Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Добро пожаловать в ночь


Добро пожаловать в ночь

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://pp.userapi.com/c847018/v847018524/1c0e97/QInzAK7pI_M.jpg

Violetta Bryant & Mr Fox
Dark foggy London, 15th December, 1886

Не бойся тьмы, хоть и страшна на вид.

Что делать, когда ты, кажется, потерял дорогу или же заблудился в хитросплетениях издевок судьбы? Обращаться ко тьме, отворачиваться от света, с головой нырять в ночь, рискуя тем, что осталось...

Отредактировано Violetta Bryant (9 марта, 2019г. 15:58:24)

+1

2

Внутри оболочки, такое простое, слишком уж человеческое чувство, как злость, будто приняло форму птицы и теперь билось в клетке из рёбер.
Эта вязкая субстанция, из которой порой возникал то клюв, то острые когти, грозила просочиться в разум дьявола, затуманить и подтолкнуть к той грани за которой начиналась алая нить, грозящая иным существам жестокой расправой.
Фокс не был из тех, кто готов подаваться импульсам, толкающим на такие, по мнению демона, низменные желания: утоление пороков, жажда испытать на себе всю сладость и греховность возможностей человеческой оболочки или же необдуманные поступки. Демон всегда ценил разум превыше всего остального, вознося его на импровизированный пьедестал. Расчётливость, спокойствие, уверенность в себе и своих знаниях, возможностях, крепко сжатые в руках поводья интриг – это самые главные черты, выделяющие Фокса среди остальных.
А ещё дьявол привык, что все его планы, в конце концов, достигают успехов. Тотальный контроль над собой и окружающим. Добавляем к этому изрядную дозу собственничества и получаем портрет, нарисованный вовсе не яркими красками.
И вот сейчас кто-то посмел призвать Костлявую и её когтистою рукой забрать то, что Фокс по праву уже считал своим. Это разжигало в демоне пламя преисподней, требующего жертвы, казни виновного.

Демон потратил немало времени, дабы окутать сознание одной юной аристократки. Он посадил в её чудную головку семена, поливая те и давая им взрастать под тёмными лучами его речей и обаяния. У Фокса были далеко идущие планы на этот чудный цветок, который он вознамеривался в скором времени отравить магией, переломить его стебель, заменяя иным, порочным, более прекрасным.
Изабелла, так звали аристократку, была не огранённым бриллиантом, достойным красоваться в короне короля. Тонкий стан, фарфоровая кожа, мелодичный голосок, воплощение изящества  и манер. Она была невероятно красивой, а главное её родословная имела не малое значение и вес в обществе. Фокс ставил на неё очень многое, заранее представляя, как именно и чего добьётся  посредством такой «пташки».
И он бы добился, если бы не одно «но»… Изабелл отравили раньше него и главное не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом и омерзительном по своей реальности.
И теперь дьявол был в ярости. Многие демоны уже давно недовольны тем, что Деймос не желает делиться ведьмами, которые постоянно помогают ему и приносят изрядное количество душ в его «кошель». Почему Фокс думает о демонах в данный момент? Да потому что лекари могут сколько угодно твердить, что хворь забрала жизнь юной аристократки, но сам дьявол прекрасно узнаёт почерк и знает – это сделала ведьма. А отсюда возникает новый вопрос: кому именно служит эта самая ведьма, кто отдал такой приказ?
Люди считают, что демоны бессмертны. Ну-ну, смерть не щадит никого и уж тем более тех, кто тянет руку к собственности Фокса. А порою смерть – лучший выход, чем то, куда окунают бедолагу.

Деймос замирает посреди пустынной улице, его взор мажет по брусчатке, которая при тусклом свете луноликой походила на чёрную реку, по гребням волн которой бежит лунная дорожка. Он шёл, особо не задумываясь о направлении, просто вышагивая вперёд, теряясь среди домов и построек, улиц и переулков. Узнав о произошедшем, требовалось немного времени и тишины.
Глубокий вдох и выдох. По сути, ему не нужен кислород и это движение грудной клетки перенято у смертных, в мире которых Фокс провёл уже слишком много времени. Сейчас лишь этот жест и сильнее отдающие при лунном свете серебром глаза выдают гамму эмоций дьявола. В остальном, не смотря на злость, он остаётся внешне абсолютно спокойным.
- Я слышу тебя, - проронил Фокс, чуть оборачивая голову назад, глядя через плечо. Он чувствует и слышит, но, кажется, его «преследователь» именно на это и рассчитывает.

+1

3

Она прекрасно знала, что рано или поздно он появится здесь. Вовсе не потому, что относила его к разряду предсказуемых, а по причине некой естественной закономерности известной только им обоим. Виолетта впервые за долгое время ощутила, что декабрь - месяц действительно зимний.  В Лондоне  было чрезвычайно зябко и темно, а с неба, словно издеваясь, спускались колючие снежинки.  Ведьма, накинув на голову капюшон, отороченного мехом плаща, броского красного цвета лениво смотрела на прохожих, пока не заметила среди них ту самую фигуру, ради которой вот уже добрых два часа наслаждалась нежеланной прогулкой. Она, даже не пытаясь укрыться в тени домов, пошла следом, манерно цокая каблуками по старой брусчатке.
- Вот и славно, а то мне за Вами не угнаться, -  она пользуется тем, что он остановился, чтобы подойти достаточно близко. Капюшон спадает на плечи, открывая неожиданно бледное лицо, прядки непослушных рыжих волос  и огромные голубые глаза, в которых впервые за долго время за место привычной  дьявольщинки поселилась неподдельная грусть, свойственная скорее театральному образу Офелии, который на сцене играла Летти, чем ей самой. Она не терпела к себе жалости, но с выражением глаз ничего поделать не могла, как ни старалась. Они словно, не консультируясь со своей обладательницей,  отражали все ее внутреннее состояние, и сковавшее чувство безысходности,  которое давненько не приходилось испытывать. Она молча пытливо смотрела на него несколько секунд, прежде чем демонстративно начать крутить в пальцах белую хризантему, что до этого спокойно сжимала в руках, и отрывать у нее лепестки, которые медленно летели на мостовую.
- Вы, очевидно, пришли выразить свои соболезнования семье Изабеллы? – ее голосок звучит поразительно ровно, без издевки и надрыва, хотя она в вопросе была, - Я слышала, хризантемы были ее любимыми цветами, - тянет ведьма безразлично, наконец, бросая растерзанное растение к своим же ногам, - Но это поразительная глупость брать цветы у незнакомок, - он пожимает плечами. А что ей остается? Она могла бы признать свою вину более очевидно, но лишать демона возможности сделать выводы – слишком эгоистично, даже для такой наглой особы, как Летти. 
У ведьмы выдались тяжелые деньки, она даже сбилась со счета сколько их было, но с наступлением каждых новых суток, она ощущала себя все слабее и уязвимее, а что самое ужаснее, что все яснее понимала, что лишается возможности хоть что-то предпринять для решения этой проблемы. Она еще не сдалась, ведь это было вовсе не в ее характере сдаваться, но уже не боролась, потому что не находила в себе достаточных сил. Ее грызли злоба, обида и чувство собственной беспомощности, да так сильно, что у нее пропало всякое желание выбираться за пределы собственных апартаментов. Правда один раз ей все-таки пришлось выйти и прогуляться до лавки травника, и вот тогда-то она и увидела их, поначалу мельком, но после пригляделась и, привычно цокнув языком, расценила это как судьбоносную подсказку. Мистер Фокс, широко известный в узких кругах,  о котором она была наслышана от коллег по шабашу, прогуливался с миловидный девушкой, которую Летти вовсе не знала. Эта сцена никому не казалась подозрительной или странной, кроме нее, парочка вела оживленный разговор, живо смялась, и явно наслаждалась извращенной красотой солнечного дня. Но Виолетта прекрасно знала, что демоны никогда не проявляют дружелюбие просто так, это слишком накладно и не достаточно меркантильно для таких существ, как они, это она запомнила за столько лет общения со свои могущественным, в прошлом, покровителем. Ведьма, не имея возможности прибегать к магии, отправилась по округе, осторожно выспрашивая об увиденной девушке. Ей повезло быть рожденной среди людей низшего сословия – она имела неисчезающий навык общаться с торговками на рынках, официантками, прачками и прочим сбродом, к каким и себя раньше относила. Все эти трудяги были безмерно трепливы от несчастной жизни, наблюдательны и любопытны, а потому считались самыми ценными информаторами практически во всех случаях. Девушку, как выяснилось, звали Изабеллой, и она была яркой представительной обедневшей семьи аристократов, и нынче играла на арфе в одном из дорогих ресторанов, в котором раньше регулярно обедала, а нынче не могла позволить себе даже чашку чая.  Ее отец неудачно вложил деньги, оставив семью без гроша, а дочь – без преданного, отчего ту немедленно бросил жених. Профессия арфистки была унизительным способом заработать на пропитание, а сладкие, оплетающие речи Фокса – способом освободится от унижения, разжившись силой и статусом. Столько слезливой драмы. Летти не было жаль девицу, зато было жаль себя, только поэтому она поступила так низко, и передала той сдобренный давно хранимым в комоде ядом букет, якобы от вероломного сбежавшего жениха.  Располагай она хоть на каплю большим количеством силы, придумала бы способ поизощреннее, у нее в коллекции их было немало, и доводящие до самоубийства кошмары и талантливые проклятья, но она теперь с трудом могла зажечь свечку, а что уж говорить о чем-то помасштабнее.
- Из такой доверчивой особы, все равно бы не вышло хорошей ведьмы, - прядки влажных волос немного прикрывают ее лицо, на котором в какой-то момент появляется болезненная улыбка и тут же исчезает, - Вы можете меня помнить, мы встречались с Вами однажды, - она не стала упоминать об обстоятельствах их встречи, а уж тем более про мистера Клэйрка, надеясь, что стоящий перед ней демон, сам озвучит их. У рыжей было на это немного шансов, но она всегда вела себя вычурно и броско, вынужденно откладываясь в памяти либо своими манерами либо их полным отсутствием. И хотя сейчас ее внешность стала скорее более печальной, чем ведьминской, не узнать ее было невозможно. Она испытующе на него смотрела, даже более горделиво и самоуверенно, чем стоило. Такой тактике поведения она определенно научилась у Кристофера Сантара, который всегда блефовал и играл ва-банк, говорил о себе гораздо красочнее, чем было на деле, но все же умело спускал этим едва ли не весь бессознательный мир к своим ногам.
- Я Виолетта. И, можете не сомневаться, я вариант гораздо более выигрышный, чем тот на который Вы недавно столь бессмысленно потратили свое драгоценное время, - на ее лице не проскользнуло ни единой эмоции, и только богатый мех, украшавший плащ да локоны рыжих волос шевелились на промозглом ветру.

