Brimstone
18+ | смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Неучтенное наследство


Неучтенное наследство

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

http://s8.uploads.ru/rxd2Y.jpg

Hermes Lovell, Ezekiel Barnett
9 сентября 1886 года, дом Иезекииля Барнетта, вечер

Некоторые дела требуют личного подхода. Выбор нового подопечного как раз относится к таким делам. Старший из сыновей Изабель Барнетт еще не подозревает, какое счастье его подстерегает. Но довольно скоро это изменится.

0

2

Для демонов время текло иначе, чем для людей. Гермес в очередной раз убедился в этом, когда Изабель уже успели похоронить и забыть, а он только отвлекся от свежей стопки контрактов, чтобы разобраться в причинах ее гибели. Кажется, умерла она где-то между двумя бокалами вина в душном клубе, названия которого Гермес не заполнил; если бы у него было человеческое сердце, в этот момент оно пропустило бы удар. Но с сердцем Гермеса связывали непростые отношения, поэтому он бровью не повел и даже не сбился со своей новой импровизированной речи о несомненной пользе продажи души.
То, что ему теперь нужно искать новую ведьму, он осознал уже позже. Еще через некоторое время он понял, что его ведьма к собственной смерти подошла в крайней степени безответствено и не подготовила себе смену. И теперь ему, Гермесу, придется начинать с нуля.
Начинать с нуля ему не хотелось, так что он обратил взгляд на отпрысков Изабель в расчете, что хоть один из них что-то перенял от матери. Но тут расчет себя не оправдал. Сперва он столкнулся с неожиданностью номер один: отпрыски Изабель и не подозревали о происхождении матери. Неожиданностью номер два было то, что все они оказались мужчинами.
“Аха! Провокация!” — бодро заключил Гермес и направился к дому старшего сына Изабель Барнетт.
Старший казался самым полезным из всех Барнеттов. С деньгами, со связями, с многообещающей профессией. К тому же, именно он забрал гримуар Изабель — хороший признак. Он мог Гермесу пригодиться. Поэтому тот с практически несвойственным ему терпением дождался под окнами квартиры Барнетта часа, когда прислуга покинет дом, и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, одним мысленным усилием оказался внутри.
Теперь настало время подготовить сцену. Гермес сложил руки на груди и с видом художника, рисующего в голове очертания будущего пейзажа, окинул квартиру оценивающим взглядом.
И принялся ее громить.
Гермес выдвинул ящики комода в прихожей, перевернул стойку для зонтов и задрал край ковра. Открыл дверцы книжного шкафа, скинул на пол парочку бульварных романов (у него все же было чувство вкуса!), отметил взглядом графин с вином и аккуратно уложил на спинку кресло — поднять грохотом на уши соседей не входило в его планы. Переместившись в спальню, он выкинул на пол одежду из платяного шкафа, водрузил себе на голову парик барристера и пару раз — для верности — упал на кровать. Наконец добравшись до кабинета, Гермес принялся скрипеть ящиками письменного стола — и тут-то обнаружил один запертый. Натолкнувшись на это открытие, он даже огорчился: не для того он готовил все это представление, чтобы взять и отыскать гримуар самостоятельно!
Предпочтя отнестись к этому недоразумению философски, Гермес поправил парик, прихватил с кухни бокал и устроился вместе с винным графином на диване в гостиной, дожидаясь прибытия хозяина.

