прижимала книгу к груди, то протягивала её Мюррею, словно хотела, что бы он сам взглянул на написанное в ней. При этом мисс Парсон натянуто улыбалась, словно её улыбка была нарисованной и притворной.
— Давайте сейчас оставим книгу, — Мюррею пришлось помочь Парсон положить книгу на столик, — и Вы мне расскажете о Джоне…
Удалось выяснить, что с Джоном Граймсом она познакомилась через колонку в газете. Ему было тридцать лет, в Лондоне он совсем недавно, прибыл из Шотландии и… И собственно все. Мисс Парсон знала о нем сущую ерунду, но не могла даже точно назвать, чем Граймс зарабатывал на жизнь или где в Лондоне он квартировался. И называла при этом себя его невестой. 
У мисс Парсон были необычайно красивые глаза ярко-голубого цвета, словно ясное небо. Это собственно все, что хорошего можно было сказать про эту особу. Ни изяществом, ни умом она не отличалась. Её единственной отдушиной были книги, а за Граймса она ухватилась, как за последнюю соломинку. Похоже, Граймс оказался намного умнее, и не удивительно, что он сбежал от мисс Парсон.
Мюррей не стал давать Парсон ложных надежд и обещаний, сказал, как видел это в действительности. Девушка не приняла его слова, сочла ложью. Она была уверена, что Элоиза Сеймур обязательно должна была знать, где находится Граймс, и не хотела принимать очевидного. Таких, как мисс Парсон, мог научить лишь горький опыт. Сначала Мюррей был готов согласиться принять оплату за розыск Граймса, а потом, через несколько недель сообщить о тщетных поисках. Искать Граймса в действительности он не планировал, мужчина, должно быть, уже вновь писал в газету, но под другим именем. Но это было слишком жестоко, брать с этой молодой особы деньги за такой пустяк. За ней не стояло громкого имени или титула, она работала гувернанткой в хорошем доме, брать с такой деньги было неприемлемо для Мюррея. К тому же, работать над этим делом он не планировал. Но если бы он отказал Парсон сейчас, та понесла бы свои сбережения другому частному сыщику. В итоге они условились, что Мюррей возьмется за розыск Граймса, а оплата будет произведена по результату. Оставалось надеяться, что мисс Парсон в этот же день не пойдет обходить всех частных сыщиков ради более удачного и быстрого разрешения её ситуации.
И все же, мисс Парсон утверждала, что Граймс растворился перед ней в один миг, ровно как это описывала Элоиза Сеймур. Мюррей держал в руках книгу и все же спустя несколько дней решил хотя бы прочитать тот самый рассказ, который так хотела ему показать Парсон. Он раскрыл книгу на заглавной странице, прежде чем перейти к месту с закладкой. С неё на Бертрама смотрел фотопортрет писательницы Элоизы Сеймур. Монохромное изображение, в овальной рамке, с резкими тенями. Это имя казалось ему чудовищно знакомым, словно когда-то он повторял его дни напролет.
Кажется, теперь у него появился собственный интерес назначить встречу этой Элоизе Сеймур, чтобы убедиться лично. Он хотел ошибиться и обознаться, правда хотел.
Найти издательство оказалось достаточно просто, Мюррею удалось даже выведать адрес, где жила миссис Сеймур. Но он не мог просто заявиться к ней домой и переходить от вопросов с расследованием к вопросам личным. Это было неприемлемо. Там же, в издательстве, Бертраму удалось узнать, где можно было встретить Элоизу Сеймур. Одним из таких мест оказался литературный клуб на Пикадили. Это была настоящая удача.
Мюррей этим летом познакомился за игрой в лаун-теннис с Адамом Крауном, адвокатом. Адам был увлеченной натурой, и среди его интересов была и современная проза, однажды он даже предлагал Бертраму посетить вместе с ним один литературный клуб. Похоже, сейчас было самое подходящее время принять его предложение. Адам подтвердил предположения Бертрама, убедив его, что и правду знаком с миссис Сеймур и мог бы представить его ей. Правда, он выпытал у Мюррея зачем ему было нужно. Бертраму ни к чему было лукавить, он рассказал про книгу и про то гиблое дело, за которое взялся. Умолчал лишь об одном.
В пятницу Мюррей вместе с Крауном пришел в литературный клуб «Савил». После выступления путешественника, который представил узкой публике свои очерки о путешествии по реке Амазонке, наступила небольшая пауза. Некоторые продолжили обсуждать представленные очерки, когда как Адам Краун подал знак Мюррею и они вместе направились к группе людей, среди которых была Элоиза Сеймур.
Уже не Алингтон, это точно. Он стремился угадать в этой женщине Элоизу Алингтон, но получалось с трудом. Прошло не меньше двенадцати лет, если не тринадцати, с их последней встречи. Ни к чему конечно было ворошить старые воспоминания, но Мюррей уже как больше года оставался в Лондоне и хотел бы восстановить некоторые утраченные связи.
Элоиза, твои письма уже давно разъело морской солью. Ни чернил, ни бумаги, лишь крупицы воспоминаний, но и их начала разъедать морская вода.
Годы спустя образ Элоизы размыло вовсе, и сейчас перед ним стоял словно совершенно новый человек.
Начнем знакомство с чистого листа, миссис Сеймур? Я найду для нас чернила.
— Мистер Линч, миссис Сеймур, миссис Хатчинсон, позвольте мне представить моего хорошего друга, капитана Бертрама Мюррея, — представил его Адам. Быть представленным Элоизе дважды было чем-то необычным. В этот раз все было гораздо осмысленней. Мюррей пожал руку мистеру Линчу, затем в легком поцелуе коснулся тыльной стороны ладони каждой женщины, которым его представили. Лишь на долю секунды он уделил Элоизе чуть больше внимания, удержав на ней свой взгляд, как бы спрашивая «Узнала?»
Он надеялся, что хоть одним невинным жестом Элоиза дала бы понять ему, что помнит.