+2

4

Его преследователь является обладателем бледной кожи, тонкого стана, ярко медных локонов и нотки магии. Фокс бы узнал в выступившей из мрака девушке ведьму, даже если бы не встречался с ней ранее. Однако,  дьявол уже видал сей лик ранее и прекрасно его запомнил. Деймос, в принципе, не жаловался на память, да и грешно тому, кто превыше всего ставит разум страдать такой хворью, как невнимательность и забытьё. Посему он прекрасно узнаёт в подошедшей девице помощницу его… Товарища? Пусть будет так, хотя это и странное определение отношений между демонами, но именно так можно было обозначить его связь с Клэйрком.
Фокс позволяет молвить, не торопясь перебивать речи девичьи, хотя уже чувствует во рту привкус горький, будто жёлчи сделал глоток. Всё становится ясным и понятным. Наглец, преступник сам вышел на закон и палача, а значит, надеется договориться, попросту желает привлечь к себе внимание, что-то доказать. С учётом, недавних событий и падения Клэйрка в Ад, не трудно догадаться о желаниях и сокровенных надеждах ведьмы, решившейся на такой безумный и отчаянный шаг.
Девица тем временем даёт понять, как именно смогла подобраться к Изабелле и посредством чего убила ту. Хризантемы. Как легко, не замысловато. Отнять человеческую жизнь так же просто, как оборвать нежные покрывала цветка. Лепестки, подхваченные лёгким ветерком, недолго кружат, словно не желая марать свои белоснежные тела в грязи и тающем под ногами снегу на мостовой. Бледные девичьи пальцы, украшенные кольцами, безжалостно терзают цветок, пока от него не остаётся одна лишь изуродованная сердцевина. Всё это лишь театральная постановка, красивые декорации, выставленные для большего привлечения внимания, правильной подачи самого действия. Насколько бы не была хороша работа актёра, она будет выгоднее и краше смотреться при правильной подаче, хорошем заднем фоне, верной драпировки.
Дьявол лишь слегка склоняет голову набок, его вид не выражает ничего кроме внимательности к собеседнице, но серебро в глазах становится гуще, ярче, словно кто-то подкрутил невидимую горелку, сильнее плавя металл.
О дитя смертных и магии ты ступаешь по очень тонкому льду, еле покрывшему водяную гладь злости дьявола. Слышишь, как трещит под твоими стопами корка, расходятся трещины, грозя вот-вот образовать прорубь и утянуть тебя ко дну ледяных, водяных оков? Один неосторожный шаг и пути назад не будет.
- Для той, кто потеряла покровителя, оказалась в шаге от падения в бездну обреченности, на  дне которой осколки из разрушенных возможностей и бесславного угасания ты довольно самоуверенна.
Фокс полностью оборачивается к ведьме, скользя по её фигуре взором, который, казалось, поглощает, а не изучает. Даже здесь, на пустынной улице, дьявол говорит не прямо, не открыто, ибо глаза и уши есть везде, даже в самой захудалой и, казалось бы, заброшенной дыре на окраине города, не говоря уже о прочих местах.
Края пальто, обитого тёмным бархатом, чуть колыхаются из-за порывов ветра, словно крылья птицы, желающей сделать полноценный взмах и воспарить, подняться над Землёю. На лице демона проступает улыбка, не сулящая ничего хорошего. Нет смысла притворяться, натягивать маски, которые необходимы для общения с простым людом. Ведьме должна быть прекрасно известна истинная сущность стоящего перед ней существа. Вся фальшь, мишура из слов и жестов, пыль бросаемая в глаза и без того незрячих истины теперь окончательно теряет значимость.
- Как смеешь решать за меня? – Мягко и вкрадчиво, голосом похожим на тягучий мёд, слишком приторный, слишком обволакивающий, смертоноснее обоюдоострого клинка. – Как смеешь мои решения подвергать сомнениям, оспаривать их?
Мужчина протягивает руку, облачённую в перчатку из тонкой выделанной кожи, дожидаясь пока ведьма прикоснётся своими пальцами, вложит свою прохладную ладонь в его. У неё сейчас попросту нет выбора, кроме как подчиниться, не смотря на явно строптивый свой нрав, ибо положение рыжеволосой шаткое, почти беспомощное. Ей придётся или играть по крупному, либо потерять окончательно всё.
Сжав тонкие пальцы, дьявол делает несколько шагов в сторону, уводя девушку в более тёмный переулок. Под туфлями сразу же начинает мерзко чавкать грязь от вылитых на землю отходов, а в ноздри ударяет зловонный запах испражнений и разлагающихся остатков пищи. Тощая крыса, с мерзким писком, выныривает из мрака, пробежав рядом с ними, заворачивает за угол дома, мелькнув напоследок длинным, лысым хвостом.
Фокс резко останавливается, повернувшись к ведьме, а после аккуратно, почти нежно и любовно, обхватывает её тонкую шею своей ладонью. Вот только ни у кого не может возникнуть сомнений, что дьявол в любой миг готов увеличить силу давления, оставляя не только чудесные сиреневые цветы гематом на бледной коже, но и вовсе изломав позвонки.
- Что можешь дать мне ты, рождённая в низах, умещая лишь собирать бусы из сплетен и тайн простолюдинов? Потерявшая силу и почти лишившаяся магии? Ты знаешь меня, - большой палец проходится по очертанию подбородка девушки, заставляя ту выше вскинуть голову, дабы можно было смотреть глаза в глаза, неотрывно, - у меня таких, как ты много и все они словно тени друг друга. Я ищу уникальную, особенную. И коль ты отняла у меня мой проект, то чем докажешь, что можешь быть лучше, кроме своих дерзких слов?

+1

5

Виолетта однажды уже подписалась на судьбоносную сделку с демоном, она очень точно помнила тот день, что случился около двенадцати лет назад. Она бы не стала лукавить, сочиняя, что ее обманули, воспользовались ее наивностью и бедственным положением. Нет, она согласилась на это, полностью отдавая отчет последствиям и наслаждаясь результатом, в ее проданной душе не шевелились сожаления или сомнения, она наслаждалась каждым днем своей ведьминской карьеры. Так что сейчас, когда, сохраняя спокойствие и царственную манерность, она подает унизанную браслетами и кольцами руку стоящему перед ней демону, она не чувствует страха, скорее ощущает дежавю. Летти бы следовало быть поосмотрительней, но она не из пугливых, она ведет опасную игру, но и такое с ней случалось раньше, ведьма прекрасно знала правила игры в вист – блеф, мягкие улыбки, высокие ставки, резкие движение, беспрекословная победа, до костей пронизывающий азарт.
В какой-то момент она лишь призрачно усмехается, придерживая юбку дорого платья, что едва не оказывается в нелицеприятной луже. Он что же подумал надавить на ее брезгливость? Бесполезно, она в таких переулках выросла, хоть и предпочла о том времени навсегда забыть.
Когда она спиной упирается в неровную кладку стены, Виолетта думает о том, что так грубо с ней никто никогда не обращался, перед ней все стелются и танцуют, бывают нарочито вежливы, обходительны, если надо льстивы, но никогда не резки и не грубы, а еще она сразу же решает более никогда не допускать подобного с ней обращения, а этот случай можно великодушно отнести к единственному исключению. Только она не позволяет себе вскрикнуть и даже поморщиться, холодный взгляд голубых глаз остается все таким же твердым и безэмоциональным, будто бы не ее жизни сейчас грозит реальная опасность. Она смотрит на него все также пристально, и хотя тактильный контакт такого рода ей откровенно неприятен, она об этом не упоминает, а как-то задумчиво улыбается, слишком широко для той, чье горло плотной хваткой сжимает всесильное существо.
- Вы очень ошибаетесь, мессир, у вас очень много пташек, но такой как я у Вас нет, более того у Вас нет той самой единственной пташки, чье имя Вы бы смогли запомнить, кому бы доверяли. Вам очевидно не везло ведьмами…не везло, понимаете? – она медленно обхватывает рукой его запястье, отчего ее многочисленные браслеты жалобно звякают и призывно бликуют золотом в цвете тусклого фонаря. В этот момент, она с грустью подумала о том, что всего-то пару недель назад, да и будто то не демон, она могла даже не повышая голоса приказать отпустить ее, и хватка бы разжалась, впрочем, и для демонов у нее в арсенале нашлись бы парочка спасительных фокусов. А нынче она располагает только острым языком, да таинственным прищуром глаз.
- Я уверена, Вы обо мне слышали, я уже помогала выручать одного из сотрудников посольства из плена культистов, я почти единственная ведьма, невредимой ушедшая от Децемуса, но и это, впрочем не главное, - она не на мгновение не отводит взгляда, вынужденная наблюдать за патокой серебра в безжизненных глазах своего визави и произносит следующую фразу странным театральным шепотом, - Я никогда не была и никогда не буду тенью, мистер Фокс, мне оскорбительны подобные сравнения. Я ярче многих опытных колдуний. Я не тряпка и не служанка. Я смогу быть той, кому Вы будете и сможете безоговорочно доверять, кто сможет не просто исполнять приказы, но давать подсказки, добывать любую информацию. Я буду ставить Ваши цели вперед своих, я никогда не обману Вас, Вы определенно захотите мною похвастаться. Вам не нужна покорная, молчаливая, неопытная девица, что будет жаться к вашим ногам, Вам нужна смелая, дерзкая, уверенная в себе ведьма, что будет представлять Ваше имя и интересы. Если бы Вы так не думали, мессир, отказали бы мне прямо на дороге, - в уголках губ закрадывается усмешка, - Да, я вынуждена признать, что в результате печального стечения обстоятельств, о которых Вы уже наслышаны, мой покровитель лишился своего влияния и силы, что в последствии произошло и со мной… но это поправимо, разве не так? Для Вас это был бы сущий пустяк. Уверена, Вы уже допускали мысль о том, как это осуществить, не так ли? – они хитро прищуривается.
Надменная по своей природе Виолетта прекрасно знала, что все ее достоинства во многом напоминают качества, присущие каждой из ведьм, но ей хватило наглости о них заявить, ей всегда будет хватать смелости ставить себя над остальными. А будучи ведьмой Мистера Фокса – это было бы более реалистично. Она знала Ивет, что была любимой ведьмой сэра Говарда, и ее положению Летти откровенно завидовала, та вела себя фривольно и откровенно, могла позволить себе выходки, о которых остальным приходилось лишь мечтать. Виолетта пока на такое вовсе не целилась, сейчас она думала лишь о том, как выбраться из той топи,  в которой оказалась, получить назад свою силу, а остальное сделают ее способности, упорство и обаяние. Ее ведь просто невозможно не ценить.
- Теперь же отпустите меня, - в ее голосе сквозят едва заметные нотки металла, - Разговор на подобных условиях я считаю неравным и недостаточно соответствующим вашему и моему статусу, - Летти зябко передергивает плечами, - Думаю, нам следует найти место, где наша обувь не будет утопать в грязи, и где будет теплее, чем на улице.

