Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Hear me roar


Hear me roar

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://pp.userapi.com/c850020/v850020736/14353d/jT8lEGH2Uw4.jpg

Christopher & Roland Santar
Индия. Весна 1875 г.

Иногда планы рушатся, модели оказываются неверными. Ничто и никогда не происходит с абсолютной вероятностью. Но в какой бы ситуации ты не оказался - неудачу необходимо признать, проанализировать и извлечь из нее пользу.

+1

2

Над головой рявкнула пушка.
- Тише. – Пришлось забрать поводья, придержать жеребца; Кастор фыркнул и всадник рассеянно похлопал по мощной лошадиной шее. – Тише.
Эхо от выстрела всё еще катилось вниз – по каменистым склонам, в узкую долину, к берегам реки. Катилось над головами и знаменами, над ярко-алыми мундирами и плюмажами, над горбатыми спинами волов, тянувших обозные фургоны. Катилось, пока не умерло где-то внизу, у излучины Кистны.
Ни единого выстрела не прозвучало со стороны британской колонны.
И вновь грянул залп – на этот раз оружейный. Город Бханур приветствовал генерал-губернатора Сантара, вице-короля Индии.
Стены Бханура высились на склонах Лах-Пахарди, «Красного холма» - голого, выжженного солнцем, уродливого, как по мнению Роланда, участка земли. Ничего в этом месте не было примечательного, всех достижений – пара ветхих дворцов, времен могольского правления, да железнодорожная станция, ныне разоренная и разграбленная.
И все же Бахнур имел одно неоспоримое преимущество – он лежал на самом стыке двух княжеств: лояльного Хайдарабада и мятежного Мадраса. Поэтому город стал местом для переговоров. Местом, где решится судьба всего юго-востока. Возможно, миром. Возможно.
- Мистер Коннелли, я хочу, чтобы четыре орудия ввезли за стены. Мы расквартируемся в восточном дворце, установите их там же.
Генерал-лейтенант понятливо кивнул:
- Есть, сэр. – Секундная заминка, а затем Коннелли чуть наклонился в седле. – Думаете, низам может выкинуть что-то эдакое, милорд?
«Думаю, тут почти каждый может выкинуть что-то эдакое».
В голосе генерал-лейтенанта без труда читалось предвкушение. Роланд насмотрелся на таких еще во времена Крымской войны, и, сказать по правде, сыт был ими по горло. Потому что хотелось людям вроде Коннелли побольше пороха, крови и повышений – особенно повышений! – и вроде как это нормальное желание для военного офицера, но здесь, в проклятой Индии, где война напоминала болото, такие вот удалые и резвые приносили больше вреда, чем пользы.
А низам… низам Хайдарабада, услужливо предоставивший свой город для переговоров, был человеком верным. По необходимости, конечно же, но верным. Низаму деваться некуда – Хайдарабад оказался в окружении мелких, но чертовски злых и голодных княжеств. Крутился этот тигр как мог, только шакалов все равно больше. Поэтому Роланд в нем сомневался меньше всех.
- Асаф Джах лоялен. В отличие от тех, с кем нам придется говорить. Установить орудия, генерал-лейтенант.
На том разговор можно было считать завершенным.
Колонна вошла в Бахнур через огромные врата – судя по барельефам бородатых мужчин с телами львов, врата эти разменяли не одну сотню лет и были старше всех могольских дворцов вместе взятых.
Бахнурские улицы иллюстрировали все улицы Индии – пыльные, грязные и бедные. Предупрежденные пушечной пальбой жители скрылись в домах, но проезжая, Роланд спиной, затылком чувствовал взгляды десятков глаз. Взгляды тревожные, враждебные, любопытные. Взгляды людей, для которых он жутковатая и опасная диковинка, король сахибов, ушедших, но снова вернувшихся.
Для него… для него они, скорее всего, так и останутся невидимками. Просто ощущением чужого взгляда.
Вот наконец-то показался дворец – куда более сохранный, чем можно было ожидать. Роланд пропустил вперед свой личный отряд, а когда те дали знак – всё спокойно – они со старшими офицерами въехали во внутренний двор.
Восточное зодчество всегда казалось генерал-губернатору излишне монументальным и претенциозным: все эти гигантские многоярусные фасады, десятки соединенных между собой дворов, сотни колон, украшенных резьбой сверху донизу. Однако, каких-то пятнадцать минут и монументальность сильно поблекла – вокруг теперь клубилась ало-белая толпа из кавалеристов, денщиков и сипаев, ржали лошади, гомонили люди, лязгал металл. За это Роланд в глубине души особенно любил армию – она всё делала как-то проще, понятнее и… нормальнее.
Он спешился. Роздал указания собственным адъютантам, а потом кивнул сыну – «отойдем, мне нужно с тобой поговорить».
Несмотря на то, что всю дорогу они ехали бок о бок, разговаривали мало – разве что на стоянках обменивались какими-то малозначительными замечаниями. Говорить много, путешествия по Хайдарабаду вообще оказалось проблематично – пыль из-под лошадиных копыт быстро отбивала желание лишний раз открывать рот.
Теперь, стоя в стороне от общей суеты, Роланд положил на плечо сыну руку и заговорил – не чеканным тоном, каким отдавал приказы вице-король, а обычно и даже буднично, так, как говорили они между собой, раскуривая сигары на веранде.
- Мне нужна твоя помощь. Сейчас сюда явится миссия от низама – он явно не обрадуется тому, что мы ввезли пушки в город. Мне придется заняться этим. На закате, во дворах восточного крыла – тебя проводит слуга – будет ждать человек по имени Индра Сиб. Это очень важный человек, слуга Маджун аль-Хариша, одного из мадрасских князей. Он наш осведомитель. Мне нужно, чтобы ты выслушал его, Кристофер, и передал мне всё, что он скажет.
Да, возможно были у генерал-губернатора люди куда более искушенные в вопросах политики. Особенно восточной политики. Да, были постарше. Были позаслуженней. Были. Но Кристофер оставался единственным, чьи слова и суждения можно взять на веру от первого до последнего, как свои собственные.
Поэтому Роланд не стал разглагольствовать на тему, как важна и серьезна его просьба, лишь приподнял брови в немом «Вопросы?»