+1

3

Сегодняшний день в Миддл Темпл был одним из тех, когда от Иезекииля требовали больше, чем он мог дать. Он понадобился всем разом, притом срочно, и его речь для слушания так и осталась недописанной в виде почерканных листов с разбитыми предложениями на столе.
Он настолько измучился человеческим общением за день, что обедать пошел в ближайший паб, а не на территорию Инна, где обычно обсуждал с коллегами погоду (они особенно любили рассуждать об оттенках смога на день) и кое-какие рабочие вопросы.
Но не сегодня. Сегодня он слишком устал.
По тем же самым причинам – чрезмерность общения и желание закончить хотя бы какую-то часть собственной работы, – возвращался Иезекииль домой намного позже обыкновенного, в кэбе и в надежде, что Бертрам, камердинер, был таким разумным человеком, как Иезекииль себе его мыслил, и уже ушел домой. Во-первых, он прекрасно сможет справиться со всеми вечерними делами сам (благо, университет научил и этому тоже). Во-вторых, и в главных, он бы не выдержал разговаривать про этот день снова. То же касалось и горничной, Лавинии, но на ее счет Иезекииль не волновался: платила ей тетушка Вайолет, и Лавиния совершенно бесподобным образом умудрялась проявлять к Иезекиилю массу профессионального внимания, при этом не перетруждаясь сверх положенных ей часов работы. Пожалуй, стоило этому поучиться.
Но стоило Иезекиилю выбраться из кэба и оказаться в собственной прихожей, он осознал, что его тяжелый день только начался. Потому что Иезекииль испытал то ужасное, отвратительное чувство осознания: в твоем доме что-то не так, и не ты это что-то не так сделал. Он явственно почувствовал, что в доме не один, или, по крайней мере, его дом не был один совсем недавно, и это совершенно точно не были Лавиния или Бертрам.
Стойка для зонтов была перевернута – одно только это было нехорошим знаком. И чем ближе Иезекииль подходил к гостиной, тем сильнее его сердце сжималось ледяной ладонью страха. И какого черта он не держал дома оружие?
Сейчас главной задачей Иезекииля стало добраться до камина с кочергой в гостиной, чем он и занялся, стараясь ступать тихо и прислушиваясь к каждому шороху вокруг.
Иезекииль не знал, хотел ли он обнаружить неизвестного кого-то скорее или позже – у него не было времени решить. Не было, потому что он обнаружил его на диване в той самой гостиной. Но нарушитель, вопреки ожиданиям, не копался в вещах в незаметной одежде, о нет. Неизвестный с комфортом сидел на диване посреди разрухи, в его парике, с его вином, и от этой картины весь страх Иезекииля исчез в одно мгновение, уступив место праведному, искреннему, бурлящему возмущению.
– Прошу прощения?! – звучно произнес остановившийся на входе в комнату Иезекииль; если бы взгляд и возмущение могли убивать, от неизвестного хама сейчас бы и пепла не осталось.

+1

4

Когда дверь наконец хлопнула, а в прихожей раздались тихие шаги, Гермес самодовольно усмехнулся, но с дивана не встал. Вместо этого он подлил себе еще вина. К тому моменту он уже успел выхлестать две трети графина и ни на каплю не опьянеть. А стоило с порога гостиной раздаться возмущенному голосу, Гермес улыбнулся еще шире.
Представление начиналось!
Он неторопливо поднялся с места, опустошил бокал и небрежно отбросил его на диван.
— Ты прощен! — миролюбиво возвестил Гермес, окидывая Иезекииля Барнетта оценивающим взглядом с головы до ног. — Хоть я и ждал тебя целый день. Еще немного и, клянусь, мне пришлось бы уйти!
Он расправил плечи, с деловым видом заложил руки за спину и, сделав шаг в сторону Барнетта, замер, предоставляя тому возможность оценить, с кем он имеет дело.
— У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — произнес Гермес, с лукавым прищуром наблюдая за реакцией.

+1

5

С абсолютным неверием Иезекииль проследил за тем, как его бокал улетает на диван, и с тем же неверием послушал, как его, его, простили. Будь у Барнетта более нежная профессия, он бы, пожалуй, и задохнулся от возмущения. Барнетт не задохнулся, но про кочергу совершенно забыл.
Когда первая волна гнева схлынула, и он смог наконец рассмотреть нарушителя (до этого все внимание Барнетта занимал возмутительный факт незаконного присвоения парика), взгляд Иезекииля опустился с волос на глаза хама, и вот тут Иезекииль по-настоящему разозлился.
Наверное, ему следовало испугаться, но сегодня у Барнетта был такой день, что разбираться с демоном, который зачем-то разгромил апартаменты и потребовал внимания, у него попросту не было настроения.
– Да, да, моя душа, я полагаю? – со сталью в голосе произнес Иезекииль, наливаясь второй волной гнева. – Думаю, не сегодня, приходите через пару тысяч лет. А теперь, парик – на диван, а вы – вон.
Иезекииль указал в сторону двери, хотя подозревал, что демоны такими вещами, как двери, интересовались мало. Но жертвовать ради этого установленным жестом он не собирался.