+1

6

Ведьмы, по-своему, неприкосновенны. Вот только схватится ли кто-то при пропаже одной из тех, кто потерял свою силу, покровителя и ещё не успел себе отыскать иного? Конечно, многие согласились бы раскрыть свои объятия рыжей чертовке, прекрасно осознавая, что ту не придётся обучать с нуля и с её помощью можно укрепить своё положение. Только видимо у самой ведьмы планы куда более далеко идущие, а в душе чадит желание быть выше, умнее, стоять у истоков, а не принадлежать одному из слабых и не добившихся ничего жителей Ада. Определённо внутри этого хрупкого сосуда находится изрядное количество самоуверенности, жажды власти и толика безумия.
Но перекрывает ли всё это её проступок? Стоит ли её отпустить, или всё же позволить своим пальцам сильнее сжать горло, выдавить хрип, а после бросить мёртвое тело к ногам изломанною куклою? Полиция, конечно, заинтересуется смертью артистки, а его собратья так же возжелают отыскать виновника. Правда, не в первом, не во втором случае подозрение не падёт на самого Фокса. Максимум, до чего может дойти – это связка смерти Виолетты с оккультистами и ещё большее желание тем отомстить. Нужно признать, Фокс не против такого расклада, разжигания ещё большей ненависти, толкающей на решительные действия, истребление этих тварей, посмевших уже один раз напасть на одного из них.

Дьявол внимает словам девицы, отмечая про себя весь перечень озвученных ею заслуг. Вполне не дурно, но интригует его вовсе иное.
Она смотрит и видит, не лишь один морок и навеянную иллюзию, а разглядывает под всем эти нечто большее. Её глаза вглядываются, присматриваются к твари, чьей лик принадлежит Деймосу. Её доводы – выводы, из обрывков чужих сплетен, и это много стоит.  Не каждому дано узреть не только покоившееся на поверхности, но нырнуть глубже, проникнуть в более глубокие пучины чужих нужд и желаний, и уж тем-более не каждому дано познать, что именно необходимо демонам, что необходимо Фоксу.
Тихий, хриплый смех срывается с губ демона. В нём слышится отдалённое завывание вьюги и осыпающийся иней с голых веток деревьев. И всё же, сей смех искрений, настоящий, а не тот которым обычно Фокс одаривает прочих людей.
Серебро в глазах медленно застывает, становится темнее, как и злость в груди неторопливо снижает уровень своего кипения, переставая быть бурлящей магмой и становясь просто чем-то зудящим, но уже вполне терпимым.
- Дьявольски хороша, - хмыкает Фокс, мажа напоследок пальцами по хрупкой шее ведьмы, будто на короткий момент всё ещё раздумывая, а после отпускает, разжимая ладонь. Теперь он не торопливо убирает медную прядь волос, упавшую на лицо ведьмы, той за ухо. – Тех, кто могут бахвалиться, что остались живы после предательства или нанесения мне удара, крайне мало, если вообще существуют. И я причисляю к перечисленному - ломание моих планов. Однако ты редкое исключение из правил мной же заведённых. Надеюсь, я не пожалею об этом, а ты сможешь по праву оценить.
Фокс спокойно оглядывает проулок, что так пришёлся не по душе рыжеволосой. Конечно, тот далёк от излюбленных мест демона, ведь здесь мерзко пахнет, темно и грязно. Но он идеально подходил для этой короткой беседы, решающей судьбу дальнейшую. Вот только кости выпали на замызганную скатерть так, что две нити сплелись в одну, две судьбы изменились вместо одной.
- Неравным, - задумчиво повторил слово, отступая на шаг. Он просмаковал его, обкатывая во рту, перетёр языком по нёбу, будто пробуя на вкус. Спустя несколько секунд, Фокс выходит из своей задумчивости и отвечает новой улыбкой, такой простой, будто ничего и не произошло, на последние слова ведьмы. – Отчего же, выбирай, но не забывай, что нашу беседу никто недолжен услышать.
Дьявол не приносит извинений вслух, единственным их показателем является полное право выбора за рыжеволосой того, где она желает оказаться данным вечером, почти ночью.
Она сделала свой ход, на свой страх и риск, поставила на кон не только чужую жизнь. Такие хитрые порождения порока и магии должны осознавать, с чем играют, и какова может быть расплата. Путь Виолетты – это танец не лишь на раскалённых углях босыми ступнями, а постоянная игра в прятки с тенями и смертью. Разве не в этом ли вся прелесть ведьмовского и человеческого существования? Поначалу полный рот опасности, впивающийся острыми иглами во всё тело, достигающими мозга, а после сладостный глоток победы, эйфории от успеха?
И да, Фоксу понравилась безрассудная смелось.  Пришлась по вкусу наглость и гордо вздёрнутая головка ведьмы. Может быть, в дальнейшем, он ещё пожалеет,  и пылкий нрав ведьмы будет лишь его раздражать, но на данный момент его заинтриговали. Чего греха таить? Если бы Виолетта не оборвала нить жизни Изабеллы и попросту явилась к Фоксу с просьбой взять её к себе, то демон бы сделал это словно нехотя, задвигая ту на задворки и не уделяя ей должного внимания. Но своей выходкой она полноценно овладела вниманием Деймоса.
Отчаянный шаг, зато оправданный и заслуживающий уважения.
Он вновь протягивает ведьме руку, но уже, дабы вывести её из этого места. Обычный человеческий жест, полный манер и галантности, но в данном случае обозначающий: пора ступить на новую тропу и перелистнуть страницу, которую мы только что исписали.

