Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Ибо не ведаем, что творим


Ибо не ведаем, что творим

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://jpegshare.net/images/e5/da/e5da7a6c96d814c2f0d9be9bb7e2f779.jpg

Connor Williams, Helena Wells
Раскопки древнего римского поселения между Лондоном и Оксфордом, неподалеку от деревни Козлиный Лес. 14 сентября 1886

В то время как одни финансирую археологические раскопки с целью найти нечто ценное для науки, другие участвуют в них, руководствуясь целью это украсть и продать на черном рынке. Но у мироздания иные планы на сей счет.

Отредактировано Connor Williams (24 февраля, 2019г. 14:25:51)

+1

2

Когда неделю назад пропал профессор Штайн из Бримстоунского университета, по лагерю поползли слухи. Люди исчезали и до того момента, но мало кто обращал внимание - на раскопках трудилось в среднем полторы сотни человек, махавших кирками да лопатами. Такие приходили и уходили: кому надоедало, а кто возвращался к родным, заработав денег. Тех, кто являлся из окрестных графств, чтобы подзаработать в преддверии зимы и иметь возможность прокормить семью в холода, было немало. Но профессор к ним явно не относился, напротив, его энтузиазм ясно давал понять: раскопки древнего римского поселения - его единственная цель и забота на ближайшие годы, чтобы пропасть так просто. А исчез он весьма при странных обстоятельствах. Будто бы встал и ушел среди ночи - утром в его палатке никого не оказалось, все вещи на месте. Те же, кто стояли ночью лагерем, ничего подозрительного не видели и не слышали. Штайн будто сквозь землю провалился, что, справедливости ради, на раскопках тоже порою случается. Работу, однако, продолжили, потому как бригадиры не перестали платить работникам деньгами какой-то лондонской исследовательницы, организовавшей предприятие во славу исторического наследия. Прежде, до исчезновения профессора Штайна, основные раскопки планировали закончить до наступления первых холодов, когда земля промерзнет и копать станет трудно. Теперь вопрос о сроках повис в воздухе.
Пропажа профессора -  не единственное странное происшествие за последние два месяца. Сперва в конце июля, когда раскопки только начинались, явилось полсотни местных из Козлиного Леса, требуя немедленно прекратить работу. Успеха, однако, не добились, и двумя неделями позже явился уже сам граф, на землях которого с законного разрешения Лондона велась работа. Вопреки ожиданиям лагеря, мужчина не стал требовать того же, что и его предшественники, а лишь надменно осмотрел отрытые каменные стены, после чего поругался со Штайном из-за какой-то особенно ценной находки и уехал.
Коннору мало было дела до исторического наследия. Он, конечно, уважал римлян и их заслуги, но голод не тетка, а потому он трудился от зари до зари, несмотря на больное колено. Вору уже однажды довелось заниматься старательством, не впервой махать киркой в поисках ценностей в земле. Ценностей, которые можно было бы продать на черном рынке Лондона. Как назло, в руинах работники едва ли находили что-то кроме обломков копий да глиняных черепков, но и та рухлядь сразу отправлялась в столицу на изучение археологам. Коннор, однако, не терял надежды хотя бы потому, что то была работа, где исправно платили и кормили трижды в день.
В тот вечер, ближе к закату, старый лис, утонув в разрытой яме по самую макушку, махал с напарником киркой на западном участке, что ближе к реке. От моросившего дождя защищали кожаные навесы, что растянули над траншеями, чтобы вода не залила остовы каменных стен. Кирка в мозолистых руках бодро рыхлила землю. Как сказал бригадир, двое откапывали то, что некогда было то ли храмом Марса, то ли лазаретом. Прежде тут, как рассказывал Штайн еще в самом начале, стоял военный городок, сгинувший ближе к концу первого века нашей эры. О том, что он именно сгинул, а не просто пришел в упадок, археологу подсказывали следы большого пожара. Возможно, виной тому оказались кельтские племена, еще помнившие героизм Боудикки.
- Все, перекур, - Объявил запыхавшийся вор, откладывая кирку в сторону, и выуживая самокрутку из кармана жилетки.
- Перекур. - Охотно согласился молодой напарник, следуя примеру старшего.
Вор задумался. Почти два месяца, и ничего серьезнее сломанной кухонной утвари Коннору не попалось, но он не оставлял надежды найти какой-нибудь схрон с драгоценностями или серебром, а потому рвался копать возле храма, где жрецы могли прятать деньги, или у домов зажиточных горожан. Тем не менее, старому лису было жаль, что он так и не успел наложить свои руки на то, что по слухам забрал себе граф у профессора. Едва ли то были щербатые плошки и битые кувшины.
Пока Коннор пускал дым, молодой напарник повис на краю уступа двухметровой ямы и, подтянувшись, выглядывал из нее. Его явно привлекла какая-то возня в ожившем лагере.
- Спорим на фунт, - произнес юнец, спрыгнув вниз, - Ты не угадаешь, что там происходит?
- Не спорим, - Ответил вор. - Неужели жалование за неделю выдают?
- Если бы, но тебе тоже понравится: в лагерь явилась какая-то леди. Судя по элегантному виду, прямиком из Лондона. Бьюсь об заклад, из ее кармана нам с тобой и платят.
- Да ну?
- Ну да. А еще она отчего-то идет прямо сюда, едва отделавшись от толпы воздыхателей.
Вот так новость. Вор никак не ожидал, что в эту непроходимую глушь явится кто-то богатый из столицы. Может, если Коннору не повезло с ценностями римлян, повезет с вещицами лондонской богемы. Старый лис решил подготовиться: нацепил хитрую джентльменскую ухмылку и утер потное чумазое от пыли лицо тыльной стороной ладони. Учитывая, что только хуже размазал грязь, сочетание вышло убийственным.