+1

6

О, они только встретились, а уже разговоры о душе! Сразу видно — деловой человек. Деловых людей Гермес любил. На них уходило меньше времени.
Еще больше он оценил волевой жест Барнетта. Оценил настолько, что даже поаплодировал и громко рассмеялся. У этого мужчины был характер!
— Что ж, хорошо, — отсмеявшись, Гермес стянул с себя парик и отправил его на диван, к бокалу. — Я могу уйти. Но это принесет тебе только больше неудобств. Ведь тогда мне придется вернуться и снова устроить в твоем доме кавардак. Так почему бы нам, как цивилизованным джентльменам, не присесть и не обсудить все прямо сейчас?

+1

7

Иезекииль не ожидал, что демон уйдёт; не ожидал, но втайне надеялся. И когда этого не произошло, он шумно раздосадованно выдохнул и, нахмурившись, дождался, пока тот отсмеется. У демонов-то вся вечность была в запасе, что им отнять вечер у обычного человека, верно?
Что ж, хотя бы благодетель терпения Барнетт мог себе позволить. Он едва демонстративно не взглянул на карманные часы, но удержался в надежде, что проявленное терпение заставит чужака удалиться поскорее.
В этом Иезекииль ошибся.
– Оу, то есть, вы как цивилизованный джентльмен пробрались ко мне в квартиру, опустившись до уровня кладовой мыши, перевернули и присвоили мое имущество, а теперь еще и шантажируете меня?
Иезекииль саркастично усмехнулся и взглянул в яркие глаза демона; в собственных глазах Барнетта промелькнула искра наглости, и он медленно, с расстановкой произнося слова, пояснил:
– У нас здесь, здесь – на поверхности – джентльмены договариваются о встрече. Вы, сэр, не джентльмен, и я вынужден просить вас убраться из моего дома. Немедленно.

+1

8

Гермес охнул, сделал шаг назад и театрально схватился за грудь, демонстрируя, как глубоко его задело сравнение с кладовой мышью и более того — обвинение в неджентльменстве! После чего тут же рассмеялся вновь.
Затем он с улыбкой склонил голову набок, изучающе глядя на Барнетта, и решил сменить тактику.
— У тебя глаза, как у твоей матери, — уже серьезно произнес он. — Я решил, что тебе может быть интересно, что с ней произошло, — он двинулся к выходу, который все еще перегораживал Барнетт. — Но ты прав, я лучше договорюсь с тобой о встрече. Прошу тебя отойти в сторону, сэр.

+1

9

Вот тут сердце Иезекииля нехорошо сжалось. После того, как он нашел книгу, он каким-то образом ожидал этого вечера, хотя не был к нему готов.
Барнетт не сошел с места, вместо этого серьезно взглянув на демона. И хоть Иезекииль и знал, что тот блефует и лжет – то есть делает все то, что положено демонам по происхождению, он не мог оставить все происходящее сегодня на такой ноте. Видимо, демон того и добивался, но ничего: выиграть раунд – это еще не выиграть матч.
– Сердце – вот что, – резко отрезал он, все так же глядя демону в глаза. – Могу я хотя бы узнать ваше имя?

+1

10

Барнетт не дал Гермесу дорогу, что было еще одним хорошим признаком. Один крючок да зацепился.
— Гермес Ловелл, — с легкой улыбкой представился он и протянул Барнетту худую руку. — А ты Иезекииль Барнетт, верно? Я несказанно рад знакомству.
От близости далеко не всех демонов у людей дрожали поджилки. Например, Гермес у людей первобытного ужаса не вызывал. В противном случае, это сильно бы усложнило его работу. Но все же многие делали шаг или два назад, когда к ним решительно приближался демон. Барнетт, словно дуб, даже не шелохнулся, и у Гермеса это вызвало восторг и азарт.
— И что же твой отец думает по поводу смерти твоей матушки?