+1

7

Когда он, наконец, разжимает хватку, Летти инстинктивно проводит ладонью по своей шее, путает пальцы в цепочках многочисленных амулетов и едва ли не позволяет себе облегченно выдохнуть. Она потом себе признается, что была секунда, когда ведьма уже решила, что в этом грязном переулке ее путь полный дерзости и греха закончится, и никто никогда не станет ее искать. Что удивительно, ей от этого не стало страшно или грустно, только как-то обидно, что на ней не самое прекрасное из ее платьев, а волосы сегодня не достаточно хорошо лежат из-за падающего с неба декабрьского снега. И правду говорят, что в душе ведьмы медленно умирают едва ли не все человеческие чувства, в том числе и странная извращенная любовь к своей жизни и страх ее утратить.
Только вот, когда она снова подает руку демону, ее пальцы едва заметно подрагивают. Она, конечно, спишет это все на холод, который давно пробрался под плащ, но хотя она и была талантливой лгуньей, принимать свою собственную ложь за правду так и не научилась. Виолетта быстро снова овладевает собой, и в ее лисьем прищуре уже застыли загадочные хитрые искорки. Она привычно вздергивает носик, выходя их переулка под руку с демоном. Она не ждала от него извинений, услышав их, она бы скорее расстроилась. Сейчас, она хотелась забраться на более высокую иерархическую ступеньку чем ранее, а там определенно должно быть больше жестокости, холода, молчаливости и злобы, которой отравлены души ловких колдуний, что уже оказались там.
- Конечно, мистер Фокс, - уголки ее губ чуть вздрагивают, - Анонимность для нашего разговора важнее всего. Идти совсем не далеко, надеюсь, Вы не будете против пройтись со мной, - она снова накидывает на голову капюшон, и не потому что хочет защититься от промозглого ветра, а стремясь скрыть свою известную среди народа личность. А ведь раньше ей это стоило лишь щелчка пальца, она умела ловко и ненавязчиво отводить глаза окружающих от нее и ее разговоров. Она могла легко забрать их воспоминания, заставить открыться любую дверь. А теперь? Теперь она вынуждена искать место, где их не услышат, сыпать пустыми обещаниями, исполнения которых не могла гарантировать. Все что могло ей помочь, так это смекалка. Летти и правда повезло, что она была неглупой, в противном случае, она бы уже сдалась, и жалела себя, сидя у камина с бокалом красного вина.
Каблуки размеренно стучали по мостовой, мимо них спешили запоздавшие домой к ужину прохожие, проезжала пара кэбов, несущих своих пассажиров в ресторации или театр. А ведь Виолетта очень соскучилась по театру, по сцене, по обществу Мельпомены. Она так давно не была там и неизвестно когда окажется. Они шли молча и довольно медленно, кто-то со стороны бы мог предположить, что они просто гуляют, пока ведьма не свернула в переулок, ведущий в сторону квартала именуемого в народе азиатстким.
- Мы почти на месте, - говорит она шепотом, который слышится бесцветным и даже немного болезненным. Она указывает Деймосу на небольшую лестницу, ведущую вниз к неприглядной двери, на которой при ближайшем рассмотрении обнаруживается рисунок лотоса, выжженный тонкими темными линиями на дешевом дереве, сероватого цвета. Она позволяет ему открыть перед ней этот небольшой лаз и проскальзывает внутрь. В нос сразу ударяет множество приторных, пряных и незнакомых запахов, они щекочут обоняние, и откровенно путают сознание. Сделав пару шагов вглубь комнаты, оба оказываются в плену плотного сизого дыма, в котором с трудом можно было разглядеть рядом стоящего и антураж комнаты. Виолетта усмехается – с того дня, как она здесь объявлялась почти ничего не поменялось, а было это очень и очень давно, тогда, только став ведьмой, она ныряла во все омуты порока, которые находила, ей жгли руки шальные деньги, а в голове гуляли невысказанные сомнения, а среди ее первых миловидных поклонников были любители опиума, которые и показали ей это место. Еще тогда она запомнила несколько важных вещей – во-первых, здесь ничто не выходит за порог той маленькой скрепленной печатью двери, а во-вторых, от курения опиума следует отказываться, если не хочешь утратить сдержанности и разума. Перед ними вырастает низкорослый сбитый китаец, одетый в жилет из тонкой ткани, жующий тонкую соломинку. Ведьма вопросительно смотрит на Мистера Фокса, который определенно оценил злачность места, а после сама наклоняется к владельцу заведения, вкладывает в его руку пару шуршащих купюр и просит проводить их в самый тихий и дальний угол.
- И как Вам? – она заинтересованно сверкает глазами, усаживаясь на удобные набросанные на полу подушки в марокканском стиле, обитые яркой узорчатой тканью. Каждую зону отдыха от другой отделяла пару метров, плотная завеса дыма и импровизированная перегородка из яркого шифонового тюля, покачивающегося будто бы при каждом новом выдохе. Пол был застелен мягкими коврами, в которых утопали ноги, но завсегдатаям заведения на это было наплевать, они со стеклянными глазами курили свои трубки, либо мирно возлежали в подушках, вдыхая плотный дым.
- Я знаю, что демонам нравится наблюдать за жизнью людей. Правда чаще за возвышенной, богатой жизнью, или лучше сказать ее светлой стороной? Но бывает ведь и обратная – бедность, болезни, пороки и зависимости. Среди местных посетителей вовсе нет бедняков, мистер Фокс, опиум удовольствие не из дешевых. Вам не интересно, зачем богатым именитым господам травить свой разум? – она вежливо просит принести ей сигареты. Здесь они были удивительно приятными с вишневым вкусом и нотками корицы, привезенными из Стамбула, правда появлялись редко, но Летти всегда умела просить, даже без магии, а цена для нее не имела большого значения. Она поджигает одну, наклонившись к стоящей на низком столике свечке, и выпускает в воздух колечки дыма, которые тут же теряются в общей пелене.
- Вот тот господин, - она указывает на джентльмена, развалившегося в расслабленной позе в дальнем углу, в компании хрупкой азиатки, - Один из распорядителей галереи, человек искусства, талантливый, но, бывает здесь как минимум дважды в неделю. Интересно, почему? Жаль, он не способен дать Вам ответы на эти вопросы, не так ли? – она чуть подается вперед, стряхивая пепел прямо на ковер, - Теперь Вы убеждены, что никто не подслушает наш разговор, какой бы характер он не носил или Вам отвратительно это место?

Отредактировано Violetta Bryant (11 марта, 2019г. 23:58:13)

+1

8

Пожалуй, со стороны это выглядело странным: вот демон готов уже убить ведьму, посмевшую перейти ему дорогу, а после нескольких её наглых слов и дерзких взглядов прощает и соглашается продолжить разговор в куда подобающем и уютном месте. Вот только, в действительности, всё имело куда больше граней, чем на первый взгляд. Прежде всего, нельзя не оценить насколько отчаянно могла быть эта особа готовая рискнуть, прыгнуть хоть в гиену огненную ради жалкого шанса победить.  Добавляем к этому изворотливый ум, некие успехи на ведьмовском поприще и готовность служить, ведь иначе над девицей зависнет костлявая рука смерти, и мы получаем не плохой букет.
Только всё это  дополнения к самому главному фактору, перевесившему чащу весов в решении. Виолетта была ведьмой того, кому однажды задолжал Фокс. Маленькая, изворотливая предательница, быстро решившая спасти свою красивую шкурку и даже придумав целый план для этого, лишь бы не идти на дно из-за резко ставшего плачевным состояния своего покровителя. Забавно, случись что-то с самим Фоксом, как быстро Летти  его покинет? О, ведьмы коварны и безжалостны, холоднее льдов и опаснее зубов тигра.
Обо всём этом мистер Фокс подумает позже, а пока протянет руку и сомкнут ладонь на эфесе дарованной ему мести.
Мысли дьявола наполняют сладостные образы того, что вскоре произойдёт, вызывая еле заметную улыбку на тонких губах. Они столь приятны, что Деймос не обращает внимания не на то, что мысок туфли погрузился в жидкую грязь, не на то, как мелкий снег тает на лице, оседает на непокрытой в этот вечер голове. Его даже не заботит тишина, окутывающая их, разрываемая лишь посторонними звуками: далёким лаем собак, грохотанием колёс мимо кэба, тихое гудение фонарей, освещающих улицы и не одним словом, которое могло бы сорваться с губ демона или ведьмы. Так продолжается, пока они не доходят до лестницы, спускающейся ниже земли и ведущей к непримечательной с виду двери.
Нужно признать, что если бы ведьма собиралась сейчас заманить Фокса в ловушку, то для этого был самый подходящий момент. Ночь, никто не свяжет их воедино, а ещё чёрт пойми куда приведшая их дорога.
Пока дьявол спускается вслед за своей спутницей, его обоняния достигает странный аромат, несущий в себе нотки горечи. Дверь отворяется без скрипа, хотя её вид вначале внушал мысль, что петли заскрипят громче старой и несмазанной телеги.
Стоило переступить порог, как ты попадаешь в объятия дыма, заполнявшего собою всё пространство, скрывающего любые силуэты и образы лучше плотного утреннего тумана. Казалось, что не всё вокруг было мороком, а они сами им стали.
Они садятся друг напротив друга, опускаясь на мягкие подушки, заменявшие здесь мебель. Что же, не удивительно, хозяин данного места полностью оправдывал свою принадлежность к Азии.
Деймос чуть прищуривается, вглядываясь в лицо ведьмы. Её черты несколько размываются, кожа, кажется, ещё белее, а на волосы словно опустились капли росы.
- Довольно не обычный выбор, - с усмешкой отвечает, чувствуя, как при каждом вдохе в рот попадает молочные клубы, несущие в себе привкус горьких трав. Переведя взгляд на указываемого ведьмой мужчину, дьявол призадумался над словами ведьмы. Как бы хорошо он не знал людей, не пробрался в их мысли, некоторые аспекты их поведения и поступков, до сих пор, оставались для него загадкой. – Попытка сбежать?
Фокс спрашивает словно невзначай, но в его голосе нет полноценной уверенности. Всё-таки ведьмы были очень полезными. Даже теряя свою человечность с годами, они были детьми землян, а потому могли понимать тех, знать как на них быстрее надавить, понять, не прибегая даже к магии. Демоны пользовались для этого природной магией убеждения, но и она работала лучше, если знать, на что надавливать.
- Да, данное место подходит попросту идеально, - отозвался, вновь возвращая взор к ведьме и одаривая её мимолётной улыбкой. – Поведай, чего желаешь, помимо банального выживания. Какие каверзные прихоти таятся в твоей голове, несбыточные пока тайны? Какие двери пред тобой открыты?
Мужчина подаётся немного вперёд.
- Расскажи мне то, что я должен знать о… Своей будущей пташке.