Отредактировано Connor Williams (24 февраля, 2019г. 14:43:34)

+1

3

Леди Уэллс постоянно контактировала с учеными мужами из Бримстоунского университета. Иногда, если на то было желание, проводила и открытые лекции, рассказывая о тонкостях собственного призвания и донося до студентов многие, важные детали.  И не удивительно, что один из профессоров явно привлек внимание графини, получив ее расположение и, что самое важное - финансирование. Разумеется, просто так женщина никогда не раскидывалась собственными деньгами, предпочитая вначале все и вся проверять.
Римское поселение в лондонской близости, почти нетронутое землетрясением, явно скрывало под собой больше, чем разбитые кувшины и фундаменты домов. Об этом говорило и наличие храма и загребущие лапы местного графа, стащившего артефакт, и особое отношение местного населения, что всячески показывало свое недовольство касаемо начавшихся раскопок. И если поначалу все было крайне радужно - первые плоды говорили за себя, а воодушевленный профессор Штайн то и дело присылал обнадеживающие письма, то теперь положение дел Хелене совершенно не нравилось. Она почувствовала пропажу археолога еще до того, как тот действительно пропал.
Разумеется, графиня решила отправиться на место раскопок и лично все увидеть. К тому же, она давно собиралась приехать, то и дело откладывая поездку из-за собственной занятости. Вот только теперь приходилось торопиться. Приказав не прекращать раскопки, леди Уэллс отправилась из прекрасного Норфолка в душный и грязный Лондон, а оттуда, успев лишь чуть-чуть передохнуть, прибыла уже на место древнего поселения.

Дождливое небо превращало закат в отвратительную размазню серого, а моросящий дождик неприятно накрапывал по крыше кареты. Хелена отстранено посматривала в окно, иногда перемещаясь взглядом на лицо своего спутника - помощника Штайна, Роджера Кинга. Мужчина средних лет с вытянутым лицом и явным беспокойством в глазах. Их беседа окончилась буквально пять минут назад, а он уже не знал куда деть свой взгляд и руки, постоянно мучая перчатки.
Тут же карета подскочила на очередной яме и леди Уэллс ойкнула, наигранно прикрыв рот ладонью, ее проникновенный взгляд цепкой молнией устремился на спутника, а губы растянулись в мягкой улыбке. Женщина чуть поддалась вперед.
- Расслабьтесь, мистер Кинг. Закрывать раскопки я не планирую, по крайней мере пока. Надеюсь, мы успеем до того, как работать станет невозможно. - На самом же деле, мужчина явно думал и переживал не о том, но раскрасить затянувшуюся паузу Хелена была просто обязана.

Наконец, экипаж остановился, а в окне показался лагерь. Привычный, рабочий шум говорил о том, что заканчивать все еще не собирались, даже не смотря на зарождающийся дождь. Роджер быстро выскочил из кареты, тут же раскрывая зонт и протягивая руку графине. Хелена с благодарностью приняла помощь и плавно спустилась, элегантной походкой направляясь вглубь лагеря. Ее встретили типичные работяги, пытающиеся заработать на хлеб до зимы - потные, уже уставшие мужчины, что привычно впивались в точеную фигурку графини взглядами. Разумеется, черная юбка отлично обтягивала бедра, ниспадая до пола, а плотный, зеленый жакет прекрасно выделял очертания стройной талии и открывал тонкую линию белой блузы в чуть распахнутом декольте. Как и всегда - Хелена была чудо как хороша, с этой аккуратной шляпкой на голове и загадочной полуулыбкой, сложно было хотя бы просто не смотреть.
- Леди Уэллс, вот здесь ваша палатка. - Указывая рукой вдаль, проговорил Роджер, он то и дело оглядывался на графиню, чтобы как можно более удачно расположить зонт. - А вот там профессор Штайн изучал находки. - Рука указала чуть левее, почти совсем рядом с местом ночлега Хелены.

Поблизости крутились слуги графини, они быстро заносили в указанное место скромный багаж леди, состоящий всего лишь из пары чемоданов и облагораживали уголок своей госпожи, чтобы та могла удобно в нем расположиться и отдохнуть с дороги. Тем временем, некоторые из отважившихся джентльменов, в основном археологи, считали за честь лично поздороваться с графиней и горячо представиться, обязательно поцеловав тонкое запястье Хелены, обернутое в мягкую перчатку. Леди Уэллс терпеливо и улыбчиво отвечала тем же, принимая слова восхищения, касаемо научных открытий и поддержки данных раскопок не смотря на пропажу главы.
- Извините, джентльмены, но мне хотелось бы для начала увидеть храм, а потом я обязательно уделю вам время. Мистер Кинг, пойдемте. - Мягко прекращая назревающую очередь из разговоров, проговорила Хелена. Она тут же заприметила это место издалека, ближе к окраине раскопок, где отчетливо просматривались остатки прочных стен. Виктория видела его еще на картах, присланных Штайном и, не было сомнений, она видела именно то, что нужно. Поэтому, не медля ни секунды, направилась вперед, отделившись от толпы. Роджеру пришлось пойти за графиней, ведь ему приходилось держать осточертевший зонт, от которого наверняка затекала рука.

Притягивающей взгляд походкой, женщина приблизилась к назначенному месту, прямиком к двум работягам, засевшим в земляной яме. Судя по виду - они явно отдыхали, замучившись долбить землю. Женщина мило улыбнулась, наблюдая за их лицами. Молодой парень смотрел открыто, жадно хватая каждый изгиб тела графини, а вот мужчина постарше пытался произвести впечатление настоящего джентльмена с заправской улыбочкой и измазанным лицом истинного аристократа. Хелена чудом сдержала смех, но не сдержала насмешливой улыбки.
- Джентльмены, как работа? Все ли устраивает? - Бархатистый голос леди, не смотря на улыбку, казался крайне интимным. - Вам бы передохнуть и отмыться. Держите, это вам явно пригодиться больше, чем мне. - Легким движением руки и с загадочной улыбкой, Хелена взяла белоснежный, надушенный платок с вышитыми инициалами прямо из внутреннего кармана жакета. Женщина элегантно наклонилась, протягивая нежную ткань мужчине и тут же поднялась, отстранено разглядывая открывшийся вид на раскопанные стены. Местные остатки изваяний романи ей откровенно не нравились. Ощущение зарождающегося неприятного будущего нервировали, ибо в последствия она могла попасть и сама. Даже не так - попадет.
- Мистер Кинг, а как часто тут пропадают люди?