Отредактировано Hermes Lovell (15 марта, 2019г. 20:46:13)

+1

11

Никакой радости, а тем более несказанной, сам Иезекииль не чувствовал. Ему не нравилось говорить с этим Гермесом Ловеллом, ему не нравилось, что он находился в его доме, но избежать этого разговора он уже тоже не видел возможности. Не теперь, когда демон говорил о его семье; в таких случаях Барнетт предпочитал знать, чем дышит враг – информация была силой. Иезекииль должен был знать, как этот демон мог потенциально полоскать имя его семьи.
Пожимать руку ему тоже не хотелось, но воспитание оказалось сильнее личных желаний, и Барнетт пожал худую руку Ловелла в ответ.
– Я уже сказал вам, что думает вся моя семья, – холодно произнес Барнетт. – Я ни разу не слышал вашего имени в моем доме, мистер Ловелл.

+1

12

— Что это я вижу в твоих глазах, мистер Барнетт? — Гермес прищурился. — Презрение? Но так это и объясняет, почему ты не слышал мое имя. Приличный дом, семья врача… — тут его голос пошел вверх: — “О, на прошлой неделе я опять встречалась с мистером Ловеллом, дорогой. Он такой обаятельный демон, еще и писаный красавец! Давай пригласим его на семейный ужин в воскресенье, надо познакомить с ним детей!” — он ухмыльнулся и облокотился о дверной косяк. — Разумеется, ты не слышал обо мне. Но я был близко знаком с твоей матерью.
Гермес не стал пояснять насколько и вместо этого лишь хищно улыбнулся.

+1

13

Иезекииль едва болезненно не поморщился, стоило демону начать “копировать” голос Изабель. Но Барнетту необходимо было держать приличия, если он хотел узнать от демона всю информацию в его демонической интерпретации касательно своей семьи.
Но выдержка воспитанного человека, которую Барнетт в какую-то секунду разговора пообещал себе проявлять по отношению к визитёру, дала трещину. Иезекииль не сумел сдержать бурю эмоций, стоило Ловеллу упомянуть собственную красоту. “Писаный красавец” – так он сказал, и лицо Барнетта повело себя в высшей степени непристойно: бровь изогнулась в саркастическом изгибе, и Иезекииль не смог это проконтролировать. Ну да пусть – за своим раздутым демоническим эго Ловелл все равно ничего не заметит.
– Оу. Вы шили ей перчатки? Они их любила, – с ледяным спокойствием и отсутствием всякого интереса в голосе спросил Барнетт, настойчиво игнорируя нехорошее предчувствие, которое черным удушающим смогом заполняло его внутри.

+1

14

Какой надменный маленький человек, подумать только! Ничего-то он не боится. Он мог стать хорошим материалом для работы. А мог стать и занозой в мягком месте. Гермес еще не решил, как к этому относиться.
— Гнев – это грех, — поучительно напомнил Барнетту Гермес. — Насмешничество – конечно, не грех, но дурной тон. Я понимаю, что я лапушка и довольно свойский парень, но тебе лучше отдать мне эту книгу, иначе я потеряю терпение и разозлюсь. Между нами, сарказм тебя от злого демона не спасет.
Потому они всегда и выбирали женщин. С женщинами было как-то проще. Скажешь — сделает. И не будет пытаться показать, кто в доме хозяин.

+1

15

Барнетт не стал благодарить Ловелла за совет – он был вполне способен отблагодарить себя самостоятельно.
Вместо этого Иезекииль наконец сошел со своего места у порога, прошел к книжному шкафу через устроенную демоном разруху, остановился у полок и с видом радушного библиотекаря указал на своё собрание.
Сейчас, когда Барнетт находился уже не так близко к демону, ему стало чуть легче дышать.
– Тут множество книг – выбирайте любую.
Он не был дураком и знал, о какой книге шла речь. Но отдавать ее добровольно он не собирался даже под угрозами залетного исчадия Ада.

