Brimstone
18+ | смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Christmas time is magic after all


Christmas time is magic after all

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://s9.uploads.ru/ILFxs.gif

Франциск Найт и Эллери Шевон
25 декабря 1886, Лондон, "Сирена"

В Рождество мы открываем не только подарки, но и свои сердца.

I just want you for my own
More than you could ever know
Make my wish come true
All I want for Christmas is...
You

0

2

Франциск любил праздники. Любые, главное ощущение веселья, которым пропитывается атмосфера вокруг. Люди в эти моменты становятся активней, буквально загораются идеей и не могут ее отпустить, пока не наступит горький конец. И  из всех праздников Рождество было самым мощным в эмоциональном плане. Многие начинали готовиться заранее, словно пробуя на вкус волшебное время. В этот период «Сирена» как никогда полнилась людьми, выпивкой и, что главное – деньгами.
Франциск вспоминает Рождество из детства. Как они всей семьей украшали дом и елку, отчаянно, но весело, споря, как будет лучше и красивей. Матушка, правда, чаще всего соглашалась с очередной невероятно креативной идеей мальчишек, а потом потихоньку убирала или перевешивала ту или иную игрушку по своему усмотрению. Потом же, даже если замечали, никому и в голову не приходило возмущаться подобным самоуправством.
И вместе с этими воспоминаниями внутри все сжималось. В это Фремя Найту требовалась компания. Любая. Главное не оставаться в одиночестве, иначе начнется самоедство. Забыться в эмоциях и впечатлениях.  Обычно этой компанией был Арон, но сейчас Ферро отсутствовал, украшая пальмы в Африке, если он вообще был жив. Франциск бы обязательно провел весь праздник за подобными далеко не радостными мыслями, если бы не Элли, которая буквально настояла на том, чтобы устроить в Сирене праздник. Найт для порядка, конечно побурчал, но в итоге согласился. Если честно, Элли в принципе дарила ему самые яркие краски даже тогда, когда нельзя было воспользоваться помощью Арона или выпивки. Элли, которая появилась в их жизни, притворяясь мальчишкой, Элли, которую он водил в бордель, Элли, которая, казалась была готова позаботиться обо всех на свете: начиная от простых рабочих, заканчивая усатым пьяницей-контрабандистом. Найт просто... не мог остановить это. Девушка становилась ему все ближе и все дороже, ведь не каждый был способен выносить характер и привычки Найта, Элли же могла. И Франциск был ей благодарен так сильно... до боли. До преданности и признательности, хотя наверняка стал бы смущенно отнекиваться, укажи ему кто на подобное.
Этот вечер обещал быть хорошим - было приятно, чувствовать себя частью чего-то хорошего, не неся за это ответственность, в кои то веки провести вечер в компании банды спокойно, когда никто не пытается тебя убить или затянуть в сомнительные авантюры. Франциск занимался последними приготовлениями, то и дело поглядывая на часы. Солнце уже ушло за горизонт, а отлучившейся по делам девушки все еще не было и это начинало напрягать.
Франц знал, что Шевон хотела докупить оставшиеся подарки, но дойти до ближайших торговых рядов и обратно занимало не так много времени. Возможно она несла что-то тяжелое или у нее не хватает денег, чтобы расплатиться, может она подскользнулась и потянула ногу? С каждой минутой предположения становились все трагичнее, в конце концов мужчина не выдержал, и, крикнув Волчонку присматривать за таверной, вышел на улицу.
И некоторое время он просто бредет, не глядя, куда именно, наполненный полными предвкушений мыслями о праздничном вечере, а затем, вдруг отводя прояснившийся взгляд от витрин, и вовсе не потому, что случайно кого-то задел в толпе, хотя и пробормотал извинения, а от того, что вдруг увидел неожиданно ясный на общем фоне знакомый профиль.  Профиль, окруженный несколькими мужчинами…

+1

3

Невозможно не любить Рождество. В эти предпраздничные дни, да и в сам праздник весь мир становится совершенно другим. Она загорается новыми красками и огнями, и огни эти отнюдь не только от множества свечей, которое люди выставляют вокруг своих домов, на окнах и на прилавках магазинов. Кажется, что ярче любых свечей в эти дни горят глаза, от предвкушения чуда, от ожидания чего-то нового и от надежд, с которыми принято встречать новый год. В эти дни все становятся хоть немножко добрее, улыбаются, говорят друг другу пожелания и покупают подарки. И именно за последними Элли сегодня отправилась. В последнее время дел в Сирене было много, к тому же, она была самым главным инициатором проведения праздника там, причем в ее понимании праздник подразумевал под собой не просто застолье, где все могут ухрюкаться за полчаса, как предвкушал господин Найт, в этом году праздник она хотела и собиралась встретить по всем канонам, потому что этот год первый за все время ее скитания по улицам, когда у нее появился настоящий дом и настоящие близкие люди рядом, с которыми хотелось разделить все это счастье. Очень жалко, что не было рядом Арона, ведь именно он и Франциск привели Элли в Сирену, и возможно только благодаря им она до сих пор жива. Сложно даже сосчитать, сколько сюрпризов будет ждать Арона по возвращении, начиная от того, что элл вовсе не Элл, а Элли, и заканчивая всеми делами, которые их бравая банда успела натворить за время его отсутствия. Элли очень надеялась, что у мужчины все хорошо, где бы сейчас он не находился. Ей хотелось верить, что он тоже собрался в кругу хороших друзей и так же, как и они сейчас, радуется наступлению Рождества. На даже отсутствие Ферро в Англии не освобождало его от подарка, который бродяжка намеревалась купить всем, и именно поэтому, улучив момент, она убежала из Сирены в сторону торговых рядов. Примерные представления о подарках девушка уже имела, даже знала торговцев, у которых эти вещи лучше купить, которые не загнут слишком большую цену за какую-нибудь шаль или портсигар. Сложнее всего было отыскать подарок для Франциска, потому что, во-первых, подсвечники продаются не на каждом углу, во-вторых, даже если бы они и продавались, у него их уже столько, что можно музей открывать. В алкоголе и табаке Элли не разбиралась от слова «совсем», а дарить ему женщину было уже за гранью, но, увы, это были практически все вещи, которые заставляли сердце контрабандиста биться чаще. В конечном итоге Шевон остановила свой выбор на шляпе, потому что его нынешняя уж совсем износилась.
В Рождество все люди становились чуточку добрее, в это Элли очень хотелось верить, и даже если сейчас они злятся и бурчат на всех, нужно полагать, что в любой другой день, злятся и бурчат они сильнее.
- Милая девушка! – Мужской голос раздался из-за спины, и бродяжка, не думая, остановилась и оглянулась. За последний месяц она настолько привыкла снова быть собой и особо не скрываться, что и сегодня вышла в платье. Ведь идти от таверны было недалеко, что могло с ней случиться?
- Вы это мне?
- Конечно же вам. – К ней подошел взрослый мужчина в матроской одежде, позади него вдруг вырисовался второй такой же. – Вы не подскажете нам, как пройти к главной площади? А то, кажется, мы слегка заплутали.
- Конечно! – Элли улыбнулась повернулась к незнакомцам боком, указывая рукой направление. – Вам нужно вернуться чуть-чуть назад, дойти до перекрестка и повернуть там налево. Если пройдете пару кварталов, выйдете на главную улицу, а с нее очень хорошо видно площадь.
- Я же говорил тебе, что нам нужно вернуться назад!
- Да нет же, я уверен, что если мы пройдем вперед, то сэкономим уйму времени.
- Нет-нет, если вы пойдете вперед, скорее всего, зайдете в тупик.
- Но мы уже были у перекрестка позади, и не смогли там сориентироваться.
- Давайте я провожу вас? – Элли улыбнулась.
- Нет, что вы, вы же шли совершенно в другую сторону, мы совсем не хотим вас утруждать.
- Мне не тяжело, к тому же, я еще не все купила. Пожалуйста, пойдем.
Не давая мужчина возразить, Шевон вышла вперед и повела их за собой, попутно еще раз осматривая все витрины. Покупать ей больше ничего нужно не было, но разве можно бросать людей в беде в Рождество? Два года назад ей посчастливилось встретить чудесную леди Сантар, которая бы с ней в этот момент была полностью солидарна. Шаль, подаренная ей, до сих пор согревает девушку, не только теплом своей шерсти, но и прекрасными воспоминаниями. В раздумьях Элли дошла до нужного перекрестка, повернула, и хотела уже было открыть рот, как обернувшись, увидела двух мужчины, стоящих к ней недопустимо близко.
- Пришли. – Прошептала она, боясь смотреть в чужие пугающие глаза. – Просто идите вперед и выйдете…
- Вы нас спасли, мисс. – Чужая ладонь коснулась щеки и девушка в ужасе дернулась назад, но отойти так и не смогла – уперлась во что-то мягкое. В грудь третьего непонятно откуда взявшегося матроса.
- Что вы делаете…
- Хотим отблагодарить вас, мисс.
- Пожалуйста, отойдите. – Она попыталась уйти в сторону, но один из незнакомцев грубой хваткой схватил ее за руку выше локтя, возвращая на место. – Я буду кричать.
- Не будешь, если хочешь, чтобы зубы целыми остались. – Матрос подошел ближе, упершись своей грязной рубашкой в пальто бродяжки, из его рта пахло перегаром, а когда она говорил, взору показывались желтые кривые зубы. – А теперь будь хорошей девочкой и доставь нам удовольствие.
Он провел толстым пальцем по подбородку, подвел его к ее губам, хотел приоткрыть их, но Элли сделала первое, что пришло ей на ум – укусила палец. Так сильно, как только могла.
- Сука! – матрос вскрикнул и в следующую секунду Элли ощутила жгучую боль на своей щеке, а во рту привкус собственной крови. Она бы пошатнулась, если бы ее не держали так крепко, а потому лишь выронила из рук пакеты со своими драгоценными подарками для друзей.