+1

9

От густого дыма в голове начало приятно шуметь. Чудодейственные пары наркотика действуют даже тогда, когда их просто вдыхаешь, не так сильно – не погружают в глубокий транс, не уводят от реальности в иной сладкий мир, но зато позволяют немного расслабиться. Даже ведьмам. У рыжей перестали подрагивать пальцы, взгляд стал более бархатным, глубоким, темным, а жестам вернулась бывалая плавность и манерность. Она уже не выглядела печальной, как всего лишь полчаса назад. Отчего-то в серой дымке, откинувшись на подушки,  Виолетта была больше похожа на ведьму, чем на грязных Лондонских улицах.
- Знаете, что любят говорить земные священники обо всем этом? – растягивает она слова, вставляя свою особо ценную ремарку, - Они любят твердить, что опиум, как и любой наркотик – от лукавого, - она посмеивается, убирая с лица прядь непослушных волос, - Я всегда думала, что демоны бы обиделись, узнай они, в чем их обвиняет церковь, - Летти покачивает кистью в воздухе, будто слышит невидимую музыку, и заинтересованно смотрит на зажатую в своих пальцах сигарету.  Могла ли она еще месяц назад подумать о подобном грехопадении? Конечно, нет.  Она была самоуверенна настолько, чтобы смотреть только вперед, не оглядываясь по сторонам. Она не сомневалась в своем покровителе, и была к нему привязана ровно настолько, чтобы не проверять его дееспособность время от времени, она ведь думала, что их тандем, как и сам демон, словно Стоунхендж – был, есть и будет еще очень и очень долго. Но в этом и был ее промах. Она оказалась среди тех ведьм, над которыми насмехалась ранее – слабых, одиноких, абсолютно бесперспективных.  Летти ведь уже видела такое раньше. В шабаше была одна заносчивая красотка, известная как Аннабель, как было ее настоящее имя никто не знал, но именитая колдунья вела себя именно как Аннабель, так что никто и не интересовался. Ею восторгались все ведьмы в округе, ее талантом, способностями, силой. Она выбирала учениц с поразительной тщательностью и капризной придирчивостью, о которой едва ли не слагали легенды. А потом она просто исчезла, никто не знал куда, но ходили слухи…да, слухов ходило много, и Виолетта слушала их все и не верила ни одному, но спустя пару месяцев встретила призрака лишь очень отдаленно напоминавшего былую красавицу, со спутанными волосами, дряблый кожей и в поношенном платье,  магии у нее больше не было, как и смысла существовать. Важно ли, что произошло с ней дальше? Но Летти такой судьбы для себя не желала. Поэтому она здесь – скалится белозубо, изощряется, демонстрируя свои достоинства, сладкоголосо поет, пытаясь себя показать. И рискует. Демоны любят плести сети и обманывать, тем более отчаявшихся ведьм.
Она внимательно на него смотрит, возможно, чуть дольше, чем следует и мягко улыбается.
- Я стала ведьмой, чтобы играть в театре, - это не было ответом ни на один из его вопросов, но такой атипичный диалог почему-то доставлял ей удовольствие, - И пока я бы не хотела это бросать, - на всякий случай уточняет Летти, - Вам надо будет прийти и посмотреть на меня на сцене, в газетах пишут, что я играю, как богиня, я всегда выбираю лучшие роли и лучшие постановки, мне присылают тысячи цветов, сладостей, поклонники просят аудиенции со мной хотя бы на минутку. Так они и пишут в своих бесчисленных письмах… - в ее голосе проскальзывает нечто вроде мечтательности, сдобренной гордостью, она привычно задирает носик к потолку, словно бы она и сейчас в театре, ждет своего выхода.
- Мои планы…- она едва заметно усмехается. Летти прекрасно знает, что не стоит проявлять лишних амбиций, она все-таки не ведущая фигура в их шахматной партии, - Мои планы будут такими же как и Ваши, мессир, - она кокетливо опускает взгляд, - Захотите забросить меня в центр интриг, или же попросите расплести клубок тайны, утопить кого-то или вытащить – я все сделаю. Я могу быть очень исполнительной. Могу, если буду чувствовать, что Вы доверяйте мне достаточно и верно оцениваете мои способности, - в уголки ее губ закрадывается усмешка. За этой размытой формулировкой крылось банальное «я хочу быть уверена, что и Вы тоже не провалитесь в ад».
- Я вхожа почти в любой дом Лондона, у многих на слуху мое благодетельное имя…а еще я крайне самостоятельна, как-то мне очень нужен был один гримуар, так вот я просто добыла его, - она пожимает плечами, умалчивая о том, какие последствия за этим последовали. Какая разница, если книга в итоге все равно у нее, а обидчица отправилась к праотцам?
- Так вышло, что мистер Клейрк не был слишком увлечен делами посольства, так что я мало о них знаю…но считаю это огромным упущением, я всегда была и буду готова действовать во благо демонического сообщества. Под Вашим чутким руководством, вестимо, - она облизывает губы и прикрывает глаза, думая о том, что наболтала. Когда открывает их – перед ней оказывается малоодетый служащий заведения с извечным вопросом, нужно ли что-нибудь.
-Вина…вино же у вас есть? – она смотрит на него вопросительно, ожидая кивка, - Только денег у меня нет, заплатит вон тот господин, - она кивает на недавно обсуждаемого владельца галереи, а когда подавальщик исчезает  в дыму продолжает, - Он думает, что он смертельно болен и скоро умрет, но это не так…просто однажды, он не включил в экспозицию картину с маками, а она мне так нравилась… вот и пришлось его за это отблагодарить таким странным способом. Зато он отлично проводит время, жена у него все равно грымза, - Летти пожимает плечами и посмеивается, тут же прикусив язык. Иногда она позволяет себе слишком много пустой болтовни.
- Что же..раз так...Ваша будущая пташка очень любит вино, - говорит она тихо, подыгрывая демону, и забирает принесенный ей бокал, - И театр…а остальное на Ваше усмотрение, Мессир…