+1

16

— Гордыня — тоже грех, — продолжал проповедовать Гермес, скептично наблюдая за устроенной Барнеттом сценой. — Уже два из семи за один вечер. Мы с тобой неплохо поладим, — он покачал головой. — Ты знаешь, о какой книге идет речь. Она лежит у тебя в запертом ящике письменного стола. Я мог бы забрать ее самостоятельно, знаешь ли, — он обвел рукой им же устроенный погром. — Я бы ее забрал, и мы бы никогда не встретились. И ты так бы никогда не узнал, что в ней написано. Разве тебе не любопытно узнать ее секрет?

0

17

– Я могу продемонстрировать все грехи сегодня, лишь бы вы оставили мою семью в покое, Ловелл, – заметил Барнетт и впервые за вечер позволил себе чуть заметно улыбнуться.
Ящик стола, вот как? Ну что ж, если демон хочет стол, он его получит.
Барнетт отошел от невостребованного книжного шкафа и, больше не произнося ни слова, поманил визитёра за собой легким взмахом руки.
Было ли ему любопытно? Да, очень. Но чувство страха от того, что он мог узнать о своих любимых людях, было гораздо сильнее. Потому он и забрал книгу – чтобы никто из его семьи: ни отец с братьями и их невестами, ни прислуга, и никто из посещающей дом родни, на нее не натолкнулся. Во-первых, так ему было легче делать вид, что ее никогда не существовало. Во-вторых, он сделал это для того, чтобы если прошлому было суждено всплыть на поверхность, при этом присутствовал бы только он. И вот так, с одной стороны, в Иезекииле боролось желание отдать книгу демону – и пусть делает с ней что хочет. С другой – он боялся того, что именно демон мог с ней сделать. Найти еще одну семью, чтобы ее разрушить? Тогда не лучше ли было бороться за право держать у себя книгу до конца?
За сменяющими друг друга размышлениями Барнетт завел демона в свой кабинет и, старательно игнорируя разгром, положил ладонь на поверхность стола. И кивком головы указал в сторону запертого ящика.
– Хотите забрать ее самостоятельно? Я бы посмотрел, как вам это удастся. Прямо сейчас.

0

18

Гермес поднял брови. Семья Барнетта его не интересовала. Его интересовал сам Барнетт. Но предложение он намотал на свой метафорический ус. Лишний крючок ему бы не помешал.
Воодушевившись тем, что дело наконец сдвинулось с места, он охотно направился вслед за Барнеттом и замер у письменного стола. Однако вопреки его ожиданиям, тот почему-то не спешил открывать ящик.
Что, Гермесу действительно придется все делать самому? Ну что ж.
Он безразлично пожал плечами и обвел пальцем края замочной скважины. Ничего сложного, такие замки открывались на раз-два, от одного крепкого слова. Гермес сунул руку в карман и с видом фокусника вытащил из него ключ. С самодовольной ухмылкой он покрутил ключ перед носом Барнетта, щелкнул замком и — вуаля! — открыл ящик.
Однако стоило ему начать осматривать содержимое, как ухмылка сошла с его губ. Внутри были одни бумаги. Ни намека на гримуар.
Это был прокол. Ему стоило в самом деле обыскать квартиру, прежде чем раскидываться смелыми заявлениями. Ну ничего, при желании он мог достать гримуар и иными путями. Не книга была истинной целью Гермеса в этом доме.
Он отступил на шаг от стола и воззрился на Барнетта, всем своим видом говоря: “Ну и что это за трюк?” Ему не всегда требовались слова, чтобы донести свою мысль.