+1

3

Солнце палило воистину немилосердно. Высокое синее небо было подернуто слабой молочной дымкой, почти прозрачной и как будто призванной хоть чуть-чуть сдерживать на своем пути прямые солнечные лучи, врезающиеся в землю. Если бы не близость реки и не ветер, дующий в спины, здесь было бы и вовсе невыносимо находиться. Природа словно затаилась в ожидании какого-то важного для этой страны события. И словно в предвкушении этого же события по всей округи раздался залп.
Кристоф тихо чихнул в такт ему, с неудовольсвтвием потирая нос. Пыль. Еще немного и Сантар был готов внести ее в список причин своей нелюбви к Индии. Эта пыль преследовала их всю дорогу, и наверняка не оставит в покое даже в городе, заставляя Кристофа горько задумываться, как он будет вымывать эту гадость из своих порядком отросших волос. Впрочем очередной залп вывел его из этих нерадостных мыслей. Уголки губ тронула улыбка  и огни в глазах Кристофера вспыхнули ярче – он испытывал некое предвкушение от предстоящих событий, к тому же был ужасно доволен, что отец взял его с собой.
- Однако какое гостеприимство. – В его голосе прозвучал едва заметный сарказм. Кристофер выпрямился в седле, и, приложив ребро ладони к бровям, вгляделся вдаль. Неприглядная громадина Бханур высилась совсем недалеко – и наверняка часовые на стенах этого каменного чудовища  еще издалека увидели отряд. Кристоф еще раз чихнул, а после легко ударил пятками бока коня – и черный скакун рысью двинулся вперед.
Взгляд рассеянно скользил по домам, каменным стенам, не останавливаясь ни на ком из редко попадающихся на пути людей. Как выглядел этот город в дни своего неоспоримого могущества? Увы, узнать об этом можно было лишь из старинных пожелтевших листов, грозящих рассыпаться прямо в руках - да и то не всегда. Казалось ,что их процессия была единтсвенным чем-то примечательным в этом городе. Невольно или же намеренно - они приковывали к себе внимание всей общественности города, и Кристоферу, любившему притягивать взгляды, это даже нравилось. Он представлял, как выглядит со стороны для местных жителей:  молодой мужчина, от всего облика которого как будто веяло легкой прохладой. Крепкий, с отличными внешними данными, он был чем-то схож со своим спутником, однако если от старшего Сантара явственно пахло опасностью – от юного веяло ею лишь слегка – словно добавленной к месту и ко времени приправой.
Кристофер усмехнулся своим мыслям и соскочил с коня в один прыжок. Тем временем во двор дворца уже въезжали спутники генерал-губернатора, крики людей, свист, ржание лошадей, позвякивание сбруи, возмущенное бурчание волов – все это вмиг наполнило воздух лишними звуками, словно придавая этому месту жизнь.
- Ну как говорится «Переговоры без оружия, почти как музыка без инструментов.» - По губам Кристофа скользнула едва различимая, тонкая улыбка. Но как только Роланд перешел к сути дела, выражение лица Кристофера тут же сменилось на серьезное. Слова отца падали на плодородную почву, и зерна их немедля начинали прорастать внутри молодого Сантара – ему действительно не надо было объяснять всю важность задания. Кристоф в принципе привык, что все просьбы отца, как и его слова всегда тщательно осмыслены и продуманы.
Он лишь слегка поджал губы, пытаясь уловить собственные мысли и ощущения по этому поводу. На мгновение в его взгляде показались признаки задумчивости, от чего на лбу обозначился намек на тонкую вертикальную морщинку – однако, лишь тот, для кого наблюдение за чужими чертами сродни искусству, стал бы наблюдать за этими метаморфозами, если бы вообще сумел уловить их.
- Ты уверен, что этому Маджун аль-как-его-там можно доверять? Какая для него из этого будет выгода, о чем вы договорились? – На  самом деле это был чуть ли не первый вопрос, который приходил на ум, когда ему приходилось иметь дело с незнакомыми людьми. Недоверчивый шепот рассудка всегда шелестел в его голове, напоминая, что доверие – очень жестокая штука.

И именно этот шепоток  поставил перед собой миссию скрасить время молодого Сантара, когда тот расслабленно облокотился о высокую колонну, скрестив руки на груди в ожидании слуги.  Цепкий прищуренный взгляд по обыкновению осматривал окрестности, стараясь поймать каждую деталь. Солнце клонилось к горизонту, где его полный золотой лик поглощали густые пунцовые тучи ветер игриво перебирал ветви деревьев, а птицы неугомонными стайками шарахались в стороны, действуя до безобразия синхронно. Кристофер умел ждать, но  не любил - нет, ненавидел - но обстоятельства всегда заставляли стрелку часов увязнуть в патоке, из-за чего время ожидания тянулось невыносимо долго, все больше пробуждая в молодом человеке некую нервозность.

Отредактировано Christopher Santar (13 апреля, 2019г. 23:51:55)