+2

10

Порой Фокса одолевают странные и вовсе не уместные, не подобающие размышления. Они выползают, откуда из недр, скалят свои клыки и вонзают когти в чистый разум демона, вызывая неприятный зуд,  желание смыть их со своего сознания, прогнать, развеять. Вот и сейчас они протянули свои склизкие щупальца к дьяволу, обвили его изнутри душа и вынуждая посмотреть на ведьму иным взором.
Вся эта игра в вежливость, учтивость, припорошённая тоннами улыбок и красивыми словами, для чего она? Неужели на каком-то неведомом уровне демоны всё-таки, нет, не завидуют, но питают некую странную слабость к человеческому роду? И именно поэтому облачаются в десяток масок, стараются максимально стать похожими на существ, в чей мир вторглись?
Да, душа людская неимоверно ценна, ради права обладания ею стоит устраивать маскарад, вот только кто бы и чего не говорил, но почти каждый дьявол находит на Земле нечто такое, что вызывает в его «эфемерном сердце» нечто довольно похожее на трепет. Для кого-то таким камнем преткновения становится музыка, для кого-то невероятное мастерство передачи на холсте целой истории, для других красота строк на бумажных страницах. Есть в людях нечто особенное, тонкое и неуловимое, неподвластное демонам. Так может на каком-то недосягаемом и не осмысливаемом уровне дьяволы тянутся к этим земным существам? Может именно потому стараются быть похожими на них, не лишь ради возможности расположить к себе и легче сломить волю, добраться до невидимого света в их грудных клетках?
Взор задерживается на губах ведьмы, которые в этот самый момент чуть изгибаются, шевелятся, роняют в мир несколько фраз. А что движет самими людьми, готовыми заплатить любую цену за жалкую толику могущества? Неужели всё, на самом деле, куда банальнее и всеми, в любых мирах, движет лишь жажда власти? Возможно, мысли Фокса больше напоминают галлюцинации при агонии умирающего, а не нечто хоть немного логичное и верное?
Деймос позволяет диким и даже несколько анархичным мыслям проникнуть глубже, развернуться, обрести форму. Есть ли шанс того, что демоны так любовно и осторожно обходятся со своими ведьмами, лишь потому, что им нравится лицезреть крупицы человечности, которые они помогают тем погасить в себе? Каждый день, наполняя эти сосуды магией, меняя не только их нутро, но даже и внешность, следить за процессом трансформации. Собственными руками ломать, уничтожать, дабы создать нечто новое. А может дьяволам нравится выискивать хоть что-то в ведьмах от них изначальных? Это словно изучать крошки, смахнутые краем рукава предыдущего постояльца таверны под стол, в попытке узнать, что именно тот ел.
Но что же сами ведьмы? Ими движет лишь желание стать сильнее, могущественнее или они тянутся просто к неизведанному? Как мотыльки, бьющиеся об стекло уличного фонаря, очарованные светом.
Так для чего весь этот самообман? Неужто в этой игре в обычных жителей, ведя тривиальные беседы, каждый из них старается попросту отыскать нечто недостающее: демоны в себе осколки от людей, ведьмы в себе часть принадлежности к миру дьяволов?
Кривая усмешка касается губ Фокса, мимолётно, почти не заметно, быстра тая. Увы, всё куда проще – всем просто нужна сила и власть, остальное просто предлагающиеся детали, не имеющие достаточного веса, чтоб изменить изначальную структуру и систему.
Ненужные размышления испаряются, как вода, доведённая до кипячения. Взгляд становится снова более осмысленный и цепкий, скользящий по собеседнице невидимым пером. Актриса, что же – это вполне уместно для такой экспрессивной натуры. Пташки в принципе никогда не отличаются тихим нравом и желанием сидеть на задних рядах, не попадая под яркие лучи прожекторов, но порой среди них встречаются  и вовсе удивительные экземпляры жадные до внимания, требующие больше чем остальные. И Фокс готов поставить на кон одну из недавно раздобытых им душ и поспорить с любым, что времена, когда Виолетте для полного счастья хватало игры на сцене, прошли. Эта плутовка вкусила плод возможностей, слизала сладкий сок власти с губ, и теперь будет желать большего и большего. Деймос был не против такого расклада, чем больше та будет желать, тем больше будет стараться и трудиться, а любой труд должен поощряться.
Слушая свою собеседницу, и уже почти свою ведьму, Фокс удобнее устраивается на подушках. Брошенное рядом пальто касается своими полами циновок, коими был покрыт здесь пол, однако демона это мало волнует, ведь судя по всему, все сюда пришедшие больше заботятся об удобствах иных, чем о сохранности своих костюмов и норм поведения. И всё-таки, машинально, он поправляет тёмную ткань своего костюма – перенятая привычка от людей. Да и по правде Деймос питал слабость к чистоте и своему внешнему виду, а потому старается не думать, в каком помятом виде выберется отсюда по итогу. Это та мелочь, которую вполне можно пережить ради улова, сидящего перед ним.
- Я не просто желаю увидеть вашу блистательную игру на сцене, а буду неимоверно рад такой возможности, - словам демона сопутствует рождение новой улыбки на губах.  Он смотрит лишь на девушку и не на кого другого, не отвлекаясь не на секунду, словно в этом помещении, заполненным сизым дымом и тихим шёпотом, редкими взлётами чужих смешков, нет ничего и ни кого более, кроме рыжеволосой артистки.  – В каком именно театре вы играете, моя дорогая? Видите ли, я желал бы лицезреть вас только на лучших сценах…. И не важно, чего именно это будет касаться, - всё так же, не отводя взора, произнёс Фокс, делая вполне не двусмысленный намёк. Если его, то должно быть лучшим, настолько, насколько позволяет само положение демона. А после, не глядя на подошедшего, говорит тому. - Два бокала. 
Взгляд серебряных глаз  соскальзывает с лица ведьмы и перемещается к её тонким пальцам, меж которых была зажатая сигарета. Людская жизнь так коротка, но, не смотря на это, жители Земли неустанно продолжают её укорачивать вредными привычками, ядами удовольствий. Они со странной жадностью вдыхают смертельный дым, позволяя тому себя разрушать, впитывают в себя алкоголь, пока не становятся гнилыми изнутри. Странные существа.
- Обсуждение дел Посольства, как и любых иных планов, подождут, - голос мягкий, как пуховое одеяло, окутывающий, таящий в себе лишь тепло, которое не отыскать в ледяном взоре. Фокс понимает, что пройдёт не один день, когда они смогут полностью доверять друг другу. Верность – это усилия и работа обеих сторон. В данный момент он ничего не сделал для Летти, чтоб та готова была в огонь ради него вступить, как и то ещё не принесла не одного «урожая». Но если всё пойдёт хорошо, то их тендем будет иметь успех, определённо. А пока нужно начать с малого, с осторожных шагов навстречу. – Сейчас, моя дорогая, куда важнее побыстрее вернуть вам силу. Не обессудьте, вы прекрасны, но падение вашего покровителя явно ударило по вам, и пока это не исправлено, двигаться далее нет смысла.
На секунду меж бровей Фокса появляется морщинка, свидетельствующая о недовольстве дьявола. Вот только чем тот недоволен – не понятно. Может состоянием Виолетты, а может случившимся с Клейрком.
В этот самый момент к ним возвращается всё тот же служащий, оставляющий, на низкой столик стоящий между ними, два бокала с рубиновой жидкостью, а после растворяясь обратно в дымной проволоке, когда демон делает жест рукой и отсылает того прочь.
- За новую зарю вашей жизни, - подхватив один из сосудов и немного приподняв тот, произносит дьявол. - И за мою удачу в вашем лице.
Протянув руку и позволив стеклу встретиться, издать тихий звон, он отпивает, глядя поверх кромки бокала на свою собеседницу. Произошедшее между ними, менее часа назад, уже позабыто, истёрто и выброшено в помойную яму.  Теперь же Фокс, начав новую страницу, с интересом разглядывает девушку, отмечая всё новые и новые интересные для себя факты.
Она определённо капризная, сумасбродная, требующая возвеличивания свое персоны, готовая ползти к своей цели обламывая свои красивые коготки. А главное, она ума. Виолетта не одна из тех пташек, которые уже не один десяток лет обитают между миром дьяволов и людей, а потому произнесённый ею заслуги – стоят одобрения. Для молодой ведьмы она успела не малого добиться и с хорошим и сильным Покровителем добьётся ещё большего.
- Нужно быстрее разорвать вашу связь с нынешним Покровителем, - отставив бокал и чуть прищурившись, задумчиво протянул Фокс. – Для вас связь с ним обременительна, но для Клейрка она важна в его нынешнем состоянии, а потому прознай он о вашей задумке, то может успеть помешать.
«Или убить», - подумал про себя. Демон в гневе – страшная сила.

+1

11

Виолетта слышит отчетливый звон стекла от столкнувшихся друг с другом бокалов, но когда подносит вино к губам, не может заставить себя сделать даже глотка. Напиток кажется ей отравленным ядом предательства. Нет, в ней вовсе не проснулась совесть, она не чувствовала себя виноватой или расстроенной, но от навязчивого ощущения отделаться не могла. Она как-то излишне  пристально посмотрела на сидящего напротив демона. Много ли она о нем знала и что ее в итоге ждало? Не допускает ли она ошибки? Эти вопросы один за другим крутились в ее очаровательной головке, пока она все еще сжимала в пальцах тлеющую сигарету. Ей ведь не приходилось жаловаться на Гидеона. Это он поднял ее из низов, поставил на ноги, все ее побрякушки, платья, фривольные фразы и надменный блеск в глазах по сути своей его заслуга. Она была к нему по-своему привязана, испытывала нечто вроде уважения  в ответ на проявляемую к ней демоном, как бы странно это не звучало, человечность. Он дарил ей подарки, водил по лавкам, посещал ее спектакли, выслушивал жалобы, прикармливал в ней все самое темное, злое, ядовитое, что только обнаруживал в ее душе. Он воспитал в ней эгоистичную, алчную, корыстную тварь, которая со временем талантливо научилась искать во всем выгоду для себя, позабыла милосердие, доброту и даже верность. Он сам виноват в этом всем. Он привил ей страсть к силе и ненависть к слабости, а потому сейчас она пытается сбежать. Для ведьмы это было сродни инстинкту, как у рыщущих по лесу крови хищников. Но несмотря на это все, с этим мягким кратким звоном стекла в ее и без того черном сердце погасла очередная тлеющая искра если не света, то искренности. Она явно это ощутила и ее глаза на мгновение подернулись пеленой. Она не знала, за что отвечал этот маленький и незначительный огонек. За удовольствие от игры талантливых актеров? За любовь к поэзии и экзотическим цветам? Или может за странную симпатию к органной музыке и картине с маками из Лондонской галереи? Что из  этого перестанет отныне вызывать у нее искреннюю улыбку? Ей, впрочем, было почти безразлично. Она подумала о том, что осталось пару манипуляций и к ней вернется магия, и ее глаза вновь станут изумрудно зелеными вместо голубых, а свечки будут загораться по мановению руки и улыбнулась.
- Вы думаете, могут быть проблемы с мессиром Клэйрком? – она чуть прищурилась, - Какого рода?
Летти смотрела на сидящего напротив демона. Он был позером и талантливым манипулятором, как и многие представители их братии, только гораздо более опасным. Она много о нем слышала, о Фоксе частенько болтали на шабашах, ведь он обучил ни одну ведьму, некоторые из его воспитанниц стали притчей во языцех, большинство же оставались хорошими, но посредственными ведьмами. Он давал им немало знаний и навыков, но всем им не хватало индивидуальности и уникальности, они были качественным фабричным товаром, пока Виолетта, благодаря вниманию и обходительности Гидеона, походила на единственный в своем роде экземпляр ручной работы, а потому стоила гораздо больше. Только вот что теперь ее ждало? Фокс не приближал к себе ведьм, а она привыкла к другому, и хотя говорил он красноречиво и витиевато, она в глубине души ему не верила. Виолетта побаивалась того, что будет еще хуже, но не имела выбора, это неприятное и такое новое для нее чувство, отбило у нее аппетит к вину и даже дорогому табаку, так что сигарету из тонких пальцев она просто выронила на не менее дорогой ковер.
- Скажите честно, - она как-то странно усмехается, - Вы ведь соглашаетесь потому,  что я ведьма мессира Клэйрка? Отличный способ для Вас показать над ним свое превосходство, показатель властности, что бросите ему в лицо, может быть месть или шанс поквитаться? Но не более того, верно? Я не интересую Вас как ведьма, принадлежи я кому другому, Вы бы на меня даже не посмотрели, - она смотрит куда-то в сторону и касается своих длинных рыжих волос, чтобы чем-то занять беспокойные руки, - Я это понимаю, я не глупа, как многие мои коллеги. Ваш ответ не заставит меня передумать, мне просто любопытно, - Летти пожимает плечами, - Вы же видите сами, я в печальном положении, не имея магии, я ничего не могу противопоставить Вам, не могу сопротивляться или противиться. Вы имеете полную власть над ситуацией и имели с самого начала, но я бы никогда не стала умолять, я предпочитаю хорохориться до последнего, такой уж у меня характер, - ведьма кривит губы, нехотя поднимая на него взгляд, - Я готова разорвать связь со своим нынешним…хозяином, Вы правы, чем скорее тем лучше. Что от меня потребуется? – Виолетта произносит все это с некоторым трудом, это звучало для нее чужеродно и странно, но оказавшись зажатой между узких стен обстоятельств, она была вынуждена сделать этот шаг, она все-таки была смелой и разумной ведьмой.
-Вы смогли бы обеспечить мою безопасность или лучше спросить не хотели бы Вы это сделать? На некоторое время…могли бы приставить ко мне кого-то из Ваших бездушных слуг. Как только ситуация разрешится окончательно, я буду со всем справляться сама, не волнуйтесь.