+1

3

Солнце ещё не скрылось за горизонтом, а море уже было совсем не отличить от неба. Мутное белёсое марево парило над ним, ещё более размывая и без того почти незримую границу, создавая причудливую аллюзию пространственной аномалии, в которую оказался погружённым отрезок береговой линии, где по кромке воды спешила за ускользающим неумолимо силуэтом совсем ещё юная девушка. Её атласные туфельки утопали в рыхлом и мокром песке, заставляя сбавлять шаг. Бедняжка сбилась с дыхания и ,наконец, обессилев, прекратила свой бессмысленный бег.
- Остановитесь! Постойте, же! Мне никак не поспеть за Вами! - Восклицает Оливия, воздев руки в пустоту. Но тот, кого преследовала она, поглощён туманом, который накрыл его тяжёлым пологом и теперь таился недвижно у самых её ног.
                                                                                                                                              Элоиза Сеймур , “Волны” (с)

Барон Джозеф Чанинг, учредитель и бессменный лидер клуба "Савил", происходил из знатного английского рода, представители которого в той или иной степени отличались особым талантом - организовывать вокруг себя людей изящного ума и высокого происхождения. Так получилось, что более всего этому уважаемому мужу льстила идея о творческом просвещении и, повинуясь сиюминутному порыву, он отгородился от мира финансов и крупных брокерских сделок, предпочтя скрупулезному и нудному счёту кич начинающих поэтесс и амбиции тех, кто, будучи ещё не узнанным толпою, без малого возомнил себя литературным достоянием нации. Явившись миру человеком публичным, известным меценатом и спонсором, барон достиг такого уровня всеобщего обожания, что любая попытка обосновать подобное к нему отношение воспринималась дерзостью и каралась исключением из круга общих знакомых. Элоиза не выносила этой его неопровержимой уникальности. Женщину раздражали его угловатые и резкие черты, его вздёрнутый нос и, наконец, его совершенно глупая, неосмысленная бравада в отношении её персоны. Подумать только, барон Чаннинг считал себя её покровителем и хвастал о том на каждом углу старого города! Однако, госпожа Сеймур не давала никакой возможности догадаться о своих переживаниях. Умея ловко производить полное и неповторимое впечатление безграничного покоя, гордости и достоинства, она с честью выдерживала нейтральную ноту, не соглашаясь, но и не опровергая подобные умозаключения.
В любом случае, Элоиза любила приходить на заседания клуба, даром что книжная лавка в центре Лондона была не самым подходящим местом для проведения таких мероприятий, слишком праздным и неуютным. Впрочем,  всё лучше, чем обеденные залы чьего-нибудь загородного поместья, где, без преувеличений, каждый предмет интерьера, укутан тяжёлыми и смятыми драпировками, впитавшими в себя тлетворный дух пыли и смрад. Писательница предпочитала им Хадчарс, именно такую, нарочито отстранённую, даже официозную, обстановку, позволяющую ей не сближаться с радушными хозяевами и не мерить дни обязательствами перед приятельством подобного толка, сохраняя между тем видимость участия и оставаясь заметной фигурой в кругах единомышленников.
Как известно, целью клуба “Савил” было просвещение общества и собственное развлечение. Но в основном сюда приходили за вторым, прикрываясь для порядка первым. Вот и сегодня, жаждущие внимали россказням оборванца и плута, выставляющего свои похождения записями самого Джорджа Рокфорда, покорителя Африканских саванн, не иначе.
- Чрезмерно приторно и скучно, не считаете? - Сказала Элоиза вполголоса, склонившись едва к миссис Хатчинсон, дамочке с имперскими предрассудками, но богатым воображением, подарившим английским барышням серию книг о необычайной Мэри Кингсли - авантюристке и путешественнице, умеющей в любой ситуации сохранять богоугодный вид. Нужно заметить, романы этой старой девы оказались весьма и весьма популярными. А после того, как Мэри упомянула по случаю сама герцогиня Аргайл, восхитившись её остроумием и неустрашимостью, водить дружбу с автором книг о ней стало модным.
- Будьте снисходительны, милая, не каждому дано переложить свои впечатления на бумагу, - Хатчинсон сухо улыбнулась и даже сделала вид, что ударяет в ладони, привечая чтеца, раскрасневшегося от волнения и восторга публичного выступления. - Должно же им как-то реализовать свои амбиции, - добавила она, поднимаясь со стула, обитого мягким бархатом. - Зачем же ещё тогда существуют клубы, подобные этому? - Сопровождаемые воздыхателем миссис Хатчинсон дамы вышли в соседний зал, чтобы позлорадствовать ещё немного и развлечь скуку злословием. Там их и прервали.
Обычное, казалось бы, дело - представление нового гостя, но, встретившись взглядом с капитаном Мюрреем, Элоиза застыла на пару ударов сердца, чуть приоткрыв рот, для того, чтобы сделать глубокий вдох. Ей разом стало как-то душно и совсем нечем дышать. Она спешно отвернула лицо, как будто бы за тем, чтобы удостовериться, не начались ли следующие чтения, а когда повернулась вновь, уже не сохранила и тени былого смятения.
- Чрезвычайно приятно видеть среди нас кого-то нового. - Женщина сделала улыбку и склонила голову в приветствии. - Вы тоже намерены читать сегодня? Что-нибудь о путешествиях к далеким берегам, морских сражениях и невообразимых глубоководных тварях, вгрызающихся в остов военных кораблей, желая утянуть их в пучину? - Голос писательницы не дрогнул, но звучал чуть приглушённо, словно она боялась потревожить кого-то спящего, а может и свою память о человеке, который когда-то всколыхнул её сердце.

Отредактировано Eloise Seymour (23 марта, 2019г. 12:56:16)