+1

4

Легкие вдыхают глубокий, пронзительный запах - он неприятно скребется у диафрагмы, царапает горло свежестью и декабрьскими льдинками. Город уже разжег свои огни, один за другим вспыхивали фонари вдоль дорог, и их приглушенный свет прогонял в переулки злобно шипящую декабрьскую тьму. Время было не таким поздним, но люди уже спешили по домам к родным и близким.
Вот только не всем так везет. Франциск на миг застывает, когда видит, как девушка сворачивает в переулок с двумя мужчинами. Лицо девушки ему знакомо - даже более чем, но он не успевает ее окликнуть, не успевает добежать и схватить за руку, поэтому со всех ног бросается следом. Голоса в переулке были враждебными, злыми, слова - угрожающими. Так разговаривают грабители с пойманной жертвой, сродни детскому "конфеты или жизнь", однако с несколько иным, куда более опасным смыслом.
- Вам не кажется, что мешать людям возвращаться домой в праздничный час - крайне некультурно?- доброжелательным тоном спрашивает  Франциск, заставляя парочку наконец обратить на него должное внимание. - Как насчет того, чтобы мирно разойтись по домам?
Секундное молчание сменяется настоящим взрывом смеха - слова контрабандиста очевидно развеселили мародеров, но ни один мускул не дрогнул на его лице.
- Шел бы ты отсюда, мужик - хохотнул один из них, ближе подходя к Элли.  Найт неощутимо напрягается - все его тело, внешне расслабленное, готово броситься вперед и атаковать, несмотря на то, что преимущество не на его стороне.
-Я не редко вижу таких же неуверенных в себе мудаков, не способных понять, что не все девушки желают стелиться перед такими неудачниками, как вы. – Выплевывает Франциск откровенно провоцируя завязать с ним драку: он не любит быть открытым инициатором мордобоя, предпочитая выглядеть тем, кому вынужденно приходится прибегать к самообороне, на тот случай, если все выйдет из-под контроля. Ну не виноват же он, в конце концов, в том, что у него за плечами столько лет уличных драк и подпольных боев. Да и прямая провокация – лучший способ отвлечь этих уродов от Элли.
- Что ты сказал?! – Один из мужчин отпустил руку девушки и двинулся к Найту источая агрессию и лихую пьяную самоуверенность, которая застилает глаза и притупляет инстинкты.
- Так ты еще и человеческие слова не понимаешь. - вновь подзадоривает противника Франциск, а после не дает телу отстраниться от удара, хоть оно и подается назад, лишь чуть поворачивает голову, чтобы чужой кулак не задел нос; левая скула взрывается болью, рот наполняется солоноватым металлическим привкусом, кажется, разбита губа. Найт усмехается, чувствуя, как легкий звон в голове заменяется бешено разгоняющимся сердцем. Он отдает право первого удара, предвкушая, как эйфория от своей успешности затуманит пьяному индюку голову, а после позволяет наступить на себя, почти дать коснуться кулаком корпуса, чтобы тут же перехватить чужое запястье и резко дернуть бедолагу на себя. Он бы может и  справился с этим мудаком, вот только к разборкам вскоре подключается и второй.
- Элли, беги! – Успевает выкрикнуть Франциск. Спустя миг он погрузился в еще более черную тьму, чем та, что нашла приют в этой темной подворотне. Лишь пронзительный свист полицейского свистка на миг пронзает его сознание.

+1

5

Рано или поздно это должно было случиться. Говорят же, мысль материальна, вот и пожалуйста. Стоило только на один вечер расслабиться, как то, чего Элли так боялась все эти годы своего существования на улице произошло. Причем в этом даже некого винить, она сама виновата, что так бездумно надела на себя платье и беззаботно прогуливалась по не самому благополучному и миролюбивому району Лондона. Вот почему, когда ты счастлив, ты просто не способен адекватно воспринимать окружающий мир? Почему тебе сразу кажется, что все вокруг должны быть такими же счастливыми и, что главное, добрыми? Глупо. Глупо, глупо, глупо! И теперь участь ее предрешена. Осталось лишь закрыть глаза и молиться, что какое-нибудь чудо…
Элли даже не сразу поверила своим ушам, когда услышала голос Франциска, но стоило ей открыть глаза, как контрабандист действительно предстал ее взгляду, но счастье при виде мужчины длилось недолго, потому что его быстренько сменило осознание того, что же сейчас произойдет. И нет, она бы ни за что в жизни не захотела, чтобы матросы эти сделали с ней то, что они там хотели, но от мысли, что сейчас Найту будут противостоять три здоровых мужика, внутри все сжималось и скручивалось. А уж когда того ударили и вовсе не смогла сдержать вскрика. Если бы на то была воля Шевон, она бы рванула к нему на помощь, как бы смешно это не звучало, только вот третий матрос так и держал ее за предплечье, и когда завязалась потасовка, ей ничего не оставалось кроме как выкрутиться и со всей силы вцепиться зубами в его огромную волосатую ладонь. Матрос взвыл, но своего бродяжка добилась – высвободилась из цепкой хватки.
- Франц!
Раздался свисток. Он подействовал на дерущихся как ведро ледяной воды. Двое уродов резко отшатнулись от Найта, хотя еще секунду назад все они напоминали настоящий клубок из тел, рук и ног, а третий даже не успел подойти – тут же пустился наутек и двое других последовали примеру своего друга, хромая, спотыкаясь и наталкиваясь друг на друга. Элли и Францу стоило бы последовать их примеру, но девушка только и успела что подбежать к контрабандисту, схватить его за руку и испуганным взглядом уставиться на кровь на его лице. И это все из-за нее! Из-за ее глупости! Но глупость и не думала прекращаться, потому что в следующую секунду Элли выбежала вперед, буквально загородив мужчину грудью от приближающегося полицейского.
- Сэр, все не так, как может показаться! – А показаться могло, что Найт в одиночку избивал двух несчастных мужиков, потому что поддался то он им специально поначалу, и Элли еще предстоит спросить у него, где он научился так драться, но явно не прямо сейчас. – Те мужчины напали на меня, а мой друг меня защищал. Это за ними вы должны гнаться!