Отредактировано Violetta Bryant (6 апреля, 2019г. 16:40:50)

+1

12

Честность – слишком дорогой товар, который не каждому обывателю по карману. И хотя Фокс не имел нужды в человеческой валюте, а так же обладал не малым запасом душ, такой дорогостоящий продукт, как честность, ему был редко по карману.
И сейчас, восседающая напротив него ведьма, возжелала ни диадему из брильянтов, ни лучшую роль в театре, ни скорейшее возвращение магии в своих венах, а честности от демона. Воистину – королевский размах.
Фокс прокручивает в тонких пальцах стеклянную ножку, задумчиво смотря на напиток целующий стенки бокала.
Виолетта с первой секунду своего появления, сегодняшнего вечера, дала понять, что или идёт до конца или вообще не вступает на тропу.  Вот и сейчас, смахнув паутину фальшивого этикета, улыбок, намотав плесень на кисти своих рук, ведьма раздвигает в стороны оборванную вуаль, желая обнажить правду, услышать истину. Вот только будет ли она довольна, когда посмотрит реальности в глаза, смахнёт с той пыль лжи?
- Вы так много просите, - поставив бокал на столик между ними, дьявол поднимает взор на деву Земли. На несколько секунд затягивается молчание, во время которого Фокс обдумывает свой ответ. Снова сфальшивить или сделать шаг навстречу? Он никого не подпускает к себе, выстраивает стены, за которым располагается его царство из теней и интриг.  – Но я дам вам честный ответ. Да, когда гнев мой улёгся, и я осознал, чья именно вы «дама», то это сыграло важную роль в принятии решения. Обратил бы я внимание на вас, не связывай вас тонкая, но определённо крепкая нить с небезызвестным мужчиной? Не хочу, что удивительно, и здесь кривить душой: заметил бы, но какими были бы последствия – не знаю. Мне нравится ваш огонь, который не угас даже после порывов ветров судьбы, после попытки растоптать вас, скинуть с вершины на дно. Целеустремлённость, жестокость, умение делать высокие ставки – всё это крайне интригует и манит. Я видал много пташек, многих самолично учил вылетать из гнёзд, а потому имею, так сказать, авторитетное мнение в данном вопросе. Вы – необычны, неповторимы и имеете шлейф уникальности. Встреть я вас век назад, то сделал бы своей правой рукой…  Но для того, чтоб принять поспешное решение – этого недостаточно. Порой мелочи играю не маловажную роль.
Деймос отводит взгляд, всматривается в дымное марево перед собой словно в попытках в клубах дыма нечто узреть.
- Чем окончиться теперь наше, скажем, партнёрство? Сложно предугадать, но у меня и в мыслях нет ставить вас на один ранг с теми, кто чистить котелки и помогает более успешным пташкам.
Серые глаза снова темнеют, когда дьявол переводит обратно взгляд на рыжеволосую.
- И запомните, Гидеон – тот, кого у людей принято называть другом. Я отдаю ему лишь долг старинный, не более. Это наша игра, моя дорогая, которая тянется ни один век. Но в ней нет места желанию унизить, в том понятии, которое преследуют люди.  Поэтому, а ещё потому, что после сегодняшней ночи вы станете м о е й, вы не должны опасаться ничего. Слышите? Я беру вас под свою опеку, а значит выбросьте из своей милой головки размышления о том, что вы будете потом справляться сама.

+1

13

Неожиданно для себя самой она слушает его очень внимательно, улавливает каждое слово, подмечает каждую интонацию, но при этом предполагает, что все это вполне вероятно может быть ловким способом окунуть ее в ласковую витиеватую ложь, в которой он так силен. Она, впрочем, была к этому готова, ей это даже нравилось, ведь Виолетта сама была любительницей плести прочную паутину сладкой лжи и заманивать в нее слабовольные жертвы. Почему бы сегодня не примерять на себя иную роль? Доверчивой, податливой, на многое согласной? Все эти размышления, впрочем, отступают на второй план, стоит ей услышать его загадочную финальную фразу.
Летти немного удивленно вскидывает брови и поднимает глаза на демона. Вот как? Ей не придется справляться самой…чтобы это значило? На краткое мгновение ее губ касается впервые за долгое время искренняя улыбка. Она, конечно, тут же вспоминает, что демонам чуждо понимание настоящих человеческих эмоций, поэтому лицо ее вновь становится бесстрастным, как и раньше. Но она не могла не признать, что ей это ощущение понравилось. Ей было приятно представить, что кто-то полностью возьмет ее проблемы на себя, что ей и правда не придется противостоять всем этим тяготам самой. Насколько это было истиной, ее уже не волновало. Все-таки фантазия, даже у ведьм вещь, мало поддающаяся контролю. Только в отличии от многих других, Виолетта талантливо умела скрывать от других ее содержание.
-Я вас услышала, - ее голос становится мягким и вкрадчивым, даже возможно послушным, она наклоняет голову, а рыжие волосы волнами осыпаются вниз, закрывая лицо, бледные щеки, подернутые болезненным блеском глаза, - И мне и правда приятно это слышать, - Летти замолкает вовремя прикусывая язычок, удерживая себя от рвущегося наружу дерзкого вопроса. Он же не желает лишить ее тех жалких остатков свободы, которыми обладают ведьмы, столь зависимые от своих демонов? Она хотела быть самостоятельной хоть в чем –то по одной простой причине, ведьма предполагала, что пользуйся она активно добротой и расположением мистера Фокса он потребует от нее отдачи – и это не будет простая услуга или невинная просьба, кто знает, вдруг это окажется неподлежащее смягчению рабство, которое не скрасит даже вернувшаяся к ней магия.
Летти облизывает пересохшие губы и напряженно выдыхает. Нет, это было бы неправильно. Он прекрасно знает, что такой прекрасной пташке, как она, не выжить в неволе, окажись она даже в самой прекрасной из клеток. Мистер Фокс всем своим видом давал представление о поразительном коварстве его ума и умении понимать язык ведьм, будь то даже язык жестов или интонаций.
Она задумчиво проводит пальчиком по поверхности стола и словно бы нехотя берет в руки бокал, выпивая залпом красное вино, от которого ранее опрометчиво воздержалась. Виолетта не произносит не слова, но все ее движения предельно плавны и манерны, будто бы она оказалась на сцене театра, маленького провинциального театра на окраине Лондона. Ведьма поднимается на ноги, и только в это мгновение понимает, как сильно устала, ее даже немного подает в сторону, только она тут же распрямляет плечи, упрямо делая вид, что с ней все прекрасно. Она нарочито медленно снимает со штор атласные ленты, отчего они распадаются, слегка качнувшись и закрывая столь колоритную пару от всех посторонних взглядов. Прежде чем снова опуститься на подушки, она достает из складок платья небольшой кинжал с острым блестящим лезвием, проводит по острию пальчиком, будто проверяя металл на прочность, и только потом садится. Она касается его испытующим взглядом, будто призывая не упускать из поля зрения ее нехитрый спектакль. Ведьма вытягивает вперед левую руку и делает резкий, но довольно глубокий надрез вдоль изящного запястья – густая алая кровь начинает медленно выступать на белом полотне нежной кожи, а потому она переворачивает руку, позволяя ей нарочито плавно наполнять собой бокал. Отчего-то Летти совсем не почувствовала боли, возможно тому виной окружившие ее пары опиума, а может странная внутренняя эйфория, стучащая в висках. Она поднимает глаза и ловит его пытливый взгляд, а потом, будто бы не глядя, делает второй надрез еще более глубокий, но уже чуть ниже, добираясь до крови, чей цвет был насыщенно красным.  Виолетта заворожено наблюдает, как на толстом стекле бокала образуются рубиновые блики от смешения двух оттенков нетипичного содержимого, постепенно очертания для нее теряют былую четкость, но она не шевелится, пока, наконец, не набирается чуть больше половины. Она пододвигает странный напиток Деймосу , невольно пачкая кровью поверхность стола, их впрочем никто не может видеть, так что какая разница. Виолетта была страстной поклонницей древних языческих ритуалов, она углублялась в их тонкости с завидной скрупулезностью, а потому прекрасно знала об истинной силе и предназначении жидкости, что по венам и артериям перекачивало сердце – в ней как в огромной книге можно было сокрыть все о человеке, начиная от появления на свет, она впитывала в себя энергию и силу, а потому ее так удобно было использовать для магии или обеспечения исполнения сделок.
- Primo sanguinem – стоит Вам это выпить, и я и правда стану совсем Вашей, так наша, если можно так сказать, сделка, будет завершена, а связь станет поразительно крепкой, ведь в этом бокале, все что вам должно и хотелось бы обо мне знать – опыт, таланты, немного характера, пристрастия, страхи, лишенные конечно лишней шелухи вроде рассуждений, мыслей и позерства, - она усмехается и внимательно на него смотрит. В этот момент Виолетта значительно  сдает, на ее точеном личике проскакивают признаки столь свойственного простым людям утомления. В ней был непобедимый мятежный дух, заключенный в хрупком теле, а все переживания последних дней, истощения магии, преследующее ее неприятное чувство безысходности, не давали ей спать по ночам, нормально есть или даже достаточно глубоко дышать, но она была до того упрямой, что держалась, гордо поднимая подбородок, а теперь отчего-то почувствовала, что можно больше не притворяться. У нее и сил на это словно бы больше не осталось, и синяки под глазами залегли достаточно глубокие и голова предательски кружилась, но она все больше переживала, что запачкает свое прекрасное платье…