+1

4

Расстояние между ними чуть больше вытянутой руки, но каждое мелкое движение Элоизы осталось видимым для Бертрама. Только интерпретировал он это по-своему. Миссис Сеймур отвела свой взгляд, но разве так в обществе встречают новых знакомых? Мюррею казалось, что в первые секунды знакомства человек только и занят, что оценивает внешние качества, пытаясь предположить характер человека, смотрит на одежду, пытаясь сопоставить уровень дохода, вхож ли человек в те же круга, что и он сам. А миссис Сеймур, кажется, пыталась избежать встречи с ним взглядом.
Но уже через мгновение, стоило Бертраму отстраниться и поравняться с Адамом, Элоиза взглянула на него. В этом взгляде не было ни тени прежних чувств, в нем, Мюррей мог поклясться, не было настоящего интереса. Однако Элоиза просчиталась, решившись играть в незнакомцев. Адам Краун ничего не сказал про то, что Бертрам служил именно во флоте Её Величества, он вообще не обозначал род войск. А Элоиза сделала акцент именно на этом, недвусмысленно указывая на свою осведомленность. Значит, узнала, и это вызвало легкую улыбку на губах Бертрама. Если Элоиза хотела играть в незнакомцев, то её маска могла совсем скоро спасть, это мог заметить не только Бертрам. Указывать на это, обращая на это внимание мистера Линча и миссис Хатчинсон, Мюррей не стал и решил подыграть Элоизе.
За прошедший год, что Мюррей провел в Лондоне, он привык отвечать на подобные вопросы. В первое время это всегда вызывало старые воспоминания, и холодный пот бежал по его спине, но Бертрам быстро уяснил, что людям не обязательно знать правду. Не всю. Всю правду не знала даже родная сестра Бертрама.
Так и сейчас, Мюррей решил показать Сеймур лишь ту часть, которую можно выгодно подать. А об остальной следует забыть и ему самому.
— Нет, — он набрал в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнуть. Говорить все равно было непросто. Да, Элоиза, вот я сейчас стою перед тобой в гражданской одежде и больше никогда не одену форму. Да, Элоиза, я упустил многое в своей жизни ради глупой мальчишеской мечты. Да, Элоиза, мне есть что рассказать, но делать это я конечно же не буду. Да, Элоиза…
— Во всяком случае, не в этот раз. Мне есть, конечно, что рассказать, но даже спустя год после того, как я покинул службу у Её Величества, я не думал зарабатывать славу и деньги на этих рассказах, — дальше обычно следовал вопрос, почему Мюррей покинул службу. Кажется, миссис Хатчинсон хотела это спросить, но её опередил Адам, вставив свою реплику.
— Когда я рассказывал Бертраму об этом клубе, я говорил о том, кто ещё помимо меня посещает «Савил». Мой друг сказал, что даже читал некоторых из тех, кто выступает в этом клубе. Я решил познакомить его с нашим обществом, возможно, тогда он решится начать писать, — Адам, как всегда с располагающим лицом, обращался к трем людям и вплетал в разговор нужную нить. Все же Бертраму было необходимо расспросить Элоизу про её книгу, и желательно не делать из этого много шума.
— У моей сестры в библиотеке есть Ваши книги, миссис Сеймур, что-то из них я даже читал, — Мюррей старался не задерживать свое внимание исключительно на Элоизе, — а с Вашим творчеством, миссис Хатчинсон, я, кажется, знаком не был.

+1

5

Оливия уже не числила времени, не знала, сколько бродит она по пенной кромке в надежде отыскать путь сквозь непроглядную белёсую мглу, в которой земля сливается с небом, а ночь сливается с днём. И не было никого в этом тумане. Только волны бросались к ногам с надрывным стенаньем, оплакивая ещё одну душу, пленённую иллюзорным маревом.
                                                                                                 Элоиза Сеймур, “Волны” (с)