+1

6

Несмотря на то, что Франц с детства привык обходить любые препятствия с помощью природной изобретательности и обаяния, его иногда заносит, в нем пробуждаются геройский мысли, которые посылают к черту все благоразумие и подвигают мужчину сделать очередную большую и славную глупость в его жизни. И Франц совершает эту глупость с непоколебимой уверенностью, что смерть и увечья просто не могут иметь никакого отношения к нему. В конце-концов, по закону жанра все неприятности обычно достаются белокурым и голубоглазым или рыжим и зеленоглазым. А если у тебя волосы темные, тебе светит разве что небольшие проблемки. Наверное именно поэтому Франц покачиваясь стоит на ногах в грязном переулке, с болью в голове, опираясь на плечо Элли и смотрит как девушка пытается разгрести последствия их "небольших" проблем. Кажется ему попали по голове сильнее, чем он думал, потому что сейчас все происходило  как в тумане.
- Как ты… - Голос звучит хрипло, Франциск собирается поинтересоваться, как Элли вообще умудрилась оказаться в такой ситуации, а потом он чувствует ее прикосновения, ее голос  касается слуха тихими нотами волнующего звона. Рваные реплики, попытки объяснить ситуацию, он слышал девушку, и как полицейский заявил, что они могли бы выбрать другое время для драки, чем канун праздника. Судя по всему страж порядка понимал, что если он сейчас будет разбираться в ситуации, то ему придется задержать всех участников потасовки, допросить их, заполнить бумаги и все Рождество провести за работой. Так, что он махнул рукой, предпочитая закрыть глаза на все, что только что произошло.
- Коротко о том, как хорошо у нас работают бобби - заявляет он, когда в голове немного проясняется, после чего сглатывает кровь и кое-как вытирает разбитые губы, стальной привкус напоминает только что пережившее, и эти мысли чуточку придают сил, где-то внутри заходятся адреналиновые вспышки и Найт уже одаривает девушку привычной усмешкой, пусть она и выглядит несколько болезненной.
- Не бойся, все закончилось. -  Франциск осторожно снимает с себя потрепанное пальто, а после делает еще шаг и накидывает его на девчачьи плечи:- Ты как? В порядке? Они не тронули тебя? -Адреналин все еще колышет его на своих волнах, еще немного, и он отступит, по спине до сих пор течет пот, но дыхание уже почти выровнялось.
– Все хорошо – Пытается убедить он девушку, вот только внешний вид Франциска и испуг в глазах Элли говорят о том, что «хорошо» тут даже и не пахнет. – Что это были за люди? - "Кого надо убить"? - с тем же успехом мог бы спросить он, но пугать Элли еще больше подобным вопросом Найт не собирался. Он никогда не позволит обидеть ее - об этом буквально кричало все его внешнее и внутреннее "я".

+1

7

Элли готова была поклясться, что сейчас их с Франциском ждут большие неприятности, она была уверена, что полицейский не спустит им подобное с рук и обязательно отыграется хотя бы на двух участниках драки, поэтому девушка изо всех сил пор себя молила Господа, чтобы тот помог им. Ведь сегодня же Рождество и чудо должно случиться, разве нет? Не смотря на собственные предубеждения, на самом деле Элли знала, что жизнь на сказку совершенно не похожа, и если в книжках у них с Францем действительно мог бы быть шанс получить хороший конец во всей этой истории, то на самом деле…
- Чего? – Она моргнула и посмотрела на мужчину в форме, на его уставшее лицо, на котором просто написано, как сильно он хочет выходной, и как сильно не хочет всего вот этого вот. – Вы действительно просто так уйдете?
На какую-то долю секунды Элли действительно хотела возмутиться подобным поведением со стороны стража порядка, но вовремя прикусила язык, осознав все последствия и встретившись с его тяжелым уставшим взглядом. Она смогла лишь широко натянуто улыбнуться и вновь развернуться к Франциску, вид которого оставлял желать лучшего, не смотря на все его заверения. И весь ее словесный поток тут же обрушился на бедного побитого контрабандиста.
- Господи, Франц, чем ты думал?! Их же было трое! Трое! Они бы могли… Господи, даже думать не хочу, чего бы они могли, но ты… ты… ты же в одиночку их практически побил! Один даже за стенку держался, когда убегал, а если бы не полицейский, то… что бы тогда? Господи, дай мне посмотреть… - Элли обхватила лицо контрабандиста ладонями, посмотрела на разбитую губу, нос, а потом и в глаза, которые и казались немного потерянными, но все же сохраняли в себе эту шкодливую игривость, за которую девушка очень часто хотела дать мужчине в вышеупомянутый нос, но за нее это уже сделали. – Ты хоть понимаешь, как это было опасно?
Она достала платок и аккуратно начала вытирать кровь с чужого лица, а потом осторожно подвела Найти к стене дома и усадила на один из деревянных ящиков, потому что на ногах тот стоял не очень уверенно, хоть и не переставал повторять, что все с ним хорошо.
- Еще раз так скажешь, и я тебя укушу, понял? – Она пригрозила мужчине пальцем и опустилась перед ним на колени, не думая о том, что напрочь запачкает платье. Взяла его праву руку в свои, посмотрела на разбитые костяшки. Дотронулась до одной ранки кончиком пальца и тут же отдернула его, подняла взгляд. – Больно? Конечно же больно… Прости… Прости, это все из-за меня. Из-за моей неосмотрительности, глупости. Вот видишь, почему я все время хожу в мужском? Потому что с Эллом такое бы никогда не произошло, Элла бы никогда не заметили, а сейчас от меня одни только проблемы и неприятности.
Элли смахнула с глаз слезы, шмыгнула носом и приказала себе собраться. Она пытается быть сильнее, пытается не реветь по каждому поводу, но выходит пока что очень паршиво. Она плакала, потому что ей было страшно. Страшно от мысли, что могли сделать с ней те матросы, от мысли, что могло бы быть с Франциском.
- Спасибо, что спас меня. В очередной раз… Спасибо, что ты всегда оказываешься рядом и защищаешь меня, и прости, что каждый раз я приношу тебе одни только неудобства. Я даже если хочу сделать приятное, все равно все всегда порчу. Даже подарки вам купить не могу, не нажив при этом проблем.
Элли все не отрывала взгляда от разбитой руки контрабандиста, вглядываясь в окровавленные костяшки и смотря, как кровь, проступившая на них, смешивается с ее солеными слезами.