0

19

Барнетт изо всех сил старался скрыть, насколько его впечатлил фокус с ключом. И впечатлил неприятно. Он лишь одобрительно кивнул на самодовольную ухмылку Ловелла и с непроницаемым выражением лица продолжил наблюдение за процессом, но внутри ему стало сильно не по себе. Разумеется, абсолютно все знали, что демоны способны на многое; но знать – это одно, видеть их трюки в действии, рядом с собой в собственном доме, было совершенно иным опытом.
– В чем дело? – “обеспокоенно” спросил Иезекииль, стоило Ловеллу проверить на нем свое невербальное красноречие. Он кинулся к шкафчику, для вида пошерудил в бумагах, выпрямился и в полном искренности неверии взглянул на Ловелла.
– Книга… ее нет. Должно быть, до нее добрался кто-то до вас.
Барнетт цокнул языком, устроил руки на бедрах и разочарованно покачал головой: вот как бывает, честный демон приходит за вещью, которой уже нет!
– Неловко вышло, не правда ли? – уже куда бодрее выдохнул Иезекииль и развел руками. – Сожалею, но, кажется, вы пришли напрасно.

0

20

Сквозь легкое раздражение Гермес в очередной раз задумался о том, что Барнетт ему подходил. Вся эта тяга к театральности —- не иначе как школа Изабель. Но с ним придется много работать. Ох как придется!
— Да, неловко вышло, — согласился Гермес, скрестив руки на груди. — Но все же я не пришел напрасно. Я знаю, что ты ее прочитал. Все, что мне необходимо, находится прямо здесь, — он высвободил руку и указал Барнетту на лоб. — Так почему бы тебе не начать говорить начистоту с дружищей Херми? Или ты предпочитаешь, чтобы я поспрашивал твоего отца и братьев? — Гермес вернул Барнетту одолженный крючок.

0

21

Дружищей Херми? – с невеселым удивленным смешком Барнетт присел на собственный рабочий стол и теперь уже сам скрестил руки на груди. – И что вы хотите делать с моими знаниями, Херми? Устроим кружок любителей-книгочеев и будем обсуждать главы по вечерам в четверг?
Все это представление Барнетт играл для того, чтобы выиграть время, пока сам он быстро взвешивал свои опции. И его положение выглядело плачевно. Блефовал этот Ловелл или нет, но Барнетт не мог рисковать своей оставшейся семьей.
Наконец, сбросив с себя маску сарказма, Иезекииль тяжело выдохнул и устало потер переносицу.
– Ну допустим, хорошо. Я держал книгу в руках, и я читал эту книгу. И что с того?

0

22

Ну наконец-то! Гермес уже начинал думать, что ему с Барнеттом ничего не светит. Он не мог достоверно знать, читал тот гримуар или нет. Но все же эта догадка попала в яблочко.
— И как тебе она? — заинтересованно сверкнул глазами он, пододвигая к себе стул и усаживаясь на него. — Пару глав я написал сам. И чтоб ты знал: я обожаю кружки-книгочеев! Обычно по четвергам у меня вечер в клубе “Хромой грейхаунд”, но я могу выделить час своего драгоценного времени как раз на тебя. Будем с тобой встречаться и читать главы, возможно, даже нараспев, — все это Гермес выдал даже почти без иронии в голосе. — Как тебе такое?

Отредактировано Hermes Lovell (16 марта, 2019г. 22:21:38)

0

23

– Так вы еще и писатель, – без восторга в голосе отметил Иезекииль.
Здесь он понял, что пропал. Во что бы он ни ввязался в этот вечер, такое дело не могло быть хорошим. Дыхание Барнетта стало неровным и каким-то дерганым, как будто он боялся вдохнуть полной грудью, и таким, очень странным, образом окончательно признать: демон победил. Конечно, всегда оставался шанс выйти из ситуации, но не сейчас – не тогда, когда демон угрожал семье. Как только Барнетт найдет способ отвадить его от них, он подумает и о себе.
Нахмурившись он слушал про “Хромого грейхаунда” (у всех демонов был дар столько трепать языком на любую упавшую во время разговора тему, или только у этого Гермеса?), и, дождавшись окончания высказанной демоном мысли, резко спросил:
– На кой черт тебе это?