Но что Это? Смутная улыбка, коснувшаяся его губ. Насмешка? Ухмылка? Завуалированная горечь? Но разве можно вообразить себе, что Элоиза Сеймур, достопочтенная вдова и уважаемая леди бросится в объятия давно истлевших воспоминаний. Эдакая несуразность.
Тревога задрожала в её груди, застучала гулко, разгоняя кровь и окрашивая щёки лёгким румянцем, который, хвала Богам, легко можно было списать на духоту замкнутого пространства или на бокал “Vin Mariani”, осушенный ею несколькими минутами ранее. Элоиза поняла, что допустила промашку. Но где? И в чём она заключалась, увы...
- Действительно, невежливо с моей стороны так набрасываться на вас с расспросами. Даже чудовищно, пожалуй. Не могу представить, каково это, на столько лет расстаться с обыденной жизнью, отринув все былые привязанности, отдать на заклание авантюрному служению перспективы и намерения, оставить тех, кого вы любили. - Элоиза раскрыла веер и несколько раз взмахнула им, сдувая с лица жар, всколыхнувшихся от этой неожиданной встречи чувств.
- Кого сейчас ты любишь, милый Бертрам? Море? Верно, море. Единственная твоя настоящая страсть. - Последние слова она так и оставила невысказанными, разве что Мюррей за время странствий научился читать мысли...
Кто знает, что ответил бы он на эту явно провокационную трель, и ответил бы хоть что-то вообще, но в разговор вмешался Адам, который совершенно бесцеремонно перебил миссис Хатчинсон, опередив её лишь на долю секунды. Дама бросила на адвоката гневливый взгляд, который был им бессовестно проигнорирован.
- Вы интересуетесь женскими романами? Нисколько не поверю. - Обращаясь к Бертраму Элоиза сохраняла видимость радушия, тогда как на самом деле отдала бы всё что угодно, чтобы поскорее скрыться из его вида и не бередить более душу  ни себе, ни ему.
- Это вы решительно зря, - отозвалась писательница на заявление Мюррея о неосведомлённости, касательно творчества миссис Хатчинсон, - я считаю, каждому мужчине следует прочесть хотя бы одну книгу о Мэри Кингсли, чтобы понять, наконец, на что способна настоящая леди, и что круг её интересов не ограничивается акварельным рисунком, новой модой и вознесением собственного мужа.  - В ответ на свою реплику миссис Сеймур получила благодарную улыбку от той, кто выдумал образ авантюристки и путешественницы.
Приободрённая Хатчинсон пошла в атаку. Все знали, в каком состоянии находилась она после замужества. Так получилось, что её супруг оказался человеком прагматичным и приземлённым. Одухотворённая миссис тяжело переживала своё разочарование, но вскоре утешилась мыслью о благосклонности фортуны, которая посылала ей воздыхателей, поражённых её творчеством и, конечно, её породистой, аристократичной красотой. Теперь известная в широких кругах писательница избрала целью своих терзаний отставного капитана, позарившись его мужественностью и внутренней силой. Линч, разом потерявший расположение своей дамы, выглядел совершенно обескураженным. Вероятно, ему стоит сегодня напиться, ведь ничто не повторяется дважды.
- Не откажите мне, господин Мюррей, - Хатчинсон протянула ему руку, требуя участия, - составьте мне компанию, а я расскажу вам о том, чего вы лишились. - В соседнем зале прозвучал тоненький голос колокольчика, который предвещал начало очередных чтений. Господа, заинтересованные в продолжении вечера раскланялись со своими собеседниками и поспешили рассесться на места, предвкушая очередное повествование. Воспользовавшись случаем, Элоиза ещё раз заверила собеседников в своём почтении и покинула их, заняв свободное место в последнем ряду стульев, расставленных полукругом лицом к помосту, выполняющему роль импровизированной сцены. С мыслимым усилием она создавала вид участия, всё естество её сейчас было обращено  в созерцание дней давно минувших и, как оказалось, не позабытых до сей поры.