+1

4

Глаза не обманывали старого лиса. В сопровождении неизвестного перед Коннором (вернее, над ним, если смотреть аккурат с его места) стояла прекрасная незнакомка. Явно аристократка из Лондона, судя по богатой одежде, фарфоровой бледности, изысканным манерам и тонкому аромату парфюма, едва уловимые нотки которого слышались даже из ямы глубиной в человеческий рост. Вор едва ли ожидал такого приятного завершения рабочего дня, насквозь пропитанного изнурительной рутиной простого землекопа, да и сюрпризов жуть как не любил, но раз в десятилетку, после таких вот случаев, готов был поеременить свое мнение. Но только ненадолго.
- Благодарю, мэм, - Покорно кивнув, Коннор протянул мозолистую руку, принимая надушенный дамский платок, и на какое-то мгновение его улыбка из показной стала чуть более искренней. - Как видите, работа кипит, равно как и рыбная похлебка в котелке нашего повара. Чуете запах? Ужин. Грех жаловаться на сытый желудок и непустой карман.
Будто в подтверждение этих слов тотчас послышался протяжный свист, так бригадир давал знать, что работа на сегодня окончена. С наступлением темноты копатели охотно бросали свой инвентарь в ямах и траншеях, чтобы продолжить трудиться уже утром - и так изо дня в день. В лагере в очередь к котлу постепенно выстраивались мужчины с мисками и ложками, затем, получив свою порцию наваристого супа, труженики рассаживались на скамьях за грубыми столами, прихлебывая горячей ухи и судача о том и сем.
Коннор последовал примеру других: легко подтянувшись за уступ, выбрался из траншеи и отряхнулся. Платком аристократки, как он тут же догадался, финансировавшей сие предприятие, так и не воспользовался, а обтерся тем, что наматывал себе на шею. Во-первых, жаль было пачкать белоснежную ткань, а во-вторых, в будущем требовался лишний повод пересечься с дамой. Правильный предлог одинаково важен и джентльмену, и вору, особенно если тот собрался прибрать на память о встрече что-нибудь ценнее надушенного платка с умело вышитыми инициалами H.W.
Уильямс до поры отложил свою затею, руководствуясь тем, что в данный момент было важнее всего - ужин. На пустой желудок жизнь не мила ни вору, ни джентльмену. Так мужчина бы, откланявшись, и отправился стоять в очереди за похлебкой, покуда не сбежался весь лагерь, но произнесенный аристократкой вопрос, адресованный ее спутнику, заставил его остановиться.
- Прошу меня простить великодушно, мэм, - С чуть виноватым, но не менее уверенным видом вклинился в разговор землекоп, - Боюсь, ваш спутник не знаком со здешним порядком вещей так, как тот, кто трудится здесь уже второй месяц. Смею сказать, что каждую неделю мы недосчитываемся пары человек. Уход одних легко списать на вполне резонные причины, а вот исчезновение иных видится вовсе необъяснимым. Явно как и пропажа профессора Штайна, позволено мне будет добавить. За сим удаляюсь и более не трачу вашего драгоценного времени. Если же захотите знать больше, то спросите в лагере вашего покорного слугу Коннора Уильямса. Был рад встрече, чудесного вечера!
И был таков. Это, как любил говаривать давно преставившийся вор Элайжа, сродни рыбной ловле - главное закинуть правильную наживку, а потом, проявив должное терпение, вовремя вытащить удочку. С первым Коннор едва ли перестарался, как-никак опыт, да и талант не пропьешь. Старому лису не привыкать прикидываться кем-то, кем он не являлся, заливая яд в уши прекрасным снаружи и пустым внутри дамам, чтобы потом обворовать и дать деру. Оставалось только дождаться удачного момента, убедившись, что с целью не просчитался.

Отредактировано Connor Williams (25 февраля, 2019г. 15:34:07)

+1

5

Графиня Уэллс всегда была практичным человеком, который в первую очередь руководствуется необходимостью, а только потом - желаниями. И людей она оценивала по такому же признаку. Строгая к себе и окружающим, женщина крайне четко представляла, какие люди ей нужны в данный момент времени и что она хочет получить в итоге. Именно по этой причине Хелена ожидала, что простой работяга, взяв ее подарок, тут же воспользуется им по предложенному леди назначению. Но ее ждало разочарование и мужчина не стал портить платок своим измазанным лицом.
Впрочем, сказанное работягой понравилось Хелене, ведь это значит, что о людях здесь заботились. Но, если за такой формулировкой обычно скрывается привычное женское милосердие, то увы, с Хеленой была другая ситуация. Женщина считала, что продуктивность обуславливается лишь довольством основной рабочей силы и, за долгие годы управленческих дел она ни раз и ни два убеждалась в правильности собственной догмы.

Послышался свист, возвещающий о конце тяжелого, рабочего дня и графиня обернулась на звук. И действительно, вторя словам землекопа, люди выстраивались в очередь за едой, тотчас бросая свою работу. Сам же невольный предмет женских разочарований поспешил подняться из ямы, продолжая привлекать молчаливое внимание аристократки. И вниманием леди Уэллс его удостоила.
- Благодарю вас за информацию, мистер Уильямс, хорошего отдыха и вам. - Чуть кивнув, ответила графиня, задумчиво проводив мужчину взглядом. Связываться с подозрительно заискивающими работниками теперь уже только ее раскопок, было бы крайне опрометчиво. И, что не удивительно, Хелена была крайне мнительной особой. Она привыкла к тому, что овдовев, вынуждена была столкнуться с кучей мужчин, решивших дорваться до ее не малого состояния. Недоверие - единственный друг аристократа.

- Я бы не стал близко связываться c местными работниками, леди Уэллс. - Как бы между прочим заговорил уже забытый мистер Кинг. - Но он прав, здесь пропадают люди, но лично я в этом ничего необычного не усмотрел. Только пропажа профессора Штайна вызывает подозрения. С ним явно что-то произошло.
- Профессор Штайн постоянно отчитывался мне обо всем, что происходило на раскопках. И он сказал, что местный граф забрал у него один артефакт и просил меня с этим разобраться. Я, будучи в тот момент слишком занята, не смогла вовремя прибыть сюда, а мои письма граф изволил игнорировать. Завтра мне бы хотелось наведаться к нему или заставить его выйти ко мне. Понимаете, мистер Кинг? - Она проникновенно взглянула мужчине в глаза. - Вполне возможно, наш профессор уже давно мертв. Либо постарались местные аборигены, либо он чем-то не угодил графу. Хотя, думается мне, что дело может быть совершенно в другом.