0

24

А вот теперь они с Барнеттом начали вальсировать на тонком льду. Несмотря на то, что Гермес провел десятилетия, оттачивая мастерство говорить, ничего при этом не говоря, каждый новый человек реагировал на полемику по-своему. Он не знал, насколько хорошо зацепился этот Барнетт, и не хотел сболтнуть лишнего — не то начальство могло и отрезать его длинный язык.
Гермес хмыкнул и медленно откинулся на спинку стула, выгадывая для себя секунду на размышления.
— Видишь ли, твоя мать была очень особенной женщиной. И книги она писала тоже особенные. И мне, как большому любителю литературы, не хочется, чтобы ее труды пропали напрасно. Ты ведь тоже успел это оценить, не так ли? У тебя был шанс сжечь книгу или утопить ее в заливе Темзы, но ты этого не сделал, верно? — он чуть склонил голову, изучающе глядя на Барнетта.

0

25

– Ты очень красиво говоришь, Ловелл, но это все – не ответ на мой вопрос.
Барнетт не собирался сейчас рассказывать демону, что не уничтожил книгу сразу по ряду причин. Потому что это была книга матери, потому что он боялся что-то сделать с книгой, и потому что боялся, что если он что-то сделает с этими ужасными текстами, то может произойти что-то еще более кошмарное. Потому что он никогда не был частью такого мира, и не знал его правил. Он вообще не хотел даже думать о книге, не говоря уже о том, чтобы перебирать в голове способы ее уничтожения. Может, и зря он проявил такое малодушие: поразмышляй он над этим, и сегодняшней проблемы бы не было.
Итак, причин было множество, но ни одну из них Иезекииль не озвучил.
– Ты совершенно серьезно говоришь, что просто хочешь приходить, скажем, ко мне домой, в перерывах между клубами сидеть у камина и зачитывать книгу? Это твое представление о сохранении трудов моей матери?

0

26

Вот так Гермес и подтвердил, что Барнетт не только читал книгу, но и решил ее сохранить. Все это было очень неплохо, но еще не достаточно, чтобы раскрывать перед человеком карты.
— Это только первый шаг. Я намерен продолжить труды твоей матери, — Гермес облокотился на свои колени и посмотрел Барнетту прямо в глаза. — Я отвечу на все твои вопросы. Со временем. И совершенно бесплатно! А пока я могу приходить к тебе домой, каждый четверг или любой другой день недели, и зачитывать тебе книжку у камина. Это хорошее предложение, не находишь?

Отредактировано Hermes Lovell (16 марта, 2019г. 23:59:49)

0

27

– Это странное предложение, смысла в котором я до сих пор совершенно не вижу, – ответил Барнетт, так же не отрывая взгляд от Ловелла.
Сейчас, когда прямые угрозы отцу и братьям больше не звучали, Иезекииль перестал себя накручивать сверх меры и ощутил, насколько он устал за день. И только пристальный взгляд этого зеленоглазого демона не давал ему окончательно отпустить себя и растерять остатки бдительности.
– Но я вижу, что у меня нет другого выбора. Приходи в четверг, Ловелл. И постарайся в следующий раз не делать из моего дома бедлам.

0

28

Гермес уже готовил новый монолог о любопытстве Барнетта, о наследии матери и о том, как редко демоны оказывают бесплатные услуги… но он ему так и не пригодился. Гермес позволил себе легкую улыбку и поднялся с места.
— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы этого не допустить, сэр, — пообещал он и низко, театрально поклонился Барнетту.
Он попятился назад, не спуская глаз с хозяина, и развернулся на каблуках, лишь оказавшись вне поля его зрения. Дойдя до прихожей, он даже соизволил поднять стойку для зонтов — в конце концов, стоило иногда показывать, что демоны заботятся о своих будущих клиентах!
Будучи крайне довольным собой и уже предвкушая следующую встречу, Гермес освободил дом Барнетта от своего присутствия.

0


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Неучтенное наследство