+1

4

- Аль-Харишу я бы не доверил чистить полковые конюшни. – Роланд глянул по сторонам. Нет, никто посторонний не слушал, никто не болтался рядом без дела или, наоборот, не создавал видимость этого самого дела – лагерь «закипал» и складывался правильно и привычно, гвалт стоял такой, что генерал-губернатор и себя-то слышал не без труда.
- Человек, с которым ты встретишься – иной разговор. Он куплен давно и ни разу не давал повода усомниться в своей верности. Если попросит еще денег, – глаза графа Бэкингема на мгновение сузились, словно тот подсчитал что-то, – соглашайся. Скажи: всё будет сделано как прежде, а сумма удвоена. Напомни о том, что мне нужна переписка наваба. И запомни всё, Кристофер. Всё, что он говорит, и как говорит.
Роланд убрал руку с плеча сына, таким вот нехитрым способом давая понять, что разговор окончен.
Он не заглядывал в глаза, не просил быть осторожнее, не колебался – все эти совершенно нормальные проявления родительской заботы Роланд Сантар отсекал трезво и сознательно.
Да, было мгновение острого, жгучего желания отменить свое задание, оставить Кристофера возле себя, перепоручить всё кому-то возможно менее надежному, но и менее дорогому. Да, где-то в глубине души он сомневался. Стоит ли вообще подпускать к этому паучьему гнезду молодого лейтенанта? Может дать ему очередное назначение на корабль? Позволить просто делать карьеру?
Нет. Желания эти – слабость. Когда-то Кристофер получит его титул, его привилегии и обязательства. «Он встанет на мое место» - так подумал граф Бэкингем, когда впервые увидел своего первенца, и мысль эта привязала его к старшему сыну совершенно по-особенному, привязала накрепко, вросла в него, заставляла видеть во взрослеющем мальчишке себя – лучшего себя, более умного, хитрого, сильного, удачливого. Себя.
Мальчик вырос. И он справится – так, как справился бы сам Роланд.
Отворачиваясь, генерал-губернатор уже подзывал одного из своих адъютантов.
***
В мире вряд ли существует что-то более многоликое, чем дипломатия.
Порой она многолюдна и степенна, она блестит позументами, переливается на вышитых золотом шервани. Она не повышает голоса, она медленно плывет сладковатым травяным дымком.
Как и предсказывал Роланд, миссия от низама прибыла весьма и весьма скоро; да не просто миссия – сам Асаф Джах во главе своей свиты явился к генерал-губернатору. Генерал-губернатор его, естественно, принял, велел накрыть столы, а затем – принести высоченные, инкрустированные костью и золотом джаджиры.
С пушками князю пришлось смириться – сложно не смириться с четырьмя укрепленными и готовыми к стрельбе орудиями. Особенно, если за крепостной стеной расположились еще сорок семь.
Когда солнце коснулось горизонта, Роланд подводил разговор к тому, что британцам необходим контроль как минимум над одними городскими воротами.
Но ведь бывает дипломатия иная – она выглядела, как невысокий, сухощавый человек, одетый в светлый лунги и некогда красный, а теперь пыльно-розовый тюрбан. Человек этот ничем не отличался от десятков индийских слуг или жителей Бханура. Он шел не быстро, и не медленно, не пялился по сторонам и не прятал глаз. Он был обычен, неприметен, он – такая же часть этого города, как пыль или желтовато-светлый камень.
Долго, очень долго человек петлял по улочкам, прежде чем нырнуть в потайной ход, ведущий к восточному крылу дворца. Здесь и сейчас вся неприметность слетела с него – теперь человек спешил, почти бежал. Ухищрения купили ему совсем немного времени, к тому же сахибы нетерпеливы и не любят ждать.
Вот и назначенное место встречи. Вот белый мужчина – совсем молодой, откинь лет пять и будет сущий мальчишка. Но Индра Сиб достаточно долго продавал одних сильных людей другим сильным людям, чтобы научиться вот так просто, на глазок определять княжескую кровь. Поэтому индус не колебался.
- Сахиб, - выйдя из густой тени, Индра Сиб поклонился; когда же заговорил, то речь его, пусть торопливая, звучала необыкновенно чисто, без намека на обычный индийский акцент, - я пришел, сахиб, как и было уговорено, но у меня совсем мало времени. Наваб очень зол, сахиб, очень, он ждал лорда Сантара не ранее чем через три дня с куда меньшими силами. С собой у наваба не больше двух тысяч человек. И все же наваб очень уверен в себе, сахиб. Очень. Когда князья увидели армию лорда Сантара, кто-то захотел бежать, кто-то – присягнуть лорду. Но наваб отговорил их. Он говорит, что белые господа слишком самоуверенны, что они не знают всего и что пушки бесполезны, если из них станет некому стрелять. Лорд Сантар хотел письма наваба, сахиб, и я достал их. Но в город мне их не пронести. У южного склона, где река делает поворот, когда-то были запруды. Жители называют это место Каменный сад, его считают дурным и оно всегда пустует. Я буду ждать вас там, когда стемнеет, сахиб. Там я отдам письма. Но это всё. Всё. Аль Хариш пока ничего не подозревает, но это лишь пока. Я принесу письма, как уговорено, но мне нужно слово, сахиб. Слово, что лорд Сантар защитит меня. Что не выдаст меня навабу.     
Взгляд черных, прищуренных глаз, впился в лицо молодого офицера. Сейчас Индра Сиб совершенно перестал походить на неприметного человечка, в глазах его плескались страх, недоверие и злая, кипучая жажда жизни.
Да, дипломатия многолика. Но у нее есть пара узнаваемых черт – она всегда лжива и всегда опасна.