Тем временем женщина направилась обратно, в лагерь. В темноте разглядывать каменные фундаменты не было никакого смысла, зато он был в записях и исследованиях Штайна. Кинг оказался крайне предусмотрительным помощником, который собрал все записи и вещи профессора, не дозволив их брать никому, кроме леди Уэллс. Даже местные ученые мужи так и не дорвались до дневников археолога и могли только отчаянно кусать локти.
Вместе с Роджером, графиня принялась изучать пергамент, древние таблички на латинском, которые еще сохранили на себе надписи и, что самое важное, записи самого профессора. В последних было многое об исследовании этого места, его истории и мотивах, почему население Козлиного Леса так яростно защищает здешние места. На это намекал и храм, еще не христианский, а языческий, один из тех, что строили во времена рассвета Римской Империи. Романи вообще любили всюду, где были, оставлять мощные следы, выстраивая невероятные архитектурные сооружения. К тому же, как следовало из записей, меч, артефакт, что отобрал у профессора граф, был как-то связан с ближайшим захоронением и храмом, где, похоже, нашли свой покой солдаты римской центурии.

Наконец, Хелена вернулась к себе в палатку. Она захватила с собой несколько важных дневников Штайна, чтобы продолжить исследования уже в более удобном месте. Но прежде чем начать, предпочла переодеться в более удобную одежду - широкие штаны не маркого, коричневого цвета и свободную блузу, а так же просмотрела содержимое своего багажа. Любовно открыла и проверила длинный чемодан с ружьем и револьвером, удостоверилась в наличии достаточной сменной одежды и придирчиво осмотрела стеклянную колбочку дорогих духов. После, снова пригласила к себе мистера Кинга, от чего тот явно разволновался, ибо леди, приглашающая отужинать поздно вечером, может иметь ввиду все что угодно. На самом же деле, графиня всего-навсего расспрашивала о Штайне и раскопках, устроив самый настоящий допрос. Наконец, когда леди Уэллс решила, что стресса для помощника достаточно, великодушно его отпустила и принялась переводить латинские записи. К счастью, со знанием этого языка было все просто и не приходилось слишком часто задумываться над смыслом тех или иных выражений. Однако, чем черней и глубже становилась ночь, тем больше уставшая аристократка клевала носом. Так, шажок за шажком, женщина перебралась на спальное место, там она распустила свою сложную прическу, заставив густые локоны струиться по плечам и продолжила почитывать дневник Штайна, чтобы после, совсем уморившись, незаметно для себя отойти в сон.

Отредактировано Helena Wells (27 февраля, 2019г. 12:07:26)

+1

6

После горячего ужина и тяжелого рабочего дня, вопреки собственным ожиданиям, Коннор заснул довольно быстро. Темноволосая аристократка, имени которой мужчина так и не узнал, не явилась, но не беда - сразу он того и не ожидал. Прежде ей нужно было самой убедиться, что от местных начальников и руководителей реальной картины вещей не добьешься. Что же до сна, тот выдался на удивление мирным и глубоким для человека, невольно приучившегося спать чутко. Уснул крепко, несмотря на жесткую землю под спальником вроде того, в каких ему доводилось спать бесчисленное число раз за свою жизнь. Никаких привычных диковинных, неописуемых снов, к удивлению вора, тоже не было, но то было еще не самое странное. Открыв глаза поутру, он тотчас понял, что никакого очередного дня от восхода до заката с лопатой в руках уже не предвидится, а вчерашний оказался последним. В лагере пасмурным утром, хотя солнце взошло уже пару часов назад, стояла гробовая тишина.
Быстро выбравшись из холщовой палатки, вор ожидал застать хоть кого-то, застать хотя бы одно рациональное из возможных объяснений произошедшему, но рацио было бессильно. Палаточный лагерь на полторы сотни человек опустел, будто бы вымер в одночасье. Ни души на милю вокруг - до самой непроходимой чащи Козлиного Леса, плотно обступившей раскопки за тысячи лет. Теперь понятно, почему не было слышно свистка к подъему.
- Э-э-эй! Есть кто-нибудь? - Позвал вор, пытаясь докричаться до любой живой души, но ответом ему была лишь звенящая тишина, словно в пустой комнате. Даже ветер затих, умолкли и птицы с кузнечиками.
Тяжелые медленные шаги Коннора казались чересчур громкими. Он медленно брел между покинутых палаток, потухших кострищ и деревянных столов, осматриваясь по сторонам. Сердце участило свой ритм вопреки его воле, когда тот понял, что вокруг остались лишь полураскопанные римские развалины и покинутый лагерь-призрак, откуда все ушли, будто бы в нелепой попытке разыграть вора. Даже нехитрые пожитки землекопов остались на местах. Только вот старому лису в давящей атмосфере одиночества, с ощущением неведомой угрозы оказалось не до смеха. В подсознании к закономерному вопросу "куда все подевались?" невольно добавлялся еще один: "Почему он остался?".
Вот палатка бригадира и грубый табурет у костра, где пожилой мужчина с завидным постоянством курил трубку, но сейчас насиженное место было свободно. Вот стол, где труженики до и после смены перекидывались в карты, но и здесь снова никого, только недопитый кофе в стаканах и разложенная на пятерых бесхозная колода. Даже розданные карты остались лежать по краям стола в открытую, у скамей, где прежде сидели игроки, чего ни один картежник бы в жизни не допустил по своей воле. Особенно тот, что сидел во главе: он явно выигрывал, но эту партию отчего-то так и не доиграли. Вот рядом полный котелок остывшей кипяченой воды, а под ним - выгоревшие до тла угли, оказавшиеся холодными на ощупь, когда Коннор их пошерудил. Уильямс догадался, что костер не тушили, и тот без присмотра догорел сам. На карманных часах была четверть восьмого утра.
Когда вор уже отходил от злосчастного стола, его будто бы ударили топором по голове, вогнав по самый обух. Боль была резкой, и мужчина и впрямь решил, что его пытались зарубить, но нет. То оказалась иная боль, исходившая изнутри. Он не успел даже закричать, когда носом пошла кровь, а ноги подкосились сами, роняя Коннора на взрытую бесчисленным числом сапог землю.
Город горит. Зарево от пожара дает света столько, чтобы подумать, что на дворе и не ночь вовсе, а раннее утро. Он бредет между стен, оставляя на них кровавые отпечатки ладони и понимая, что опоздал. Он ускоряет шаг, едва завидев в некогда знакомом лабиринте еще не объятую пламенем крышу храма Марса. Он ступает так быстро, насколько позволяют многочисленные раны. Он понимает, что осталось недолго, но он должен успеть в это последнее место, куда ведут его все боги Рима и даруют последние силы на этот рывок. Ему все равно, что он истекает кровью, а меч в рассеченной руке потяжелел и стал непосильной ношей, как и броня на плечах. Он должен успеть. Ему все равно, что в этих лабиринтах стен его ищут. По пути ему попадаются тела убитых - некогда его люди, поклявшиеся в верности и погибшие бесславной смертью. Среди них не только легионеры, но и старики, жены с детьми. Не пощадили даже ауксилариев из числа жителей этой враждебной, забытой богами британской земли. Но забытой, как оказалось, не всеми. Он должен успеть. И вот наконец он доходит до распахнутых врат каменного храма. Внутри еще горит свет и видно мраморное изваяние Марса. Тусклый луч последней надежды тут же гаснет когда безымянного воина окружают те, кто должны ему помешать совершить последнее паломничество. Он видит их, но не в силах рассмотреть темные силуэты. Он чувствует их присутствие и сжимает меч крепче, в последний раз, как поклялся в том Риму. Последнее, что он видит - нечестивые чужеродные надписи на каменных стенах храма великого Марса.
Тем временем старый лис Коннор Уильямс - человек множества профессий и вор по призванию, до дна испивший из чаши превратностей судьбы - лежал без сознания посреди покинутого лагеря.