+1

6

В словах Элоизы он прочитал укор, но это не тронуло его сердце, если на то рассчитывала миссис Сеймур. Любил ли он Элоизу? Стоило спросить об этом его лет тринадцать назад, и Бертрам бы ответил, что да. Сейчас прошло слишком много времени, и произошедшие между ними Мюррей не мог назвать никак иначе, чем глупой влюбленностью. После этого Бертрам ещё несколько раз влюблялся, ещё раз был помолвлен, но итог был всегда один.
От былых чувств в душе осталась лишь выжженная трава, а в случае с Бертрамом – статуи античных божеств на дне морском. Он надеялся, что встреча с Элоизой всколыхнет былое, и он вспомнит. Но его душа осталась глуха к зову сердца. Кажется, он и вовсе разучился любить и привязываться. У каждого человека было свое проклятье, ведь так?
И пусть окрыляющих чувств он уже не испытывал, интерес к Элоизе у него оставался. Бертраму хотелось поговорить с ней подальше от притворства светского общества, узнать, как сложилась её жизнь. Не из уст Адама, а от самой миссис Сеймур.
Но эти слова, метко пущенные в Бертрама, посадили в нем росток сомнений. Могла ли Элоиза ещё сохранить чувства к нему? Её притворство – это желание забыть прошлое или взращённая годами обида? Если так, то обижать Элоизу Бертрам никогда не хотел, и им действительно было о чем поговорить, разобраться в прошлом и недосказанном.
А вот знать от миссис Хатчинсон о том, чего он лишился, Бертрам вовсе не хотел. Искорки в глазах этой женщины можно было интерпретировать лишь однозначно. Но не будь здесь Элоизы, во внимании миссис Хатчинсон не было бы проблем, однако миссис Сеймур была все ещё здесь. Ему ничего не осталось, кроме как взять миссис Хатчинсон под руку и сопроводить её к выбранному месту. Новая знакомая, словно специально, прошла дальше, оставляя Элоизу Сеймур позади. Мюррей не смел сейчас обернуться и выдать свой интерес к другой особе.
Адам специально сел рядом с Элоизой, в надежде получить ответ на один вопрос. Мистер Краун  был не менее наблюдательным, чем его друг и теперь отказывался верить вовсе, что был пропавший человек и связанные с этим рассказы миссис Сеймур, и спросил:
— Мой друг расспрашивал о Вас, — Адам наклонился к уху Элоизы, опуская свой голос до шепота, — Утолите моё любопытство, Элоиза, и скажите, Вы были знакомы с Бертрамом ранее? Для чего Вам эта игра в незнакомцев?