+1

5

Многие люди ненавидят ждать.
Нетерпение заложено в их природе, ровным счетом как и жадность, как и страхи: в той или иной степени они проглядывают за улыбающимися или унылыми лицами. Кристофер мало чего боялся. И внимательный взгляд темных глаз всегда выражал непоколебимую уверенность в себе. Но он все же боялся. Порой Кристофер сомневался и до ужаса переживал за каждое свое действие и решение. Все-таки он был всего лишь двадцатилетним парнем, втянутым в политические игры чужой для него страны.
Но отец не послал бы его на столь важное дело, если бы не были уверен в своем наследнике. Это ужасно льстило, ровно столько же, сколько и пугало. Он не желал ошибиться даже в самой ничтожной мелочи, и осознание того, что все может в миг рухнуть от одного неосторожного слова, действия или шага сводило его с ума. Страхи Кристофа были не из того разряда, которые потревожат душу и отпустят, если им удастся воплотиться в жизнь. Его страхи иного уровня, высшего порядка. От него много ожидали, а он не любил разочаровывать. Не терпел эти вздохи, взгляды, в которых красноречиво тускнело неоправданное ожидание. А потому старался. Ровно, как и сейчас.
Быть лучшим - тяжкий труд.
Темный силуэт невысокого мужчины не сразу можно было разглядеть во всем обилии кривых теней, что отбрасывало убранство двора. Кристофер услышал приближающиеся шаги, а потому перевел взгляд с пунцового неба на информатора.
- Индра Сиб, верно? - прищурившись, уточнил Сантар, позволяя мужчине отдышаться и начать говорить. Кристофер склоняет голову на бок и смотрит на Индру с некоторой осторожностью: просто привычка - не упускать из виду ничего и никого нового, пытаться понять и как можно более верно оценить каждого, кто попадет в поле зрения. Ни в тоне, ни во взгляде информатора, Крис не заметил опасности - хотя молодой Сантар не столько вслушивался в сам тон, сколько наблюдал за жестами индуса- жестами, от которых, как ему показалось, веяло легкой паникой.  Кристофер слушал мужчину внимательно, словно впитывая малейшие оттенки эмоций в голосе и мимике гостя, он редко имел дело с подобным типом людей: тот был несдержан и одновременно полностью контролировал себя, он открыт и в эту же секунду понятно, что он даже не приоткрыт свою раковину, не оставил щель для осторожного проникновения в настоящее я.
- Стой, что значит некому будет стрелять? Что он имел в виду? Ты что-нибудь об этом знаешь подробнее? - Тон наследника графа Бэкингема можно было назвать мягким - но тихая, паучья вкрадчивость, угадывающаяся в нем, невольно напоминала о родстве Кристофера с Роландом Сантаром. Темные глаза изучали лицо Индра Сиба с таким пристальным вниманием, как будто в этих чертах были спрятаны все ответы на прошлые, настоящие и даже будущие вопросы.
- Какая проблема возникла с письмами, что их не пронести в город? Я не сомневаюсь, что ты знаешь в округе такие ходы, о которых даже местные крысы не  догадываются. - Носо-губная складка в лице юного Сантара чуть дернулась – едва заметно, но достаточно для того, чтобы обнаружить раздражительную нервозность. Холодные пальцы  руки крепко сжались, для того только, чтобы тут же разжаться, но даже после этого напряжение никуда не исчезло. Это совершенно не входило в первоначальный план, и Кристофера совершенно не радовала перспектива шататься ночью в окрестностях незнакомого города. Но отец не зря специально выделил письма при их разговоре. Они были нужны.
- Я слышал ты ни раз делал свою работу и всегда делал ее достаточно хорошо, скажи, почему на этот раз у тебя столь сильные основания для беспокойства? – Кристофер поднял глаза на небо, где закатное солнце все ниже опускалось за горизонт, а после перевел взгляд на горящие окна дворца. Где-то там Роланд вел переговоры с Асаф Джахом. Исходя из практики такие мероприятия могли длиться часами, и Кристофер смутно себе представлял, когда они закончат. Успеет ли он до наступления темноты обсудить с отцом ситуацию? Черт возьми. Еще и этот Сиб требовал от него слово.
Кристоф родился с неизменной аксиомой, струящейся по венам. Чтобы достичь малого - жертвуй малым. Чтобы достигнуть большего - жертвуй большим. Дать слово и добиться больше расположенности?  В конце-концов, даже самые многообещающие слова, до тех пор, пока они нигде не записаны, оставались всего лишь звуком.
Юношеские, светлые черты лица, доселе крайне напряженные, расслабились, стоило лишь Кристофу в усталом жесте провести рукой по лицу– и сын Роланда Сантара снисходительно улыбнулся взирающему на него индусу так, словно ни одной мрачной или тяжелой мысли не гнездилось в его мозгу. Никогда, никогда, никогда, никому нельзя давать почувствовать даже отголосок собственной слабости или неуверенности. Почувствуют, вцепятся в глотку, разорвут в клочья… да что угодно.
- В нашем мире мало кому можно доверять, а верные люди слишком редки, чтобы так просто разбрасываться их жизнями. Поверь, мой отец умеет ценить проверенных людей, как и быть благодарным. У него нет причин отказываться от столь полезного человека, верно? А уж тем более сдавать его навабу. Можешь быть уверенным, что твоя жизнь в безопасности.  Все есть и будет как надо. – Его слова и весь внешний вид выражали такую твердость, что сложно было заметить, как под маской уверенной непринужденности, молодой Сантар безукоризненно скрывал внутреннее раздражительное беспокойство.
- Нам нужны письма, постарайся, чтобы все прошло в лучшем виде.  - Надолго задерживаться во дворе в планы сына генерал-губернатора не входило. Отдав это краткое распоряжение, Кристофер поспешил вернуться во дворец – и в момент, когда никто уже не мог наблюдать за ним, даже ускорил твердый, широкий шаг. Непринужденность испарилась из его черт моментально, вновь являя холодную напряженность, скрывать которую более не было смысла, да и просто становилось тяжело. Он не понимал – но смутно чувствовал нечто неладное. Оно словно витало в воздухе, не поддаваясь определению или же хотя бы самому примитивному анализу. Лишь бы отец закончил свои переговоры до наступления темноты.

+1

6

Индийская пословица гласит «У человека, живущего ради других, даже очень короткая жизнь исполнена счастьем». Индра Сиб, без преувеличения, жил для других, жил, наблюдая за другими, зная других, помня других, но это не приносило ему и унцию счастья. К тому же, он совершенно не хотел себе короткой жизни.
- Что он имел в виду? Я не знаю этого, сахиб. Лишь передаю вам слова. Наваб задумал что-то, он верит в свою победу и вселяет эту веру в других.
Молодой сахиб хочет письма эти не меньше, чем великий лорд. По-настоящему хочет. Просто желает выполнить приказ? Нет, тут большее… - отрешенно думал, старый лис Индра Сиб, глядя в темные глаза британского офицера.
- Этот город – большой улей, сахиб. Он опаснее, чем кажется. Что видят одни глаза – видят и еще десяток. Если старик Индра попадется с письмами наваба? Если спросят с него каленым железом? Много ли будет от этого добра лорду Сантару? Нет. Немного. Мы увидимся в другом месте, там, где нет лишних глаз.
А затем белый офицер пообещал Индре то, что тот так хотел слышать; пообещал, как умеют лишь князья – легко и непринужденно, даже не раздумывая. Мальчишка, явно привыкший распоряжаться чужими судьбами.
И Индра поверил – настолько, насколько мог верить этот хитрый, юркий, продажный человечек. Поверил и поклонился:
- Каменные сады, сахиб. После того, как уйдет солнце, исчезнут тени. Пойдете вдоль канала, до самой площади. Я буду ждать вас там. Как договорено.
***
- Договор был…
- Я помню, каким он был. – Роланд подался вперед, впившись жестким цепким взглядом в лицо низама. – И держу свое слово. Я обещал мирные переговоры. А вот явиться сюда безоружным – не обещал. Слать своих людей на убой – не обещал. Доверять аль Харишу и его псам – не обещал.
Официальная часть закончилась. Они оба – и князь, и генерал-губернатор – отослали свиты, оставив самых приближенных, чтобы говорить прямо и без обиняков.
- У вас есть соглядатаи в лагере моих… кхм, оппонентов? – уже другим, более будничным тоном поинтересовался граф Бэкингем. 
- Нет, лорд Сантар.
«Значит, есть, но ты от них ничего полезного не узнал».
- Доверие – великое сокровище. – Роланду хотелось курить. Не эту дымную, травяную дрянь, а хороший крепкий табак. Такой, от которого рвет горло, а мысли делаются яркими и острыми.
Низам в ответ смолчал.
«Дурак. Какой дурак. Всё надеется усидеть на двух стульях, переждать на нейтральной полосе. Дурак…»
Солнце тем временем село, его рассеянный свет угас, Лах-Пахарди утонул в лилово-синих сумерках. Загорались звезды.
***
Индра Сиб не солгал: Каменные сады были наиболее пустынным местом, если не считать самой пустыни. Когда-то давно здесь построили шлюз, поймав воды Кистны и устроив заводь. Здесь цвели сады, шумели рынки и жили люди. Теперь тут царствовал упадок – дома пустовали, переулки занес песок. Однако широчайшая улица, идущая вдоль главного канала по-прежнему была проходима – она вела мимо саманных лачуг, пялившихся в темноту провалами окон и дверей, мимо кривых, сгорбленных ватных деревьев. Вела вперед до самой площади.
Пусть забытый всеми, канал жил, превратившись в боковой приток полноводной Кистны. Вода текла, весело журча, бежала маслянисто-черным потоком до самой рыночной площади. И если бы случился здесь путник с фонарем, то свет непременно выхватил бы в канале ярко-белое пятно. Присмотреться – и можно понять, что это человеческое тело, одетое в светлый лунги и пыльно-розовый, а теперь потемневший от воды тюрбан.
Индра Сиб не хотел себе короткой жизни и совершенно точно не хотел болтаться с изрезанным ножом брюхом в темной воде.
Но сложилось, как сложилось.
Ласковые, теплые воды Кистны качали тело в светлом лунги. Над Каменными садами поднималась молодая луна.