Отредактировано Connor Williams (27 февраля, 2019г. 17:34:39)

+1

7

Звездное небо расцвечивает изумрудное зарево. Зверье роет каменные стены, лапами соскребая исходящую теплым паром плоть. Темнота открытого зева невыносимой в своей отвратительности пасти, смотрит влажными глазами прямо в никуда. Эхом разносится невообразимый, нечеловеческий крик. Римский легионер падает замертво, а вместе с его падением уносится и сама жизнь. Металлический привкус на языке отдает чужой кровью и пустотой. Вдалеке мерцает полоска сверкающего металла. Выжженный тьмою лагерь мутнеет под звуки тишины, чтобы оставить лишь крохотную пару среди затерянных лесов и груды мертвецов.

Хелена открывает глаза. Подъем, как часто и бывает, оказывается резким, стремительным в своем ужасе и... восхищении от увиденного. Женщина подскакивает прежде, чем успевает совладать с видениями и успокоиться. Она устало потирает лицо ладонями, а после сильно трет глаза - до ярких всполохов и боли. Волосы падают на лицо, скрывая острые очертания безумных осколков в глубине сознания.
Хелена приходит в себя. Поднимает голову и проводит рукой по густым локонам, зачесывая их назад. Болезненно оглядывается, рассматривая безликую ткань палатки и, наконец, слышит. Звенящая тишина бьет по ушам так невыносимо и резко, что сердце заходится в нетрезвом ритме. Не слышно голосов, не слышно и звуков работы, только полная пустота звучания, нарушаемая лишь порывами легкого ветра.

Увиденное во сне начинает приобретать пугающий смысл. Графиня поднимается на ноги, зачем-то отряхивает брюки и накидывает на плечи теплый жакет, а только после невыносимо медленно направляется на улицу. Увиденное должно потрясти - полностью вымерший лагерь без единой души. Однако леди Уэллс так близко подходила к завесе безумия и так часто видела невероятные вещи, что в ее груди возникает лишь одно чувство - сожаление. Сожаление, что не увидела раньше и не предотвратила, сожаление о потерянных людях и финансах. Почему-то именно такие, обыденные вещи возникли в ее голове прежде всего.
Женщина замирает, какое-то время разглядывая мертвый пейзаж и, в какой-то степени, наслаждаясь его видом. Хелена понимает, что люди пропали внезапно, в одночасье исчезнув в пространстве. Оставленные вещи, упавшая утварь, недоеденный кусок хлеба и разбившаяся о камень бутылка. Еще секунду назад они что-то делали, а теперь - только оборванные останки их пребывания.

Графиня вспоминает видение. Крутит его, как логическую игрушку, рассматривает с разных сторон и пытается выискать понятные вещи, которые могли бы ей рассказать о произошедшем и помочь. Разум цепляется за самый конец перед фееричной кульминацией и пробуждением. Она вспоминает, что в лагере должен был остаться еще один человек. Жаль, что это видение показывало прошлое, а не будущее.
Набрав в грудь побольше храбрости, а еще зачем-то прихватив с собой пистолет в кобуре, графиня отправляется вперед, на поиски одного-единственного выжившего кроме нее. Затея кажется опасной еще и по тому, что было неизвестно, в каком психологическом состоянии пребывает этот мужчина. Хотелось бы верить, что его не коснулись последствия космического контакта с неизведанным.