+1

14

Взор демона походит на острую иглу, проникающую в ведьму, пришивающей её серебряной нитью.
Готова ли ведьма принять столь странную, на грани ереси, мысль, озвученную Фоксом? Сможет ли она осознать, что тот не желает зла её покровителю, а так же хоть и вознамерился использовать её, то это не означает, что он собирается сделать из неё блеклую тень, напоминающую очередную победу над другом? Использовать, но не бросить потом.
Виолетта видимо улавливает все эти тонкие хитросплетения, делая верные акценты для себя, не зацикливаясь на нюансах, которые не столь для неё важны на данный момент. Может однажды любопытство в этой ведьме вырвется наружу, подобно гейзеру, пробивающемуся через толщу земли к поверхности, опалит Фокса десятком вопросов, но пока девушке достаточно знания – с ней всё будет хорошо.
Хороший ход, вначале уберечь себя, а уже после начинать думать о чужих играх и кознях.
В иной бы ситуации Деймос бы посоветовал вначале всё выяснить а уже после принимать решения, нов этой… В этой он понимает очаровательную пташку. Она так избалована тьмой, так обцелована вседозволенностью, возносящей её над простыми смертными, так привыкла к магии в крови, что пребывание в бедствующем состоянии её разрушает сильнее любых травм.
Виолетта поднимается на ноги, хрупкое тело слегка покачнулось, из-за одолевающей слабости, которую рыжеволосая быстро душит, прячет. Уверенный жест, благодаря которому на землю падают атласные ленты, а тяжёлые шторы укрывают их от чужих глаз. От чужих глаз. Глаза же Фокса устремлены на тонкие запястья ведьмы. Такая иллюзорная хрупкость, чуть сожми в ладонях и услышишь хруст маленьких косточек. Одно смыкание пальцев и это манящее изящество станет изувеченным искусством.

А после по этим тонким запястьям проходится холодное лезвие, вспарывающее бледную кожу. Аромат крови, рубиновое вино. Виолетта наполняет бокал соком собственной жизни, пронизанный тысячами оттенков. Фокс уже заранее знает, что на вкус этот напиток будет отличен от всех остальных. Горьковатый из-за магии, сладкий от льстивых слов, опьяняющей человеческой силой воли.
Первая капля, вторая, третья… Деймос машинально вспоминает, что среди зверья, как только альфа стареет и становится слабым, его сразу сменяют и вся стая покорно следует за новым вожаком.
Четвёртая, пятая, шестая… Из воспоминаний вырывается чужой крик, крик умирающей, крик приближённой, крик ведьмы, что была ему верна, что была прекрасной. Это воспоминание Деймос смахивает лениво, прогоняет, на него сейчас нет времени, оно не уместно. Всё это прошлое, перед ним же настоящее.
Седьмая, восьмая, девятая… Серебряные глаза перестают следить за медленно стекающей кровью в бокал, взгляд мужчины скользит к лицу Виолетты. На красивом лице ведьмы застыло мраморное выражение уверенности, непоколебимости. Вот только если присмотреться, то можно увидеть множество трещин на скульптурной маске, разглядеть усталость и изнурение.

Она предлагает – он берёт. Она разливает по бокалам новый союз – он закрепляет его, выпивая до дна.
Демон пьёт человеческую кровь, очернённую магией, не отрывая взгляда от глаз напротив, смотря поверх бокала на рыжеволосую бестию. В этот момент сложно даже понять, что сильнее связывает: взгляды их или выпиваемая кровь.
- Аконит, выращенный на плодородной земле, - отодвинув в сторону бокал, пройдясь языком по губам, собирая алые капли с них.
На несколько секунд он словно ощущает чужое сердцебиение, и с каждым ударом в него впитываются всё новые и новые воспоминания, тайные мечтания, упрятанные ото всех желания, страхи и переживания, амбиций и невероятная уверенность.
Иллюзорное сердцебиение замедляет свой ход, стихает, но ворох чужих мыслей, идей, картинок жизни, остаётся теперь внутри Фокса.

- Budeschee tibi coronam luceant in hoc millennium sumus deprehens*, - прошептал дьявол, а после резко притянул к себе ведьму.
Какого это пробовать собственную кровь? Какого это быть слабой в чьих-то тисках, но знать, что тебя ими не раздавит?
Дьявол не долго терзает уста рыжеволосой, скорее это как печать, клеймо. В его планах нет желания совершать с ней что-то напоминающее древние обряды, в которых женщин распинали на жертвенных камнях, в усладу похотливым богам и бесам.
Просто это кажется уместным сейчас и верным. Просто он захотел этого и на этом всё оканчивается.

Отстранившись от Виолетты, демон вытаскивает платок и перевязывает её запястье.
- Вам нужен отдых, крепкий сон и магическое восстановление, - закончив накладывать импровизированную повязку, дьявол поднимается на ноги и подаёт руку девушке, чтоб помочь и той встать. – Где вы сейчас проживаете? Там безопасно? Я бы, пожалуй, предпочёл, чтоб вы были поблизости первые дни, пока не восстановитесь и я не буду уверен, что вам хватит сил отбиться от чужих козней.

*- Ты будешь сверкать в венце этого тысячелетия.

Отредактировано Mr. Fox (22 апреля, 2019г. 11:04:26)

+1

15

Виолетта замирает на такое удивительно растянувшееся мгновение, правая рука машинально взметнулась вверх, но она вовремя берет себя в руки, как и положено разумной ведьме, и касается пальцами волос, будто так и задумывала изначально. Только возможно от него все же не укрылся этот резкий эмоциональный жест. Летти смотрит куда-то вниз, делает едва заметный короткий вдох и поджимает губы, делает шаг назад, маленький, но такой важный. Ей неожиданно захотелось побольше пространства. Сложное противоречивое чувство – она должна покоряться, но  была слишком гордой, чтобы делать это. Виолетта могла быть послушной, восприимчивой, но не покорной, а потому этот пересыщенной жадностью жест демона вверг ее в состояние странного отторжения. В этих существах не было ни капли живых человеческих эмоций, ни капли чувства в прикосновениях, только холодный расчет. Этот поцелуй оказался похожим на неприятное прикосновения льда, но по факту был лишь способом указать ведьме на ее истинное место, черная метка, которую не видно глазу.  Летти же не желала, чтобы на ней ставили клеймо, как и не желала ощущать себя чей-то собственностью, хотя по факту ею являлась. Она стойко выносит перевязку, все еще не говоря не слова, только в глазах плещется злая досадная обида, которую она, конечно же, спрячет за показным спокойствием, стоит Фоксу обратить на нее пытливый взгляд.
Ведьма подбирает свое меховое манто, прежде брошенное на пол, и накидывает на плечи. Прежде чем отодвинуть тяжелую штору, она останавливается и как-то задумчиво, будто произносит театральный монолог, протягивает, не поворачивая к спутнику головы.
- Если вдруг Вам могло показаться, что в моем плачевном состоянии, я вместе с магией утратила и чувство собственного достоинства, то Вы категорически ошиблись, мессир, - она заставляет себя повернуться к нему, а на губах уже заиграла нахальная улыбка, - Для меня, уж поверьте, лучше смерть. И это, можете быть уверены, не фарс, - Виолетта взмахивает копной рыжих волос и, не дожидаясь не единого его комментария, покидает маленькое пространство, скрывающее их от посторонних взглядов. Она втягивает носом сизый опиумный дым и облизывает губы, плавно вышагивая по помещению, придерживая на плечах полушубок. Она уже и не помнила о былой слабости, ведь на людях, даже таких невменяемых как эти, она всегда была неисправимой высокомерной гордячкой, притягивающей взгляды, даже если внутри ее разрывали сомнения, мрачные мысли и неясные перспективы туманного будущего. Она ведь и ведьмой стала лишь потому, что чересчур высоко ценила свое собственное достоинство, имея при этом непоколебимые завидные амбиции. В противном случае Виолетта бы так и осталась в грязных проулках бедных кварталов или крутилась возле богатеев, торгуя красивым личиком. Она косится на Фокса, идущего следом. А теперь многое крутится вокруг нее, так что все ее старания, и даже это маленькое пережитое унижение того стоит, если оно не повторится, конечно.
Ведьма улыбается хозяину заведения, вкладывая ему в руку несколько купюр, и кивает головой, прежде чем выйти на свежий воздух. Он поначалу кажется ей обжигающе холодным, и она немного ежится, поднимаясь по ступенькам к дороге.
- Я могу остаться у Вас, если Вы настаивайте, только тогда следует послать кого-то за моими вещами. Вы могли бы попросить сделать это кого-то из Ваших слуг? – порыв холодного ветра запутывается в волосах и исчезает в темноте пустынной улицы. Им пришлось пройти половину квартала, чтобы выйти на более менее приличную улицу и поймать экипаж.  Летти не была настроена надолго задерживаться в гостях, ведь слишком любила свои уютные по ведьминским меркам апартаменты, но не могла не согласиться с Фоксом, что такое решение было на настоящий момент разумным. Она опускает взгляд на повязку, на которой предательски проступили капли крови и ждет, пока ей подадут руку. На людях должно поиграть в леди, да и адреса она все равно не знала.

0


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Добро пожаловать в ночь