+1

7

Кристоферу тоже хотелось курить. Ту самую дымную индийскую смесь, которую отец так пренебрежительно называл травяной дрянью. Курить и наблюдать за тем, как кругляшки дыма, причудливо извиваясь, улетают ввысь, унося с собой все тревожные мысли, даруя разуму успокоение. Но вместо этого Кристофер метался по покоям, то и дело уточняя не вернулся ли отец, с тревогой поглядывая на заходящее солнце.
Воистину, хочешь решить вопрос грамотно – сделай это сам, но в том, что у него получится найти «грамотное» решение, сын Роланда Сантара сомневался, и не без причины. Он запомнил слова про улей и всегда прекрасно осознавал, что британский юноша был чужим для этого индийского мира, что обладал ненасытным голодом и рядами острых зубов. Кристоф не сомневался, что в этом городе не было ничего дружелюбного. Все могло убить тебя: недобрый взгляд, хриплые голоса, точный выстрел из подворотни. И молодой виконт не испытывал совершенно никакого желания выбираться ночью в неизведанное "дурное" место, оставляя верный безопасный прайд где-то позади. Однако доверенное ему отцом дело не могло ждать - Роланд не зря при их последнем разговоре сделал акцент на чертовых письмах, Кристофер просто не мог его подвести. Сейчас, если бы только понадобилось, он вскочил бы в седло и проделал весь свой путь от Бханура и обратно заново, не говоря уже о выезде по местным окрестностям. Жаль, что шансы обсудить это лично с Роландом таяли с каждой минутой - солнце уже почти скрылось за горизонтом, и Кристофу по-хорошему надо было выдвигаться,  кто знает сколько этот Индра Сиб был намерен его ждать.
- Черт! - Кристофер вздохнул, и медленно моргнув взял в руки ручку, твердым почерком выводя короткое. но содержательное послание, которое доверенный человек должен  передать генерал-губернатору при первом же его появлении.

Роланду К. Сантару.

Отец, надеюсь, твои переговоры прошли удачнее моих. Обстоятельства слегка изменились - Индра Сиб не обладал необходимыми тебе письмами, клятвенно обязуясь предать мне их в месте под названием Каменный сад после наступления темноты. Я запросил план города и выдвигаюсь туда, постараюсь вернуться как можно скорее.
Кристофер.

Темные, пустые улицы Бханура встречали шаги его коня с мирным спокойствием спящего чудища, опасного и коварного днем - но совершенно мирного ночью. Темнота окутала город плотным покрывалом, и только редкие фонари на стенах немного освещали путь одинокому путнику, решившему зачем-то затеряться в этих улицах, вкупе складывающихся в бесконечный витиеватый лабиринт. По началу молодой виконт думал взять с собой хотя бы небольшой отряд, тем самым обеспечив себе безопасность, но на сборы уйдет время, а Кристоферу хотелось покончить с этим как можно скорее,  к тому же отряд британских всадников привлечет лишнее внимание, которое при данных обстоятельствах совершенно было им не нужно.
Цепкий взгляд словно старался схватить каждую мелочь, за считанные секунды изучить - и тут же запомнить, сохранив живую картинку в ясной памяти. Ведь не зная окружающей обстановки разве можно чувствовать себя достаточно уверенно? Как говорится - исследуй каждый новый дворец и каждый новый город так, как если бы потом тебе пришлось захватывать его. Кристофер же стремился впитать все новое с такой жадной поспешностью, как будто видел это первый и последний раз в своей жизни, и пока есть возможность - старался "нагрести" как можно больше образов и воспоминаний на будущее, вполне могущее сложиться откровенно безрадостно.
Небо выдалось на удивление звездным. Даже легкие тучи не скрывали искристую пыль сверкающих камней, которыми был припорошен темно-синий атлас. Город скрылся за спиной как-то резко, став жертвой собственной суеты, впереди лежала молчаливая дорога и непопулярное направление, пара-тройка заспанных лачужек и бурно шумящий канал. Своеобразная живописность здешних мест проникала в сердце, словно наточенный кинжал – но Кристофер был глух к этой холодной красоте. Ему и так было, чем изводиться. Было только чувство опасности и напряжения, сковывающее мышцы. Хотелось действовать – а вместо этого он должен был ждать, когда Индра Сиб соизволит появиться.
Несмотря на почти полную погруженность в себя,  Кристоф, однако же, прекрасно слышал и видел все, что творится вокруг него. Скрип старых деревьев, шорох листвы, пение ночных пташек, колебания воздуха – он «ловил» их, словно оголенный нерв, примечая все, что только способно коснуться человеческого осязания, зрения и слуха – так случайно выхваченный светом фонаря кусок канала привлек его внимание своей чуждой неестественностью. Кристофер готов был поклясться, что что-то заметил, а затем… Дьявол, да нет, ему просто показалось. Или – если не показалось – могло статься, что в этой пустыне он не один. Не привыкший отмахиваться даже от самых туманных своих подозрений, сын Роланда легко спешился. Двадцать практически бесшумных, осторожных, легких шагов, тихий звук вынимаемого из кобуры оружия, мягко сверкнувшего при свете луны – и взору Сантара предстал протяжной канал. Сощурившись, Кристоф успел заметить качающийся на воде силуэт. Еще шаг вперед. Снова свет фонаря, разом выхвативший далеко нелицеприятную картину…
- Сука. - Иногда у людей расширяются зрачки, но далеко не всегда виновато воздействие особых средств, часто это происходит в следствие сильных эмоций, внезапно охватывающих человека. Кристофер Сантар знал, что такое самообладание и чего оно стоит - а потому только медленно расширившиеся зрачки выдали его страх. Надо было срочно отсюда убираться. Но сначала проверить свежий труп на наличие столь ценных бумаг.