+1

8

Краски вокруг расплывались, видимость ухудшалась, а в ушах появился навязчивый шум, от которого  Франц бы отмахнулся, но поднять сейчас руку казалось чем-то из ряда фантастики. Единственное, что держало его в состоянии "здесь и сейчас" был голос Элли, запах Элли, рукиЭлли, за которые он продолжал отчаянно цепляться. Боль оказалась настолько резкой и неожиданной, что на мгновение потемнело в глазах - будто бы от яркой вспышки. Кажется, он что-то говорил - или только пытался, слыша слезы в чужом голосе.
- Элли… - Он смотрит с каким-то удивлением на грязные пятна на праздничном платье Шевон. Все это чудовищно неправильно. Этот день должен был стать одним из самых счастливых в их жизни, а теперь они находятся черт знает где, Франц истекает кровью, а его подруга не знает, что с этим делать.
- Прости, я испортил твое платье, - он произносит это почти на выдохе, потому что новый прилив боли перекрывает остатки кислорода в легких и заставляет подавиться собственными словами.
Он хочет сказать что-то еще. Например, что Элли сегодня невероятно красива, что ему безумно жаль, что этот день все равно станет счастливым из всех, что ему довелось прожить. Ему хочется извиниться, покаяться, поделиться. Но все слова как-то разом вылетели из головы, запутавшись на языке и превратившись в ничего не значащую кашу. Ему хочется сказать еще миллион вещей, на которые он скупился в силу характера, а не потому что не осознавал. Но все они сейчас прозвучали бы так, словно больше сказать их не представится возможности, а Франциск не готов был к этому. Не сейчас и не так.
- Эй, ты чего, не плачь. Мне посчастливилось познакомиться со самой храброй девушкой, а знал я их, уж поверь мне не мало. Мне говорили, она щелчком пальцев может успокоить кота, который является исчадием ада, - Франциск усмехается и даже пытается рассмеяться, но новый виток боли искажает черты лица, и Найт лишь жмурится.
- - Прости меня, - он извиняется снова и готов извиняться еще миллионы раз, зная, что все равно этого будет недостаточно. - Едва ли все это входило в твое представление об идеальном празднике. – Франциск улыбается и левой рукой стирает с щеки девушки задержавшиеся дорожки влаги, глядя в яркие глаза, в которых плещется не разбираемая гамма эмоций, точно такая же, как близкое море.  Найт обхватывает ее руками, еще теснее прижимая девушку к себе в порыве самых настоящих, искренних чувств - хочет почувствовать ее тепло, запах ее волос и биение чужого сердца, потому что с ней все в порядке.
- Вставай, нужно идти, мы не можем тут оставаться, - он берет  Элли за руки и поднимает следом за собой. Кроме того становилось холодно.  Найт стаскивает с себя пиджак и набрасывает его на плечи девушки. – В конце-концов, ты сегодня еще раз подтвердила, что как нельзя лучше вписываешься в нашу безумную семью, которая и дня не может прожить без неприятностей. Представляешь чтобы сказал на это Арон? Ферро слишком много пропускает в этой своей Африке. – Франциск вновь улыбается, чувствуя как в груди рождается острое чувство тоски по верному другу.

+1

9

Она винила себя за все произошедшее. И пусть Франциск говорит все, что угодно, пусть слова его будут безумно милыми, трогательными и будут сжимать молодое девичье сердце в груди, вины ее они не умилят. Ей давно пора научиться думать и не относиться так беззаботно к этому ужасному миру. Да, этот мир ужасен. Он страшный, грубый, жестокий. В этом мире побеждают лишь те, на чьей стороне находится сила. Будто сила физическая или материальная. В этом мире не выжить таким просточкам, как она. А хуже всего то, что за собой в неприятности девушка вечно утягивает тех, кто эти неприятности за милю бы обошел. Только она виновата в том, что Найт то и дело корчился от боли, что у него шла кровь и он не мог оторвать руку от своей звенящей головы. А он еще умудряется подбадривать ее, обнимать… говорить все эти слова, от которых на глазах наворачиваются слезы.
Девушка утыкается в мужскую шею носом, втягивает носом чужой запах и, наверное, даже до конца не осознает, насколько сильно он ей нравится. Какое огромное чувство надежности и защищенности он дарит, и как сильно ей не хочется его терять. Ее бы воля, она просидела бы так еще очень долго, но мужчина был прав, им нужно было идти. Хотя потому, что уже темнело и холодало на улице. А еще потому, что раны его необходимо было осмотреть и хорошенько обработать, а сделать это можно было лишь в Сирене.
- Да, Арона здесь ждет очень много нового. – Элли улыбнулась и приобняла мужчину за торс, помогая идти вперед. В другой руке она крепко сжимала пакеты с подарками, оставить их было бы ужасной глупостью. – Я очень надеюсь, что неприятности мы будем находить не так часто. А то ни у кого здоровья не хватит. Предлагаю делать что-нибудь другое визитной карточкой нашей компании.

В Сирену они вошли через задний вход, со двора, чтобы не привлекать лишнее внимание своим внешним видом и не портить некоторым посетителям аппетит. В идеале им нужно было бы пробраться наверх к комнатам, там был Элли смогла уложить Франциска, потому что тому просто необходимо было полежать и вздремнуть часик другой. Но пришлось остановиться в подсобке, где Элли и усадила своего друга на какие-то мешки с продовольствием. Рядом поставила пакеты и быстренько выбежала в зал, благо, ни Искры, ни Роуз, ни Волчонка видно не было, и Шевон удалось взять некоторые медицинские принадлежности и незамеченной вернуться к контрабандисту, который привалился к стене и подставил голову легкому сквозняку, задувающему сквозь дверь.
- Вынуждена предупредить, что познания в медицине у меня минимальные, но перевязать тебя я точно смогу. – Она оторвала кусок бинта, смочила его перекисью и аккуратно коснулась разбитой губы мужчины. Тот сначала дернулся и Элли замерла в испуге, не решаясь продолжить. – Прости… но мне нужно все обработать, чтобы у тебя не было заражения. Если будет щипать, я буду дуть, вот так. – И она подула. – Мне мама в детстве всегда так делала. Знаешь, я ведь вообще прямо ходить не могла, вечно спотыкалась, падала, ударялась. У меня были содраны все коленки, локти и ладони, и даже слова о том, что настоящие леди так себя не веду, не помогали.
Девушка улыбнулась, вновь касаясь марлей разбитой губы мужчины и вновь подула на обожженное лекарством место, приблизившись к побитому, но все же дорогому и любимому лицу.

+1

10

Он не привык считать себя героем: это описание не про него и вряд ли когда-либо станет чем-то похожим на то, кем Франциск является на самом деле. Но девушка рядом смотрит на него как на рыцаря, и Найт отмечает про себя, что подобное сравнение ему все же лестно.
- Это мелочь, на самом-то деле, - отмахивается было Франциск от предложения медицинской помощи, лишь еще раз проводит языком по зубам, проверяя целостность. -Бывало хуже,Арон меня полуживым из бойцовского клуба вытаскивал — снова облизывает ранку, чувствуя, как щипет и немного жжет кожу, но девушка уже бежит за аптечкой, на что получает пассивно-агрессивный, усталый взгляд человека, который не хочет возится со всеми этими лекарствами, но кажется, что это она не замечает.
- Ладно уж, хотя я считаю, что бокал виски поможет мне куда лучше - Франц шутливо поднимает руки перед собой, словно преступник, сдающийся полиции и демонстрирующий отсутствие оружия. Он пожимает плечами, усаживаясь удобнее и поворачивая голову вбок, чтобы девушке было удобнее орудовать влажной ваткой у его губы, в ноздри забивается больничный запах, перекись шипит, вступая в реакцию с кровью. Мягкая усмешка трогает губы, и он чуть переводит взгляд вбок, чтобы лучше видеть ее лицо, такое близкое, что можно вглядеться в мелкие мимические морщинки в уголках глаз, под которыми едва заметны символы усталости. Она тоже рассматривает его, — Францу не нужно следить за направлением ее взгляда, чтобы это понять, — но как-то недолго, будто нерешительно. Это весьма забавно и даже по-своему мило, пожалуй.
- Зато теперь ты очень ловко лавируешь между столами, посетителями, умудряясь не наступить на чертового кота, который лезет под ноги, и крайне ловко бегаешь за сбежавшими гусями. А я вот напротив подрастерял хватку,  привык к сытой жизни и все, теперь из драк еле живой выползаю- Франциск  говорит с легкой иронией, словно смеется над собой, над Фортуной и еще окружающим миром за компанию, а все потому, что может. Он не удерживается и проводит языком по ранке, пусть это и противоречит всем нормам дезинфекции. На кончике языка оседает специфический привкус перекиси, смешанный с соленостью крови.
Он на миг замолкает и обнаруживает, что их лица находятся на расстоянии всего нескольких сантиметров - слишком близко, за гранью интимности. Неожиданно на Франциска накатывает целая гамма чувств, среди которые вина, сожаление и – привязанность? Симпатия? Любовь? Такая сильная и всеобъемлющая, что в другой раз Найт, наверное, бы испугался, но сейчас он испугался другого - того, что бы на шаг близок к потери всего этого, и прежде всего - к потери Элли. И это осознание сковывает все внутри. Он смотрит на Элли, на ее руки, запачканные в его крови, в которых все еще зажата ватка, и, словно от какого-то толчка, резко поднимается и целует девушку- целует с каким-то немым отчаянием, прижимая к себе, стискивая плечи - будто доказывая самому себе, что вот она - живая, и он - живой, и они все еще существуют и ходят по одной земле, и они рядом - только руку протяни, потому что Франциск впервые всерьез осознает, что не готов - не умирать, а к тому, что Элли пропадет из его жизни.