И ее встретило разочарование. Снова.
Она заприметила его почти сразу, как только отошла подальше от своей палатки. Человек, грудой бессознательной массы валялся на земле, наверняка пришибленный мистическим припадком. Хелена не была уверена, что происходит с мужчиной, но то, что это последствия не физического характера знала наверняка. А еще, она запомнила это заискивающее грязное лицо землекопа. Теперь он успел раскрасить себя кровью из носа. Просто прекрасно!
Женщина недовольно выдохнула и уверенно направилась к столу, привлекшему ее внимание. На табурете висело серое полотенце, а рядом, на костре, уже остывший чайник, видимо кто-то хотел побриться, ибо мыльные принадлежности и бритва валялись на полу, их явно кто-то не донес. Смочив полотенце водой, графиня подошла к Коннору, намереваясь привести его в чувства. Поднять голову к себе на колени оказалось делом не из легких. И так тяжелая голова в обморочном состоянии была еще тяжелей, от чего Хелене пришлось приложить не мало усилий. Впрочем, сделать это было необходимо, чтобы ослабить давление в черепной коробке и исключить возможность кровоизлияния. После чего, графиня вытерла лицо мужчины влажным полотенцем и положила его на лоб, чтобы после с недовольным кряхтением поднять голову еще чуть выше и удобнее.
- Уильямс, очнитесь! Вам надо очнуться, сейчас же! - Проговорила Хелена, хорошенько ударив того по щеке. Трясти мужчину не было никакого смысла, а вот острая боль вполне могла заставить проснуться горе-копателя. - Если ты сейчас не очнешься, я оставлю тебя тут одного умирать. - Как бы между прочим вымолвила женщина, солнечно улыбнувшись, что сильно диссонировало с окружающей обстановкой, от чего действо превращалось в безумный фарс.

+1

8

На сей раз все было иначе. С тех пор как смерть не приняла вора в свои вечные, холодные объятия, его посещали видения тех, кто остался на этом свете ей вопреки. Однако до того старый лис лишь наблюдал со стороны, но теперь видение было таким ярким, таким настоящим. Может, отсюда и внезапная потеря сознания? Прежде, сталкиваясь с неприкаянными душами, физически вор не ощущал ничего сильнее звона в ушах и небольшого кровотечения из носа - никаких обмороков и припадков.
Конечно, прибыв на раскопки места, где почти две тысяч лет назад произошло нечто ужасное, он опасался, что сможет узреть его былых обитателей, не отправившихся к праотцам. Как назло воровской "посмертный дар" спал глубоким сном, отчего Коннор в итоге и расслабился, напрочь позабыв о нем. Но даже не потеряй мужчина бдительности, он никак не ожидал, что возможные видения окажутся столь яркими.
- А, чтоб меня, хватит! - Тяжело закашлявшись, выругался приходивший в себя от удара по лицу вор, в сердцах вознамерившись было дать сдачи наглецу, прежде чем понял, что сам мешком лежит на земле, а над ним стоит не такая уж незнакомая женщина-дворянка. - Простите, мэм. Благодарю за помощь.
Джентльмен всегда остается джентльменом, а вежливость вкупе с живым умом способны свернуть горы. Коннор не без труда поднялся на ноги, тыльной стороной ладони отирая остатки крови под носом.
- Выходит, я здесь все-таки не один. Бьюсь об заклад, вы тоже не знаете, что здесь произошло, и мне бессмысленно проявлять настойчивость в этом вопросе. - Вор еще раз огляделся по сторонам, убеждаясь, что мрачный пейзаж покинутого пасмурным утром лагеря не претерпел никаких изменений, за исключением появившейся словно из ниоткуда ухоженной, хрупкой на вид дворянки, ощутимо контрастировавшей с окружением. - Не удалось ли вам найти хоть кого-то еще кроме меня? И почему вы не отзывались, когда я звал хоть кого-нибудь? Неужели тоже не могли прийти в себя, как и я?
О том, что предстало взору Коннора, пока он был без сознания, он предпочел умолчать по крайней мере до тех пор, пока не выяснит, почему из всего лагеря вместе с ним осталась именно дама, и существовала в том хоть малейшая закономерность. Одно ясно наверняка: нужно уходить, пока есть возможность. Придется пройти единственной заросшей тропой через дремучую чащу Козлиного Леса, и без того выглядевшего неприветливо в любое другое время суток, а ныне - пасмурным утром, в гробовой тишине - так и вовсе зловеще. Жаль, что лошади, тянувшие вычурный экипаж столичной гостьи, сгинули вместе с копателями. Толку от роскошной кареты теперь тоже никакой, хоть впрягайся сам.
Вор взглянул на карманные часы. Если те не обманывали, на земле он пролежал никак не больше десяти минут.
- Послушайте, мэм, - Проявил наконец инициативу мужчина после недолгих раздумий, - К сожалению, не знаю вашего имени и как к вам стоит обращаться, но у нас нет времени блюсти тонкости этикета. Нужно уходить отсюда как можно скорее, собрав прежде все самое необходимое, что может пригодиться в дороге. Не думаю, что другим, где бы они ни были, теперь есть дело до их вещей, понимаете?
Пристальный взгляд старого лиса. Уверенный, но едва ли привычно хитрый. То говорил уже не просто вор, а тот, кто слишком многое испытал на своей шкуре, чтобы не знать, как вести себя в критической ситуации. Да и в нынешних обстоятельствах взять чужое будет уже не кражей, а сущей необходимостью. Что же до женщины, то истинный джентльмен - пускай и тот еще негодяй - никогда не оставит даму в беде, не станет использовать безвыходную ситуацию себе во благо. Иначе говоря, прежде чем Уильямс решит, как действовать в рамках вчерашней затеи, он должен вывести аристократку отсюда. Не кради у тех, кто в нужде - так велел ему кодекс, будь то любая форма стесненных обстоятельств: последняя ли корка хлеба, оказия ли остаться вдвоем посреди непроходимых лесов. Кодекс, благодаря которому старый лис уживался с людьми, а не превратился в дикого зверя.

+1

9

Коннор просыпается с недовольным криком и Хелене приходится чуть отпрянуть назад, чтобы не попасть под раздачу. Мужчина быстро приходит в себя и это вызывает облегчение, графиня неспешно поднимается на ноги следом за тяжело подскочившим мужчиной и придирчиво отряхивает грязь с колен дорогих брюк. Повадки леди Уэллс со стороны отдают ледяным спокойствием - кажется, женщина совершенно не переживает по тому, что происходит вокруг. Подобное поведение крайне нетипично для человека, оказавшегося в непростой ситуации. Хелена помнила, как Жан-Пьер назвал ее безумной после страшной резни в Египте, случившейся на почве очередного опасного артефакта. Она никого не убивала в ту ночь, но кровь пропитала ее волосы и одежду. И тогда было ледяное спокойствие, пугающее похлеще неконтролируемой ярости.