Отредактировано Christopher Santar (30 июля, 2019г. 23:56:14)

+1

8

- В Йелланду?
- Разграблена.
Роланд чувствовал, как горячее ворочается в подреберье. За разорение железных дорог он вешал, вешает и будет вешать, а салонные гуманисты Лондона пусть хоть пеной изойдут, захлебнуться ею! По рельсам два полка можно было бы перебросить за две с половиной недели. Теперь…
- Значит, нужен сплав до самого Хайдарабада. Из Бомбейской армии я смогу прислать вам полк кавалерии и два пехотных полка. Но на вас, низам, ляжет все дорожное снабжение. Летние квартиры. Так же хочу, чтобы моего комиссара при вашем дворе приняли соответствующим образом.
«Только попробуйте под него бабу какую-то «нужную» подложить или отравить, чего доброго» - ясно говорил тяжелый взгляд генерал-губернатора.
- Ваш человек станет дорогим гостем в моем доме. А помощь ваша, лорд Сантар, никогда не будет забыта.
Он еще говорил, говорил, говорил. Столько безукоризненной вежливой обреченности было в этих словах, что Роланд посочувствовал бы, не виси на нем самом огромная колония и четыре армии.
«Невесело тебе, князь? Невесело. Знаешь, что когда прибудут мои полки в твою столицу, кончится твоя самостоятельность. Будешь ты, низам, снова «верным союзником» короны, как не крути. Но тут уж, как говорится, или рыбку съесть, или в воду не лезть».
И они уже прощались, когда Асаф Джах внезапно нарушил привычную церемонию.
- Я знаю, о чем вы думаете, махарадж Сантар.
Брови Роланда чуть дрогнули – да неужто?
- Знаю, вы считаете, я здесь лишь из-за страха. И отчасти это так, глупо было бы лгать. Но лишь отчасти. Я верю в Британскую Индию. Верю в ее будущее. Без ваших законов у нас впереди нет ничего, кроме войны. Каждый год. За каждый кусок земли. Вы когда-то сражались за свою землю? За свой дом?
- На войне? Нет. Никогда.
- Значит, вы можете называть себя счастливым человеком. Здесь слишком много княжеских притязаний, слишком много оружия и слишком много богов. В таких землях война никогда не заканчивается. А я, махарадж Сантар, хочу мира. 
Роланд помолчал мгновение.
А потом сказал ровно то, что думал – впервые за вечер.
- Знаете, Ваше Высочество, я тоже.
***
При жизни старик Индра был человеком сухопарым и для мужчины даже субтильным. Но смерть меняет многое. Труп, например, становится чертовски тяжелым, неповоротливым, громоздким, особенно если тащить из воды.
Индиец защищался – предплечья обеих рук покрывали порезы, когда-то светлая ткань была изорвана и залита красным – правда, вода несколько вымыла кровь.
Кто бы ни убил соглядатая, он забрал поясную сумку вместе с самим поясом и кошелем. Забрал, казалось бы, всё.
А в то же время – ничего. Потому что четыре тонких металлических цилиндра, наполненных туго скрученной тончайшей бумагой, лежали вовсе не в сумке. Их хранил тюрбан – старый, выгоревший, некогда розовый тюрбан.
Ночь окончательно пришла в Каменные сады. Нет-нет, но ветер доносил со стороны равнины унылый, какой-то очень заискивающий вой.
То ли это, то ли запах крови встревожило лошадь молодого офицера. Она тихонько заржала и стала пятиться назад и вбок, от канала.
А за всей троицей из глубокой тени со спокойным ожиданием наблюдала пара глаз. 
***
Роланд не без оснований считал, что весь этот раунд остался за ним – он добился всего, чего хотел, он полностью владел ситуацией. Считал ровно до тех пор, пока ему не подали записку от сына.
И тут генерал-губернатора прошиб холодный пот.
- Мой сын ведь покинул ставку в сопровождении, верно? – спросил он, как бы подсказывая молодому лейтенанту правильный ответ.
- Н-никак нет, сэр, - ответил лейтенант. Ответил безнадежно неправильно.
- Отряд Блэйка в седла. Немедленно. Вывести мне Кастора.
Да, Индра Сиб был человеком верным. Это правда. Но правда и в другом: то, что покупается, так же легко продается.
И если Кристофера выманили в эти трижды проклятые Каменный сады… Роланд даже представлять сейчас не хотел, во что превратится Бханур еще до рассвета.

Отредактировано Roland Santar (14 августа, 2019г. 08:26:23)