+1

7

Мой дорогой Бетрам, я всё ещё уверена, что с тобой я была счастлива абсолютно. Ты был для меня всем, о чём я только могла мечтать. Не думаю, что в целом мире кто-то был счастливее, чем были мы. Но я приняла единственное верное решение и делаю то, что кажется мне правильным. Я просто не могу и дальше портить тебе жизнь. Мне несказанно жаль, что мы не сможем пережить всего этого заново.
                                                                                               Из писем Элоизы Алингтон

Элоиза искренне пыталась вслушиваться в монотонный голос следующего чтеца, но она никак не могла сосредоточиться и уловить сути повествования. Её мысли, подобно поэтической строчке, которая живёт сама по себе, метались от одного образа к другому в надежде отыскать опору, способную вернуть ей концентрацию. Женщина не замечала, что к ней подсел мистер Краун ровно до того момента, как он заговорил, склонившись к её уху на минимально разрешённое правилами приличия расстояние.
- Вечно вы находите тайнопись в каждом абзаце, милый Адам. - Миссис Сеймур улыбнулась, не подавая повода думать о своём временном помешательстве. Ей понравилась эта милая фамильярность, и она не стала отмахиваться от беседы, хоть и поспешила перевести разговор в иное русло, заверив своего собеседника в беспочвенности его доводов. 
- Оставьте, всё это пустое. - Женщина не удержалась от быстрого взгляда в сторону, опустив глаза на веер, что сжимала в ладонях сложенных на коленях рук, хотя прекрасно знала, что именно так по обыкновению поступают лгуны и обманщики - знала, что тем самым выдаёт себя.
На самом деле, ответить на вопрос, озвученный джентльменом ради любопытства и без особого стеснения Элоиза попросту не могла. Да-да, она не могла объяснить подоплёку своего поведения, не знала, почему не улыбнулась радушно Бертраму Мюррею, как это бывает, когда она встречает давнего знакомца или приятеля. Казалось бы, юношеские порывы давно иссякли, а обиды и недомолвки навсегда потеряли свой вкус за давностью лет. Так зачем смаковать извлечённое из тёмной бездны тайных переживаний искалеченное чувство? Можно долго рассуждать о том, терялась ли она в истинных мотивах своих поступков или попросту не хотела признаваться в них даже самой себе. То, что она не собиралась обсуждать это с кем бы то ни было, не вызывало сомнений.
- Расспрашивал обо мне? - Писательница постаралась, чтобы тон её звучал как можно более праздно. Видно было, что Адаму до смерти хотелось поговорить, и она решила поддержать его стремления.
Мистер Краун был симпатичен Элоизе. Успешный и известный изрядно среди тех жителей Лондона, которые могли позволить себе издержки на услуги юриста, адвокат обладал весьма недурственным литературным талантом, став автором не одного десятка детективных рассказов в которых интрига не тускнеет до самого последнего слова. Вот только сам Адам предпочитал избегать кича и на все вопросы о своём творчестве всегда соглашался с тем, что он, действительно, делает записи, но не более того. Подобная манера - отшучиваться от всякого рода похвальбы создавала городским сплетникам повод рассуждать о его кроткости. Но сколь ошибочным было подобное впечатление! Цепкости и амбициозности этого джентльмена мог бы позавидовать самый холёный демон “Посольства”.
- Я полагаю, вы вполне себе смогли утолить его любопытство. - Мадам в широкополой шляпе, украшенной пушистыми перьями, обернулась к ним и шикнула злобно, призывая к тишине, и Элоиза поспешила прекратить шушуканье, прикрыв веером лицо.
Слушать рассказчика у женщины не осталось никакого интереса, разговор не клеился, ибо обстановка к нему совершенно не располагала, Бертрам удалился с миссис Хадчинсон,  и теперь Элоиза могла лишь наблюдать за ними украдкой, пытаясь угадать, о чём они ведут беседу. Это занимало её более всего. Время тянулось мучительно медленно, а уйти до окончания заседания клуба было бы оскорблением всех к нему причастных. Такого миссис Сеймур допустить не могла, вот и длила свои терзания. Когда, наконец, последний из заявленных ныне чтецов раскланялся пред восторженной публикой, Элоиза поднялась с места и поспешила к выходу, не желая задерживаться в Хадчарсе ни на секунду.