- Ну, почему же не знаю, - мягко улыбнувшись, отвечает Хелена. - Я знаю, что люди исчезли. И виной всему наши раскопки и древний артефакт. Во всех экспедициях всегда виноват артефакт. Прописная истина нашего непростого мира. - Усмехается женщина. - Кроме нас здесь с вами никого больше и нет. Искать просто бессмысленно. Правда, я не знаю почему только мы с вами остались в живых. Что касается обморочных состояний после мистического происшествия - вы задали крайне верный вопрос, мистер Уильямс. Если вас задело так же как и меня, значит вы чувствительны к данным проявлениям, что наверняка поможет нам в путешествии. Я специализируюсь на подобном, так что если вы видели что-то странное и непонятное, всегда можете рассказать мне. Но, я не настаиваю. И кстати, держите это полотенце и протрите лицо. Хватит портить собственную одежду кровью. Надеюсь, хоть этой тканью, принятой от меня, вы воспользуетесь по назначению.

Женщина протягивает еще влажное полотенце в руки мужчине, не желая слышать возражений.
У Хелены, на самом деле, была целая куча вопросов. Ее мало интересовал быстрый побег из здешних земель, ей хотелось найти причину исчезновения и изучить ее как можно подробнее. И какой бы она сейчас не была доброжелательной, спокойной и позитивной, ее одолевали мучительные воспоминания прошлого, ведь в действительности быть очередной безумицей ей совершенно не хотелось. Она лишь чудом спаслась от зависимости опиатами и открывшегося ей сумасшествия глубин подсознания, а теперь вот, снова. Она на грани великих открытий и грани между разумом и неведомым. Всегда хотелось большего.

- Расслабьтесь, мистер Уильямс. - Хелена смеется, так же пристально смотря в ответ. - Я не в первые в подобной ситуации и не нужно меня убеждать в том, что брать чужие вещи плохо, но сейчас - нормально. И, хочу предупредить, не особенно задумывайтесь о моем, наверняка не самом привычном поведении. Издержки профессии. Зовут меня Хелена Уэллс, но вы можете звать меня просто Хеленой, нам ведь не до этикета, в конце концов. Что касается вещей, я думаю у местной охраны наверняка есть оружие. Учитывая, что мы будем проходить по территории сумасшедших фанатиков из местных, без жертв не обойдется. Хотя, вы наверняка это и сами прекрасно знаете. Я и сама вооружена и подготовлена к подобному, поэтому за меня не переживайте, у меня все с собой. Предлагаю разойтись на время, чтобы собрать все нужное. После приходите ко мне в палатку. Прежде чем отправиться в путь, нам все же хотя бы немного надо перекусить. Я понимаю, что желание бежать отсюда очень сильное, но нам нужно все-таки заботиться о своем здоровье. Так, я сказала все, что хотела, а поэтому откланяюсь и буду вас ждать. Удачи.

С чувством выполненного долга, женщина направилась к себе. Палатка встретила ее ветром и тишиной, да остывшей жизнью. Хелена была уверена в том, что людей уже не было в живых, а потому переживать было бесполезной и лишней тратой времени. Графиня принялась набивать походный рюкзак необходимыми для жизни вещами, вроде предметов первой помощи и банальных спичек. Приходилось выбирать, что взять, а что нет, чтобы сумка не отягощала плечи и не сковывала в движении. Затем, женщина достала из чемодана ружье и проверила запасы боеприпасов. Сама же графиня сменила лишь обувь, на более удобные, походные сапоги, да жакет на плотную и мягкую куртку с карманами. В остальном ее одежда была подходящей для подобных "прогулок", поэтому леди Уэллс принялась разводить костер около своей палатки, где уже висел котелок с водой, видимо, ее слуги хотели что-то сварить. Графине оставалось лишь вернуть жар и добавить пару трав, чтобы получился хороший чай. Вниз, ближе к горящим дровам, женщина расположила вчерашнюю еду, готовить что-то новое не было ни времени, ни желания.

Отредактировано Helena Wells (3 марта, 2019г. 10:31:15)

+1

10

По крайней мере ему попалась не избалованная сытой жизнью аристократки кисейная барышня, но способная рассуждать здраво, принимать взвешенные решения особа. Уже хорошо, значит, шансы есть. Как знать, быть может, леди Уэллс действительно прежде сталкивалась с чем-то таким, что произошло на месте раскопок: не иначе как сверхъестественным происшествие вор назвать не мог. Может, ей не в первой наблюдать зло, не поддающееся объяснению в рамках привычной обывателю картины мира, но и Коннор не лыком шит. Ему тоже доводилось видеть настоящее зло, но только не в неосязаемых тенях и фантомах, а в живых людях.
Вор не стал тратить время попусту, кивнул, удаляясь на поиски того, что могло бы пригодиться в дороге. Кровотечение из носа постепенно сходило на нет, поэтому мужчина без особого труда обыскал добрую дюжину палаток, но едва ли нашел много полезного, только кое-какие припасы, которые мложил в заплечный ранец, принесенный с собой на раскопки. Об оружии речи не шло - откуда оно у простых землекопов? Немногочисленная охрана, которой полагались револьверы и винтовки, тоже не оставляла его в палатках, в отличие от патронов - их вор все же собрал. Однако Коннор и сам явился на раскопки не с пустыми руками. Человек без оружия свободен лишь наполовину, а потому нож всегда был при нем.
В повисшей над вымершим лагерем звенящей тишиной, обшаривая очередную палатку, Уильямс никак не мог отделаться от чувства, будто за ним наблюдают со всех сторон сразу, как ни повернись. Наблюдают прямиком из леса, обступившего место раскопок вековыми соснами, разросшимися так, что из-под густых крон не видно неба. Будто бы сам лес молча взирал на него, выжидая удачного момента для известного только ему одному маневра. Такое Коннор ощущал на своей шкуре лишь однажды, когда неделю плутал без еды в заснеженных лесах Канады, медленно сходя с ума от голода и одиночества, навеянного потаенным страхом неизвестности. Единственное, что отличало нынешнее ощущение от давнего - сытость и наличие хоть какой-то компании. Однако от того не становилось легче, потому как голод и непроходимые морозные пустоши - вполне естественные вещи, чего не скажешь о случившемся на раскопках.
Потом вор пришел туда, где условился встретиться с Хеленой, и застал ее возящейся со съестным возле палатки. Треск костра был теперь единственным звуком в гробовой тишине - и это хоть немного обнадеживало. В любое время и в любом месте тепло очага способно вселять надежду и утешать тем больше, чем хуже вокруг. Что же до аристократки, в тот момент она, вопреки своему происхождению корпевшая над котелком, невольно напоминала мужчине кого-то из его недалекого прошлого. Казалось, это было вчера: лагерь, костер, дикие леса, силуэт женщины с темными волосами. Была в том и ирония, заставившая стоявшего в стороне старого лиса уйти в себя на непродолжительное мгновение.
Ирония горькая и болезненная.
- Собрал все хоть сколь-нибудь полезное, мэм, - Осторожно привлек вор внимание Хелены. - Не так много, как хотелось бы, и без оружия, но уж всяко лучше, чем ничего. Как ваши успехи?
Что же до своего обморочного видения, то делиться им с дамой он не собирался, равно как и озвучивать любые мысли по этому поводу.