+1

11

Все девочки с самого детства мечтают повстречать любовь всей своей жизни. Сначала она слушают сказки о принцах, которые превозмогая все тяготы судьбы спасают из плена ужасного дракона свою возлюбленную принцессу, потому они перечитывают эти книги сами и позже берутся за более крупные романы, суть в которых остается прежней. Прекрасный мужчина влюбляется в прекрасную девушку, и она тоже любит его. Но кто эти прекрасные мужчины? Они рыцари, принцы, галантные джентльмены. А девушки? Они принцессы, волшебницы, красивые леди. Разве Франциск Найт, контрабандист, хозяин таверны, подходит под такое описание? Разве Эллери Шевон, бродяжка, лишенная родного дома, с изуродованными ладонями и спиной, похожа на такую девушку? Нет, вовсе нет. И разве могут они такие неказистые теперь «жить долго и счастливо», как тому велят книги?
Элли не знала, что именно чувствовала к Франциску все это время. Она просто не могла точно классифицировать свои чувства, ведь до этого у нее не было никакого примера и никто не мог ей поведать, что такое симпатия к мужчине, который стал тебе совершенно не безразличен. Она помнит как любила своих родителей, как любила свою нянечку и свою собаку, и то, что сейчас она ощущает к контрабандисту не было похоже ни на одно из этих чувств. Оно тоже приятное, тоже трепетное, только теперь оно словно в сто крат сильнее других. И ей за него даже немножечко стыдно. Она никогда не представляла как это – поцеловать Франциска или обнять, но не по-дружески, а по-другому. Как обнимают друг друга влюбленные парочки, сидящие у них в зале. Ей становилось страшно от мысли, что порой ей так и хочется взять и коснуться рукой волос мужчины, поправив их, или задержаться в его объятьях чуть дольше, чтобы просто вдохнуть его запах.
Сейчас она была сосредоточена на том, чтобы оказать Найту помощь и благо ни о чем таком не задумывалась. Ровно до тех пор, пока контрабандист не замолчал и в подсобке не воцарилась тишина. Тогда она замерла с ваткой в руке и робко перевела взгляд, встретившись со взглядом мужчины. Дышала ли она тогда? Нет. Билось ли ее сердце? Колотилось словно бешенное.
Она сжалась, прижав руки к груди, когда Франциск резко подался вперед, приникнув к ее губам, крепко обняв за плечи и прижимая к себе. Ладошками она уперлась в его грудь, и если бы не его руки, крепко держащие ее, вовсе упала бы на пол от неожиданности. Она ощущала покалывание на лице от усов и щетины контрабандиста, чувствовала на губах вкус его губ, ощущала, как пальцы его лежат на ее спине, и одновременно с этим понимала, как внутри нарастает самый настоящий страх.
Не сразу, но Элли удалось отвернуться и отстранить от себя Франциска. Рукой девушка прикрыла собственный рот, на губах все еще чувствовался поцелуй. Ее первый поцелуй. Она смотрела на мужчину. Моргнула. И из глаз одна за другой покатились слезы.
- Зачем ты так?.. – Элли попятилась назад. Уперлась в какую-то бочку, поспешила ее обогнуть, так и не решаясь отвернуться от мужчины. – Зачем ты это сделал?

+1

12

Он оторвался от ее губ также внезапно, как и приник. Серые глаза смотрели в упор, словно выискивая что-то глубоко в зрачках самой девушки. Тонкие пальцы толкнули его в грудь, и Франциск почувствовал, как внутри что-то стремительно падало. Он ощущал кожей ее испуг. Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы знать, как Элли отреагирует.
На миг в помещении воцаряется тишина, слышно теперь только чуть сбитое дыхание двух людей, которые друг на друга с одинаковым непониманием, пораженные сегодняшним происшествием.
Выдох - немного судорожный, стыдливый, Франциск чувствует, как смущение и чувство вины за несдержанность.
Вкус их поцелуев до сих пор храниться в мозгу мужчины и Найт не может понять, что с ним такого. Его губы жаждут продолжения, безумие в крови, будто бы старый приятель, стучит ему по плечу и говорит: парень, ты упускаешь такой шанс…ну только посмотри!". Франц и смотрит. Францу нравиться. Но он не настолько сильно ударился головой, что бы поддаться горячему безумию в его крови. Он еще не настолько пострадал, что бы обвинить помутнения от удара в том, что это все притяжение его рук дело. Нет, не его.
Элли отскакивает от него, Франц не шелохнется, не сощурится. Только устало прикрывает глаза. В этом жесте - бесконечное смирение и признание. Он заслужил, а Элли права. Тысячу раз права, ему не стоило давать волю чувствам, но это не спасает от губительных мыслей.
Он ничего не говорит, слова застряли где-то в глотке. В силуэте  девушки какая-то отчаянная надломленность, и Найт ощущает, как ее трещины эхом инерции расходятся у него внутри. В ее молчании –страх и непонимание. И Франц бы предпочел, чтобы она на него злилась, кричала, обвиняла, назвала эгоистом, кем угодно, но не боялась.
За этот вечер он дважды напугал ее. И второй раз случился исключительно по его вине. Без шанса на оправдания.
Прости, Элли.
- Извини, я увидел твои глаза, а после.. - выдыхает, единственно верные слова. С чего Найт вообще подумал, что может позволить себе так поступать? Он видел, как Элли дрожит. Если бы он только мог оградить ее от боли и разочарований. Но как оградить от собственной глупости?
- Я не хотел тебя обидеть или напугать. – Франциск выглядел совершенно смущенным, с какой-то стороны - растерянным до неловкости, а потому протянутую было руку он отдернул, ею же растрепав и собственные волосы, будто пытаясь сгладить возникшую в его движения скованность, которая кричала не только его взглядом, но и легким, но заметным румянцем на скулах.
- И уж тем более не должен был.