+1

8

Оставшуюся часть чтений миссис Хатчинсон преимущественно молчала. Прекрасное качество для дамы - Мюррей не мог этого не отметить. К тому же, расспросить у Хатчинсон хоть что-то больше, чем он узнал от Адама, не представлялось возможным, обстановка к этому совершенно не располагала.
Когда следующий рассказчик встал за импровизированную трибуну, Бертраму пришлось приложить усилия, чтобы не показать на публике свою скуку и незаинтересованность. Хотелось верить, что не он один здесь придерживался такого же мнения. Не молодая женщина, похоже, одного возраста с миссис Хатчинсон, презентовала свой любовный роман. Возможно, роман был вовсе не так плох, но общую картину портил её голос. Женщину было почти не слышно даже на первых рядах, она что-то бубнила себе под нос дрожащим голосом. Кажется, об это говорил Адам, когда рассказывал, что здесь стоит слушать не всякого, и не всякий был достоин внимания.
В то отведенное для последнего рассказчика время Мюррей успел погрузиться в мутный омут собственных мыслей. Изначально он рассчитывал, что Элоиза обозначит их ранее знакомство, но предугадывать действия другого было глупой затеей. Миссис Сеймур решила не ворошить прошлое и притворилась, что не знала Мюррея. Тому могло быть много причин. Элоиза могла затаить некую обиду на Бертрама, но право слово, он вовсе не делал ничего дурного!
Он перестал писать ей письма, когда понял, что теперь это не имело всякого смысла. Последнее письмо, что получил сам Бертрам, было письмо от… мистера Аллингтона. После этого, письма Элоизы ему не доходили, и его письма для неё, видимо, тоже. Позднее Мюррей намеревался разыскать Элоизу в Лондоне, но время шло, а чувства и привязанность угасали, появлялись ненужные сомнения. И после этого Мюррей не возвращался в своих воспоминаниях к образу Элоизы. Никогда не касался этой темы в разговорах с семьей, никогда не пытался объясниться перед ней. Это казалось не нужным.
И сейчас он видел живое подтверждение чужим словам. Правда ему хотелось узнать, получала ли Элоиза последние его письма, он даже сейчас помнил эти строчки. И они были куда чувственней того, что сейчас пыталась пробубнить себе под нос рассказчица.
Когда рассказчица умолкла, раздались сдержанные аплодисменты.  Мюррей оглянулся и понял, что потратил на это важные секунды, и Элоиза пыталась покинуть их общество. Почему-то это Мюррей принял на свой счет, что, признаться, его задело больше, чем ожидалось.
- Как Вам последний рассказчик? – спросила его миссис Хатчинсон.
- А? Да, неплохо, - ложь. Но Мюррей надеялся, что больше об этом его расспрашивать не будут, - а как Вы находите представленный отрывок?
Бертрам поднялся с места, предлагая миссис Хатчинсон обсудить это в пути. Правда, он делал излишне широкий шаг, стараясь нагнать Элоизу. Где он делал один шаг, миссис Хатчинсон приходилось делать полтора-два. К тому моменту, как они приблизились к миссис Сеймур и Адаму Крауну, миссис Хатчинсон закончила делиться своим мнением, которое было не в пример развернутым, в отличие от того, как свои эмоции выразил Мюррей.
- Позвольте, я помогу, - Мюррей перехватил протянутое пальто миссис Сеймур, и помог ей надеть его, получая возможность оказаться в личном пространстве Элоизы. Он наклонился к её уху, и произнес так тихо, что бы слышала лишь Элоиза, - Спустя годы я ожидал более радушную встречу, Элоиза.
Бертрам опустил в карман пальто свою визитку, а затем отстранился, чтобы помочь и миссис Хатчинсон. Здесь уже визитка и шепот не потребовались.
- Рад был знакомству, - на прощание сказал Мюррей.
- Надеюсь увидеть Вас на следующих чтениях, - Краун адресовал это дамам, а затем протянул руку, чтобы забрать собственную шляпу и пальто.

+1


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » У всех на глазах.