+1

11

Маслянистая стужа оседает жирной пленкой на кончиках пальцев, скатывается маленькими шариками, будто застывшие капельки льда. Рваное ощущение присутствия взмывает из глубины живота, заставляет корчиться от игольчатых ощущений. Хелена встряхивает головой - густые локоны бьются о фарфоровое личико аристократки, будто каменная статуя внезапно стала живой и пластичной. Прошлое и будущее смешиваются в густой бульон, настигая смазанной картиной, почти прозрачной, как кожица спелой ягоды.
Ей начинало казаться, что иллюзия становится явью.
Впрочем, никто не мог сказать наверняка, где она, эта пресловутая реальность.

Хелена ощущает треск костра, слышит приятный звук, застывший желтыми воспоминаниями где-то в легких. Копоть пожирает дерево и языками пламени лижет котелок, что мелкими пузырьками взмывает в серое небо. По крайней мере, ей так кажется. В кристальной задумчивости мисс Уэллс морщит тонкие губы, закусывает нижнюю, будто юная кокетка, проводит зубами по нежной коже так, что та ощутимо краснеет, как кожица спелой ягоды. Хорошо, что ее никто не видит, хотя бы из живых.

Лицо женщины спокойно, почти недвижимо - графиня увлечена завтраком и всем, что с ним связано. Играет актрисой на безмолвную публику пустоты, совершенно по привычке, словно за ней все так же наблюдают очередные, цепкие, чужие глаза. Запах разогретой еды забирается в ноздри, сочится патокой в легкие и во рту набирается слюна предвкушения. Внезапно и совершенно неожиданно захотелось есть.

Страх, мокрой и липкой пленкой колышется где-то совершенно не здесь. Графиня думает о том, каким путем они пройдут, кого встретят на пути, а еще, что нужно любой ценой вернуть артефакт и докопаться до правды. Ей снова хотелось окунуться в неизведанное, будто в воду, наполненную льдом. Оказаться скованной неведомым и тягучим, почувствовать в глотке присутствие вечности и могущества, напитаться новыми знаниями и силой. Как же хотелось, намного сильнее, чем выжить.
Но она никогда не была одна в своих поисках. Почти никогда. Жан-Пьер говорил, что ей не стоит путешествовать в одиночестве, такое может плохо кончиться. О да, она прекрасно это понимала сама. Открывая покрывало тайны, из раза в раз забывая обо всем.

Ее новый спутник ощутимо вышагивает по земле, она слышит звуки его шагов. Поднимает голову и коротко улыбается чуть прищурив глаза, почти по змеиному притягательно наклоняясь к котелку. И снова совершенно по привычке, будто она на балу, в кругу пышного богатства, надушенного золотом и кровью. Маленькое представление больше для себя самой, чем для мало интересующего ее землекопа. Невероятно четко и легко наливает в подготовленные чашки готовый чай и ставит их на небольшой стол, что у входа в палатку. Внимательно слушает короткий отчет, кивая в нужных местах и разочарованно вздыхает.
- Жаль, конечно, мистер Уильямс. Ну ничего, без защиты я вас не оставлю. - Она коротко усмехается, почти игриво, но отнюдь не вычурно. - Мои успехи вполне удовлетворяют мои собственные требования. Я разогрела вчерашнее рагу и заварила чай, присаживайтесь. Чем быстрее мы закончим здесь, тем быстрее отправимся в путь, подальше от этого пугающего места.

Хелена раскладывает кухонные приборы - аккуратно и педантично ставит тарелки и рядом располагает ложки, почти как в ресторане. Снова по привычке. Накладывает еду и усаживается сама, укладывая белую салфетку себе на колени. И кажется, будто мисс Уэллс и вовсе сидит в ресторане, в окружении великих умов и великих богачей. Не вяжется с опустевшим лагерем и густым лесом.
- Я дам вам свой револьвер... или предпочитаете ружье? Все-таки, мужские руки любят более мощное оружие, не так ли? - Женщина кажется совершенно серьезной, хотя голос - отнюдь, наличествует глубокими интонациями и ровно отмеренными паузами в нужных местах. Тонкие пальцы Хелены обхватывают кружу и та, поднеся его к лицу, легко дует, смахивая с поверхности кипятка густой пар.
- Знаете, проще всего отправиться через эту отвратительную деревню. Найти помощь и лошадей, например. Однако, что-то мне подсказывает, что после подобных аномалий верующее стадо этих фанатиков активизируется так, что нам придется быстро ретироваться куда подальше. Опасности всегда стоит ждать от живых, а не мертвых в первую очередь. Но, мы можем подойти издалека, не выдавая себя, прежде чем принимать решения. А вы что скажете?
Горячий чай обволакивает горло и сгущается жаром в желудке и Хелена, наконец, приходит в себя, словно от резкой пощечины. Как и в любое другое утро - совершенно по привычке.

+1


Вы здесь » Brimstone » Недоигранные эпизоды » Ибо не ведаем, что творим