+2

9

Дьявол. Возможно не стоило пропускать мимо ушей периодические предупреждения отца о последствиях излишней самонадеянности, которая была одним из главных пороков молодого виконта. Говорили же ему: оценивай свои силы адекватно, ты конечно талантливый, но один в поле не воин, не прыгнешь никогда выше своей головы. И правда, он не мог  совершенно физически это сделать, но иногда  Кристофер все равно прыгал так высоко, что его голова оказывалась внизу, а ноги — наверху, и он успевал сделать сальто и на некоторое время будто зависнуть в воздухе, и в ушах аж звенело, а потом он ловко приземлялся, и его туфли отбивали искры, и он смеялся так сильно и радостно, что от триумфа кружилась голова и перехватывало дыхание.
...сейчас, впрочем, дыхание тоже перехватывало. Он не смеялся — он захлебывался колким беспокойством, отвращением и злостью. Ему определенно не нравился такой исход событий, а потому Кристофер не спешил спускаться ближе к темной воде. Он какое-то время настороженно прислушивался, оставаясь неподвижным около старого канала. Тревожили его слух только плеск воды и отдаленный протяжный вой местного шакала, что скоро почувствует запах свежей крови. Темнота давила. Кристоф на миг зажмурился, сосредоточенно хмурясь. Что за измена? Почему он так волнуется и отчего его бросает в холодный пот? Мелкая дрожь изредка проходила по позвоночнику, заставляя поежиться. Он никогда не считал себя трусом. молодому человеку хотелось собраться с силами и уверенно сказать себе "я не боюсь", но дело в том, что он испытывал страх, который смешивался в унисон с адреналином в его крови. И с этим ничего не поделаешь.
Сантар тяжело вздохнул. Его раздражала вся ситуация в целом и ему вовсе не хотелось лезть в воду за трупом старого болвана, когда существовала вероятность подцепить в этом болоте заразу или столкнуться с проблемой в лице какого-нибудь ублюдка, который, как и Кристоф, охотиться за проклятыми письмами. И если бы это не было так важно отцу, черта с два Крис на это пошел, черта с два он вообще бы торчал в этой Богом забытой Индии!
Решившись, Кристофер провел рукой по жестким от пыли волосам, зачесывая их назад. Жест привычки. Он шагал медленно, осторожно, но при этом каждый его шаг внушал строгую уверенность. Как бы не было отвратительно, но статус нужно сохранять. Даже если никто не видит. Главное - убедить себя.
Кристофер погрузился в воду, ощущая, как сапоги проваливаются в илистое дно, а штаны облизывают длину ног. Отвратительный запах, который Сантар даже не мог описать, исходил отсюда. Металлический, затхлый, тошнотворный, Кристоф прикрыл рот, борясь с подступаемыми спазмами, а после ухватил чужое тело под руки. Из-за движения открытые раны снова закровоточили, и вода тут же окрасилась в благородный цвет марсала, словно кто-то пролил бокал сицилийского вина.
Кристоф брезгливо поморщился, ощутив фантомные касание на щеке. Он быстро поднял руку, потерев лицо, но вместо этого что-то вместе с его собственными пальцами размазалось на светлой коже. Молодой виконт с отвращением пытался вытереть щеку промокшим рукавом, но лишь больше усугубил ситуацию. Кристофер даже думать не хотел в каком облике он предстанет перед отцом: промокший, взъерошенный, с алыми красноречивыми мазками на лице и белой рубашке. Он бы сжег всю одежду, что сейчас была на нем, в надежде выжечь вместе с ней воспоминания из своей головы, но ведь они его теперь не покинут. Будут лежать где-то в черепной коробке то глубже, то ближе, врываясь в ночные кошмары и заканчивая самые тяжелые дни.
Когда-то давно Кристофер в шутку сравнивал вес Аленари с мешком камней, с удовольствием наблюдая за возмущением младшей сестры, что ж, теперь он честно может сравнивать ее с разбухшим от воды трупом, ибо весил Индра Сиб далеко не мало. Настолько, что Кристоферу понадобилась пара минут, чтобы хоть как то привести сбившееся дыхание в норму.
- Посмотрим, какие секреты ты хранишь, старик. - Звук собственного голоса, эхом раскатывающегося по ночной мгле, возвращает реальность происходящего. Ловкие руки быстро обследуют обувь, пояс, внутренние и наружные карманы одежды, не желая больше нужного прикасаться к холодному мертвому телу. С каждой новой минутой Кристофер чувствует все больший прилив отвращения и острое желание смыть с себя все следы сегодняшней ночи.
- Дьявол! – Отчаяние вперемешку со злостью буквально наполняют нутро Кристофера, когда руки в очередной раз не находят ничего, кроме мокрой ткани. – Бесполезный старый осел!– Сантар понимал, что потратил уже достаточного много времени на эту возню, не стоило задерживаться здесь еще дольше, надо было возвращаться. С пустыми руками.
- Черт бы тебя побрал!  - яркая и жгучая волна злости уже почти заволокла его сознание, как свет, стоявшего на траве, фонаря выхватил короткий металлический отблеск, исходящий из потрепанного тюрбана, что валялся в стороне от его обладателя. Неприметный и всеми забытый.
Кристофер не успел насладиться триумфом. Он даже не успел толком рассмотреть свою находку, ибо внезапное беспокойство коня тут же переключило все его внимание.
- Фобос? Ты чего, мальчик? - Кристоф ощутил как сердце забилось быстрее в тревоге, которая зябким штилем пробежалась холодными пальцами по позвоночнику.
-Тише, тише. – Одной рукой стараясь успокоить животное, второй судорожно убирая находку за пазуху, Кристоф мучительно всматриваясь в темноту. Что за угрюмая игра в гляделки с вечностью. Он слышал свое дыхание. А еще биение сердца. И тревожное фырчание коня.
- Давай ка убираться отсюда, приятель, мы уже достаточно задержались.