+1

13

Никто никогда не любит неопределенность. Тебе хорошо, когда ты точно знаешь, что именно чувствуешь в этот момент. Будь то грусть, радость, злоба или любовь. Намного хуже, когда все эти чувства смешиваются воедино, создавая один большой непонятный комок, перекрывая друг друга каждую секунд, и в итоге мозги твои просто не знают, как именно им нужно реагировать. Нужно улыбаться? Или может плакать? А может быть кричать? Что, что именно нужно делать? Элли не знала, и уже от этого ей хотелось просто взвыть. Она привыкла, что Франциск всегда рядом, что он в любой момент подскажет советом или протянет руку помощи. Она привыкла, что за его спиной можно спрятаться от любых проблем, и рядом с ним все эти проблемы становятся неважны, потому что рядом с ним спокойно и хорошо. Но что делать, когда тот, к кому ты привыкла обращаться в трудную минуту, сейчас сам является этой… трудностью? Нет, не так. Франциск никогда не был и не будет «трудностью». Он будет кем угодно, но только не ей. Он будет другом, защитником, помощником, советчиком… Он будет первым мужчиной, рядом с которым в груди у девушки что-то приятно сжималось, а щеки каждый раз еле розовели, стоило ему аккуратно приобнять ее за талию или за плечи.
Бродяжка злилась на контрабандиста. Злилась, потому что он только что все разрушил. Разрушил этот счастливый мир вокруг них, посеял там сомнения, неопределенность и страх, потому что… Потому что Элли собственными глазами уже множество раз видела, как Найт обнимается в темном углу с какой-нибудь распутной подвыпившей дамой, или как он просто ходит по борделям, знает там практически всех «сотрудниц». И каждой из этих женщин мужчина клялся в своих чувствах, обещал кучу всего приятного, вешал на уши лапшу или просто говорил, что так как ней, ему не было хорошо никогда. И в этом был Франциск. И это было нормально. Но стоит только подумать, что он почему-то считает Эллери одной из этих дам, к горлу подкатывал комок горечи. Ведь она не такая. Совсем не такая. Неужели каким-то своим неосторожным действием или словом, она заставила его подумать именно это?
- Не должен был. – Согласилась девушка, сильнее сжав рукой платок на своей груди, словно пытаясь еще больше отгородиться и закрыться. – Но сделал.
Она встретилась с ним взглядом. Был непривычно видеть его таким потерянным и скованным. Даже несколько смущенным, как показалось Шевон. А ведь Франциск и смущение это совершенно противоположные вещи, она бы никогда не подумала, что контрабандист может быть таким. Поэтому если первым ее желанием и было убежать из подсобки куда подальше, то сейчас ей этого уже не хотелось. Ведь они друзья, не чужие друг другу люди. Последние несколько месяцев они только и делали, что помогали друг другу, делились секретами и переживаниями. Не должно все заканчиваться вот так.
- Почему? – Элли повернулась к Франциску боком и подошла чуть ближе к бочке, рядом с которой стояла. – В смысле… почему вдруг я? Ведь я совершенно не похожа на тех девушек, с которыми ты обычно, ну… - Она кашлянула в кулак, не в силах закончить. – Это, наверное, из-за того, что тебя ударили… ты… немного не в себе, да? В обычный день ты бы никогда не поцеловал меня, правда же? Я не обижаюсь на тебя, ведь все, случившееся сегодня, полностью моя вина, а те матросы на рынке явно не хотели просто поцеловать меня, да? – Голос дрогнул, и на этот раз Элли посмотрела на свои руки. Машинально начала ковырять кожу вокруг ногтей, раздирая ее до крови. – Я никогда не представляла какого это – быть рядом с мужчиной. Вернее… ну, представляла конечно же, когда девочкой была, но все это было сродни мечтам и походило больше на фантазии для книг, а сейчас мне безумно страшно от одной только мысли. Даже с тобой…
Она вздрогнула, вздохнула и отвернулась от мужчины окончательно, боясь теперь даже смотреть в его сторону, потому что от собственных слов было стыдно.
- Я… я сейчас не хотела сказать, что я когда-то думала о тебе, о нас… не думала вообще никогда! Я вообще не это имела ввиду и, в общем, наверное, мне стоит сейчас уйти, нужно… нужно подарки ваши упаковать и к вечеру подготовиться.

+1

14

Сказать по правде, Франциску не нравились такие девушки. Возможно, он был несколько предвзят, но вообще почему-то в его вкусе были куда более женственные девушки с длинными, желательно светлыми, волосами, которые можно в определенные моменты жизни намотать на кулак, притягивая, чтобы... В общем, это хотя бы смотрелось эстетично. Он любил девушек с формами, любил девушек с сахарными улыбками и запахом клубники или дорогих духов. Которые называли бы его « мой рыцарь». Правда Франциск Найт не был рыцарем, а Эллери Шевон ни по каким параметрам не подходила под нравящийся ему типаж. У нее были короткие волосы, и одно время у них с  Францем были почти одинаковые прически, что заставляло его смеяться до слез и боли в мышцах живота, а потом оказалось, что у него волосы растут даже быстрее, чем у Элли, и это стало еще одной причиной хорошенько посмеяться.
Однако с некоторых пор Найт стал периодически наблюдать буквально за каждым поворотом ее головы, за каждой ее репликой, даже обращенной ни к нему, просто если становился свидетелем. И чем больше он смотрел, тем серьезнее становилось убеждение, что ему попросту нравится то, что он видит. Оно доставляет ему эстетическое удовольствие,  Элли выглядила абсолютно естественно, без этого девичьего жеманства, которое порою  нереально бесило.
Она была такой непохожей на других девушкой, и если  Найт периодически демонстративно с этого фырчал, он был одним из первых, кто советовал или на практике предлагал остальным недовольным завалить ебало. Например, он до сих пор хорошо помнит, как однажды, услышав что-то мерзкое в адрес Шевон, снес ее обидчика, хотя вообще спешил и шел до этого в другую сторону - не потому, что Элли не могла сама за себя постоять, вовсе нет, она была достаточно бойкой. У него просто была инстинктивная и очень хищная привычка, даже нет, необходимость защищать что-то родное - не так демонстративно, как это делают для прекрасных дам рыцари, но так, как делают друзья для друзей.  И он все это испортил.
Было видно, что он ужасно напугал ее, поддался эмоциям, даже не подумав, что она может чувствовать после сегодняшнего происшествия. Не подумав, что она думает о самом Франциске, учитывая его нескромную славу среди местных дам. Черт, она наверняка считает, что Найт хочет поступить с ней, как с остальными. Какой же он идиот
Вот только сейчас с Франциском  происходило то, от чего никто не защищен. Момент победы сердца над разумом. После того, как воспаленный любовью и страстью рассудок из последних сил старается расставить все по полочкам все по полочкам, где все становится, казалось бы, ясным и понятным, вдруг является сердце и крушит все к чертовой матери, громит и ломает, наводит хаос и ужас, загоняет лишенный сил рассудок в самый темный угол, откуда тот не может подать ни звука. А после всего этого коварное сердце берет власть, и вроде бы надо контролировать чувство влюбленности, но сердцу приказы не писаны.
- Прости меня, я вовсе не имел в виду, что считаю тебя одной ну из них. Напротив! Ты не похожа на других девушек, которых я встречал. Я и сам не знаю, как это случилось. Ты даже... не понравилась мне, когда мы встретились впервые. Мне казалось, что ты замкнутая, слишком серьезная и пугливая к тому же еще и парнем была. Боже, как же я тогда ошибался. – Франц неловко усмехнулся.
- Ты непохожа на других да, но ты в отличии от всех них делаешь меня лучше, хотя бы тот факт, что я за сегодня ни капли рот не взял. Я то! – Найт помотал головой. – Я правда не должен был поддаваться чувствам, и мог бы толкнуть яркую речь, что Рождество- это время что-то менять в своей жизни, попробовать новое, но я не дурак и понимаю слово «нет». Послушай, Элли, если ты не хочешь, не готова, у тебя уже есть интерес, я пойму и мы просто забудем, свалив все на удар по голове. Но если ты вдруг решишь  проверить правдивость своих книг, то знай, я рядом.
Франциск не настаивал, он понял еще по ее глазам, насколько ее пугает все происходящее и если для ее спокойствия надо оставить все, как есть, пусть будет так. Они разошлись, думая  каждом о своем. Найту надо было еще закончить ужин и встретиться с ней снова лишь вечером, за общим столом.

+1

15

Когда он ушел стало как-то не по себе. Как-то пусто, тоскливо, грустно. Все время до самого вечера Элли не покидала мысль о том, что что-то у них с Франциском в подсобке пошло не так, что должно было быть по-другому, потому что когда ты чувствуешь себя так… так гадко и паршиво, это неправильно. Она замерлась в своей небольшой комнате, уселась на полу, как сидела всегда, разложив вокруг себя подарки для всех своих друзей. Для Искорки, для Роуз, для Волчонка, для Сантьяго и даже для Арона, пусть он сейчас и находится далеко-далеко от них, он все равно является неотъемлемой частью их банды. Без него здесь тоже одиноко. Может быть, будь Арон здесь, он бы смог как-то сгладить углы? Хлопнуть своего друга по плечу, и развеселить Элли, может быть, он сказал бы обоим, что ничего страшного не произошло и расстраиваться глупо. Может сказал бы, что еще ничего не кончено, ведь в тех же книгах, которые так любила Шевон, тоже есть печальные главы. Но они никогда не были в конце. Он встречались в начале, в середине, бывали и под конец, чтобы держать читателя в напряжении и заставлять переживать за главных героев, но на самых последних страницах все всё равно жили долго и счастливо.
Элли улыбнулась собственным мыслям. В руках у нее лежала шляпа. Она собирается подарить ее Франциску. Лучше всего, конечно, был бы подсвечник, но у контрабандиста их уже столько, что бродяжка побоялась, что не сможет найти ничего интересного. Девушка проводила пальцами по полям шляпы, убирала с нее маленькие перышки и прилипшие волосинки, а потом почему-то решила надеть ее на себя. Глядя на собственное отражение в небольшом зеркале, она улыбнулась еще шире. На щеках играл румянец, а в глазах был какой-то счастливый блеск.
Элли так и просидела в шляпе до самого конца, упаковав ее в оберточную бумагу самой последней. Внизу в зале уже вовсю шумели люди, чувствовалось царящее веселье, вызванное как радостью скорого праздника, так и выпитым алкоголем. С кухни вкусно пахло, все столики в таверне были заняты. Ведь не у всех людей есть семьи, с которым можно было бы справить Рождество. В Рождество самое главное не быть одному, и Сирена  этому очень способствует. У их небольшой компании тоже был свой собственный столик, он стоял чуть дальше от всех остальных и находился рядом с кухней, чтобы и Франциск и Роуз могли спокойно бегать туда-сюда. Елочка была небольшая и стояла прямо посередине. Все вместе они нарядили ее заранее, зато теперь посетители облюбовали дерево как бюро бесхозных вещей и то и дело складывали под нее и вешали на ветки то башмаки, то перчатки, то пустые (!) кошельки. В итоге получилась довольно странная рождественская елка, но всем, кажется, она и так нравилась. Однако класть под нее подарки Элли не стала, оставила рядом с собой и потом при случае вручит каждому. Ей было неловко вновь встречаться с Франциском. Особенно после его последних слов, на которые она так и не нашлась, что ответить. Они были неожиданными настолько, насколько это было вообще возможно в их ситуации, и предполагали, что в конечном итоге выбор то ей сделать придется. Радовало, что в зале они будут не одни.
Им всем удалось собраться лишь ближе к двенадцати. Когда у каждого гостя на столе стояла тарелка с едой и стакан его был налит до самого конца. Когда все вокруг потихоньку начало смолкать и какое-то незримое чудо и ожидание чего-то нового начало окутывать весь Лондон, всю Англию, да и весь мир. Чтобы услышать бой часов, открыли окна и двери. Было прохладно, но никто даже не подумал жаловаться.
Элли тихонько подошла к Франциску сбоку, коснулась руками в перчатках его руки, подняла глаза, но так и не решилась сказать что-то вслух. Вместо этого она крепко-крепко обняла мужчину, и так и стояла, уткнувшись носом в его грудь, пока не почувствовала прикосновение к своим плечам и спине.
- Я не знаю, готова ли я… - Прошептала она в надежде, что ее тихий голос будет услышан. – Не знаю, можно ли вообще быть к такому готовой, но… если и пробовать с кем-то, то только с тобой. – Элли, наконец, подняла голову, посмотрела прямо в глаза мужчине. – И мне не надо как в книгах, там все не по-настоящему. А у нас будет по-настоящему, да?

+1

16

Рождество называют волшебной порой. Праздником, который принято встречать в кругу только самых близких, а затем уже отправляться по домам ближайших знакомых, чтобы порадоваться вместе с ними приходу праздника.
Франциск как никогда долго стоял сегодня у зеркала. Костюм, купленный на рынке, требовал большого внимания и, вероятно, кого-то не столь взволнованного. Завершив приготовления, Найт вытянулся перед зеркалом словно натянутая до предела струна, несколько раз медленно и глубоко вдохнул-выдохнул и, шепотом пожелав самому себе удачи, отправился вниз, откуда уже доносились звуки праздника.
Рождество являлось именно тем праздником, который вносил в людские жизни новые цвета и краски. Вдохновляли на что-то ранее невиданное и озаряли темные уголки жизни ярким светом, даря надежду на исправление прошлого или же позволяя о нем забыть. Францу искренне нравилось все то, что приносил с собой этот день. Особенно с того момент, как встречать он его стал в кругу семьи. Пускай, она и была для него «приемной», но радости от этого факта не становилось меньше. Всегда хорошо, когда кто-то тебя любит и желает добра.
Аромат выпечки, ели, корицы витал в воздухе, будоража фантазию и вызывая аппетит. Весь стол был заставлен всевозможной посудой с блюдами, на который Найт убил полдня. За столом, то и дело, разносился заливной смех, а в такт ему постоянно звенели вилки.  Контрабандиста не отпускало какое-то ощущение вот-вот готовящегося Рождественского чуда. Что-то должно было произойти, он точно знал.
За столом, он то и дело поглядывал на Элли, стараясь уловить каждую ее улыбку и запечатлить в памяти. Франциск все пытался выбрать правильный момент, чтобы вручить ей подарок – небольшой медальон, на который он обменял немалую часть своих подсвечников, но мельтяшащие вокруг дети, гости и друзья совершенно не давали им возможности остаться хотя бы на минуту наедине.
А потом женские руки заключили его в объятья. Это все выглядело так... спонтанно? Непредсказуемо, но, тем не менее - вещи же на своих местах? Так, как должно. Словно очнувшись, Франц перестал выкрикивать что-то в толпу и резко обнял девушку, прижимая ее к себе и внимательно посмотрел в грустные глаза напротив. Он не хотел видеть в ее зрачках сожаление или страх, он не хотел ее отпускать, боясь, что если он разожмет руки, Элли просто исчезнет.
- Если честно, в жизни я дай Бог тройку книг прочел …- Усмехнулся он, понимая, что это не самое романтичное, что он мог сказать. – Так, что я не знаю, как там в книжках, зато я знаю, как будет у нас, Элли.  А у нас будет по-настоящему. – Прошептал он, ощущая исходящее от ее рук едва уловимое тепло. Тепло, которое нельзя объяснить. Оно было неотъемлемой частью ее образа. Оно читалось во всем: в ее ясных, широко распахнутых глазах, в детском, наивном взгляде из-под пушистых ресниц, в походке, жестах, в манере разговаривать и улыбаться.
Внутри него что-то дрогнуло. Такого прежде не случалось. Или Франц просто не может припомнить за собой подобного. Странное чувство. Назойливое. Зовущее и пленяющее. Наверное это было счастье, по крайней мере ему очень хотелось в это верить.
- Как насчет того, чтобы выкрасть самые лучшие блюда и тихо сбежать от всей этой толпы?