+1

10

Касание, людской голос сделали свое дело, и жеребец перестал пятиться; теперь он стоял на месте, всхрапывая и прядая ушами. Он косился назад и в сторону, на пустые улицы, на густые мягкие тени, на черные провалы переулков.
Но в какой-то момент Каменные сады изменились – так меняется большое заброшенное место, когда перестает быть пустым. Первым эту перемену поймал наблюдатель в тени: он ощутил дрожь земли, почуял еще людей и бросился прочь – лишь мелькнула седая спина шакала, блеснули красным глаза.
А скоро гулкий рокот – удары десятков копыт о сухую землю – сумел услышать и человек.
***
Они разделились почти сразу за городской стеной – дюжина поехала вдоль нее, поверху, остальные спустились до того места, где встречались река и канал. Пошли вверх по течению.
В темноте красноватая пыль Лах-Пахарди казалась черной, но на зубах скрипела так же отвратительно. Сейчас, когда ночь слила в единый монолит небо, реку и равнину, далекий лагерь мадрасских князей должен быть хорошо виден.
И он виден. Он виден, но…Что-то было не так. Роланд знал это, чувствовал, но не мог поймать неправильность, потому что сейчас его вперед гнала тревога о другом.
- Осади!
Жеребец капитана Блэйка едва не прошелся по человеку, лежащему у самой воды. Всадники один за другим натягивали поводья, заставляя лошадей менять аллюр и отворачивать. В считанные минуты стало тесно и шумно.
- Свет! – Кто-то из денщиков опустил факел, и Роланд сам наклонился в седле, чтобы увидеть лицо мертвеца.
Сперва внутри будто невидимая рука разжалась. Не Кристофер.
Но легкость эта была ложной, мгновенной, она ушла сразу же, оставляя самые мрачные предчувствия, выкручивая посильнее прежнего.
Роланд спешился.
- Обыскать здесь всё! – Ветер подхватил слова, понес их над тихой водой. – Каждый…
- Сэр!
Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из темноты промеж двух саманных лачуг выходит его сын. И где-то здесь стальная маска генерал-губернатора дрогнула, потому что выглядел Кристофер под стать мертвецу – мокрый, всклокоченный, весь в крови.
Снова екнуло – мерзко, болезненно.
- Что за… - В несколько широких быстрых шагов Роланд оказался рядом и схватил сына за плечо, готовый поддержать, помочь, если понадобится. Только сообразив, что кровь чужая, а полученный ущерб скорее моральный, быстро кивнул на Фобоса.
- В седло. Расскажешь позже. – И следом нормальным, командным голосом. – Забрать тело. Возвращаемся.
Уже разворачивая Кастора, он обернулся, бросил последний взгляд на россыпь огней вражеского лагеря. И внезапно понял.   
Мало.
Их было слишком мало.
***
- Отправляться в одиночку было не лучшей идеей. – Виски генерал-губернатор разливал собственноручно. – Аль-Хариш имеет глаза везде. Он отлично знает кто ты, Кристофер, и если бы там ждала засада…
Время близилось к полуночи. С тех пор как они вернулись, миновало почти два часа, и прежде чем выслушать сына еще раз – подробнее, в более спокойной обстановке – Роланд дал тому время привести себя в порядок. Теперь же они находились в комнате когда-то служившей покоями целой плеяде могольских князей, а нынче приспособленной под апартаменты генерал-губернатора. Походная мебель всегда расставлялась по одному и тому же плану, давая пусть отдаленное, но ощущение дома.
Порой Роланду начинало казаться, что так было всегда. Было и будет.
Он передал сыну стакан.
- Но ты правильно сделал, что не стал дожидаться конца переговоров. Правильно. Если бы тело отнесло в сторону или потонуло, мы потеряли бы письма. А они, я уверен, чтиво любопытное. Написаны вроде бы на фарси, но это то ли диалект, то ли шифр. Канцелярии придется поломать головы. – Роланд опустился в кресло напротив сына, с удовольствием откинулся на спинку. – В тюрбане, надо же! Вот старый чёрт…

+1

11

- Я знаю, знаю, прости. Я не хотел привлекать лишнее внимание, рассчитывал быстро забрать эти письма и вернуться обратно, кто ж знал, что все обернется так. – Кристофер болезненно морщится, словно ему физически сложно признавать свою ошибку. Он приходит в себя буквально на глазах: вместе с последствиями уходящего адреналина видно, как постепенно выравнивается дыхание, кожа приобретает нормальный оттенок, а ощущение безопасности и чистоты зажигает в глазах привычный живой огонек.
Он вел себя так, будто ничего не случилось, будто пару часов назад его не перекашивало от отвращение, внутри все не холодело, а горло не сдавливала тошнота. Будто на задворках мозга не пульсировало параноидальное чувство опасности и он вовсе не вжимался в грязную стену заброшенной ветхой лачуги, боясь вздохнуть и привлечь внимание приблизившихся людей. Теперь Кристофер не выглядел так измученно и убого, каким он вышел к отцу.
Сейчас, по сидящему в кресле юноше нельзя было сказать, что, добравшись до чистой воды, он долго вымывал руки даже после того, как избавился от красных оттенков. Красная вода спиралью закручивалась, убегая в стоки, но Кристоф никак не мог отделаться от навязчивой мысли, что его руки все еще в затхлой воде грязного канала и в крови вот уже мертвого индуса. Ему казалось, что кровавое пятнышко где-то, но въелось в кожу. Не хотелось после случайно заметить эту мерзость на своих руках и вспоминать произошедшее.
- Мне все не дает покоя его фраза про пушки из которых  станет некому стрелять. Что этот Аль Хариш имел в виду? Я попытался выяснить это у Индры, но он заявил, что ничего не знает, видишь ли просто передает слова. Думаешь, он что-то недоговаривал, мне стоило надавить? – Кристофер с благодарностью принимает стакан  и делает глоток, задерживая содержимое во рту, перекатывая на языке, пытаясь прочувствовать как можно больше аромата. Отдельные ноты угадывает, но не все, и просто позволяет виски обжечь горло, уже с первых мгновений ощущая, как по телу растекается приятное тепло, даря ощущение уюта и спокойствия.
- Рад, что хотя бы твои переговоры прошли удачно, хотел бы я на них присутствовать, уверен Асаф Джах остался под впечатлением! – Сейчас Кристофер не льстил и не лукавил – ему действительно нравилось наблюдать, как отец решает задачи для тактиков и стратегов, где было нужно применять логику, рассудительность, холодную осторожность и хитрость, добиваться необходимого при помощи слов, хорошо продуманных предложений и заключения договоров. Это всегда напоминало юному Сантару  игру в шахматы, только куда более интересную и опасную, потому что зачастую передвигающиеся фигурки — живые люди, а выигрышем служит не моральное удовлетворение, а что-то более веское. Удовольствия же и азарта от всего этого никак не меньше, чем от боя. Как и, порою, потерь… Где-то в глубине души он тоже ужасно хотел овладеть этой техникой в совершенстве.
- Как ты обычно понимаешь увиливает ли человек от ответа или действительно не знает нужной тебе информации? – При всем своем умении неплохо разбираться в людях, выискивать их слабости и мотивы, некоторые моменты, как этот, все еще давались Сантару тяжело, то и дело вызывая раздражающие сомнения и неуверенность в своих решениях.
- Кстати, какой у нас план на дальнейшие действия? – Добавил он, всем видом стараясь показать, что сейчас, если бы только понадобилось, он вскочил бы в седло и проделал весь свой путь заново, расспросив хоть еще сотню информаторов и выловив еще сотню трупов с письмами. Весь этот боевой образ испортил предательский тихий зевок – заслуга не только усталости и изматывающих событий, но обволакивающая сознание дремота пришедшая с успокоением, знакомой обстановкой и ощущением безопасности.

+1


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Hear me roar