+1

17

У них будет по-настоящему. Разве может быть по-другому? Если какие-то сомнения и были, они развеялись сразу же, стоило мужским рукам сомкнуться за спиной девушки, а худеньким ладошкам упереться в чужую грудь. Стоило только их глазам встретиться, как все сразу же стало предельно ясно. Да, невозможно было за считанные секунды избавиться от страха перед неизвестным, но страх этот был даже приятным. Он заставлял чувствовать новое, думать о новом и мечтать о чем-то хорошем, добром. Этот страх хотелось преодолеть, и от мысли, что в кое-то веке преодолевать его придется не одному, на душе становилось очень тепло.
- С удовольствием. – Тихо прошептала девушка и смущенно опустила взгляд, словно боясь быть услышанной кем-то помимо Франциска. Но всем было не до них, и никто даже особо не запротестовал, когда со стола исчезла бутылка вина и несколько блюд с едой. Элли взяла на себя посуду, не забыв прихватить сверток с подарком, и, аккуратно лавируя между уже изрядно подвыпившими телами, они с контрабандистом сначала добрались до лестницы, а затем поднялись на чердак.
Там хранилось много старых вещей, которые в зал или на кухню пристроить уже нельзя, но выбрасывать пока жалко, авось пригодится? Там лежали какие-то запылившиеся старые книги, одежда, какие-то приспособления для… работы всех членов их банды. Тут стоял даже один подсвечник, предусмотрительно забытый Найтом давным-давно, и сейчас свечи в нем зажглись, освещая заставленное хламом помещение. Чуть-чуть порывшись, Элли удалось найти поеденный молью плед. Вытряхнув его в окно, она сложила его пополам, постелив на пол рядом с тем же распахнутым окном. Рядом они поставили подсвечник и разложили еду. С улицы дул прохладный ветерок, загоняя вовнутрь снежинки. Те оседали на подоконнике, деревянной раме. Слышались песни, криво исполняемые пьяными голосами, слышался смех, и кто-то там снизу кричал, что до нового года осталось всего пять минут, хотя было лишь двадцать пятое декабря.
- Я о таком даже и не мечтала… - Элли сидела рядом с Франциском, крутя в руках бокал с красным вином, свою голову она положила ему на плечо и смотрела куда-то в пустоту, все еще пытаясь осознать собственное счастье. – Никогда в детстве, и с тех самых пор, как я оказалось на улице, я и подумать не могла, что буду считать себя самым счастливым человеком, живя в маленькой комнатушке в таверне, которую держат контрабандисты. И что один из них станет мне особенно дорог. Это самое лучшее Рождество в моей жизни. Спасибо тебе за все, Франц… - Она положила свою ладошку на его руку, переплела их пальцы. – Спасибо, что ты есть.

+1

18

Успехом у барышень Франциск начал пользоваться с самого раннего возраста, когда лет в восемь соседская девочка и дочка местной куртизанки Белинда Галахер внезапно задрала край своего летнего кружевного платьица и продемонстрировала ему трусы. Зрелище произвело на юного Найта должное впечатление, а неземная любовь длилась космические в то время две недели. Не забыл произведенный эффект он до сих пор, так что Белинде, определенно, следовало отдать должное за приоткрытые двери в невероятный мир женщин. С тех пор предметов женского гардероба Франц успел перевидать великое множество. Однако за все это движение от Белинды до последней пассии, имени которой Найт, к своему стыду, не запомнил, мужчина никогда не испытывал таких искренних и светлых чувств, которые испытывал сейчас к Элли.
Есть моменты, из которых складывается вся наша жизнь: яркие или неприметные, переливающиеся и совсем серые, они иногда не кажутся особенными, но меняют все. Всю суть вещей. Главное - не пропустить.
- Знаешь, если честно, я не помню и половины о тех Рождествах, что мне доводилось встречать, а некоторые, судя по историям Арона, лучше и вовсе не вспоминать, но сегодня все по-другому, этот день я точно запомню на всю оставшуюся жизнь. – Франциск смотрит, забывая моргать, поглощенный потоком собственных мыслей и чужим взглядом. Он внезапно понимает как хорошо им вдвоем сейчас. Франциск бережно и со знанием дела притягивает ее ближе к себе так, словно она была ему самым дорогим и родным существом на свете.
Они сидели прижавшись друг к другу, держались за руки, не произнося ни слова, но в одно и тоже время, они точно знали мысли друг друга. Их мысли и стремления переплетались между собой, как пальцы крепко сжатых друг в друге ладоней. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно, Франциск то и дело вспоминал забавные случаи, происходившие с ним на Рождество и с большим удовольствием слушал светлые воспоминания Элли.
- У меня кстати, еслить для тебя подарок! – Спохватился Франциск и тут же принялся шариться по карманам, на миг испугавшись, что потерял. Но вскоре на его ладони оказался небольшой медальон, который он протянул Элли.
- Надеюсь, тебе понравится. – Тихо проговорил он, а после приблизился к ней вплотную - и хотя все происходило очень быстро, время словно остановилось, даруя участникам события возможность прочувствовать все до последней капли. Поцелуй - крепкий, горячий и бережно-ласковый, был неизбежен, как неизбежно бывает заранее предсказанное будущее. Он был короток - но вместе с тем казался длиной в целую жизнь. Такую же ослепительную и короткую, как жизнь рождающейся и затем умирающей звезды. И даже когда Франц отстранился, произосшеднее никуда не отступило, витая под  потолком - и пробирая до мурашек, как может пробрать только сильный и страшный удар ослепляющей грозовой молнии.

+1

19

Если начать перечислять все вещи, которые за свою не особо долгую жизнь начала бояться Эллери Шевон, не хватит пальцев на руках и ногах. Да, жизнь бродяжки в какой-то степени закалила девушку, но в глубине души все еще жила напуганная маленькая девочка. Только дело все в том, что рядом с одним единственным мужчиной все эти страхи вдруг куда-то улетучивались. Одним своим присутствием он словно бы окутывал напуганную девушку, внушал чувство спокойствия, уверенности и какой-то неописуемой теплоты. И теплота эта была одновременно очень знакома и нова, когда Элли об этом задумывалась, ей начинало казаться, что нечто подобное было у нее давным-давно в детстве рядом с родителями, любимой нянечкой и собакой. Сейчас это все и даже больше воплощал в себе один единственный мужчина, и нельзя даже описать словами, как сильно Элли была Франциску за это благодарна.
Их душевный тихий разговор внезапно прервался, когда Найт спохватился, вспомнив о подарке, да и сама Элли, честь признаться, о своем и думать забыла, уж совершенно другие мысли сейчас наполняли ее голову. Есть вещи, которые большинству людей покажутся совершенно обычными и непримечательными. Большинство людей не обратит на них внимание, но для других, пусть даже для одного единственного человека на свете, вещь эта будет значить очень многое. Так и кулон, который Франциск протянул Эллери в своей ладони, с первых секунд стал для нее чуть ли не самой ценной вещицей на свете.
- Ох… - Она не могла подобрать слов, боялась даже притронуться к подарку, но и оторвать от него взгляд была не в силах. – Какая красота…
Еще Элли никогда бы не подумала, что поцелуи могут так сильно отличаться друг от друга. Тот самый первый, когда Франциск совершенно внезапно поцеловал ее в подвале, был отчасти неуклюж, спонтанен и резок, этот же воплощал в себе все те чувства, так долго копившиеся в душах двух людей, и если бы в поцелуе можно было тонуть… он был как волна накрыл их с головой.
- У меня тоже для тебя кое-что есть. – Спустя какое-то время, когда дыхание пришло в норму, проговорила Элли и потянулась к свертку, вручив тот в руки контрабандиста. А затем внимательно наблюдала как мужчина справляется с упаковочной бумагой. Когда же шляпа показалась на свет, она ловко схватила ее, отряхнула от возможных пылинок и с широкой улыбкой на лице протянула обратно Франциску, надев ее на его голову. – А то твоя уже порядком поизносилась.
Аккуратно пальчиками Элли пригладила растрепанные короткие волосы на его голове и поправила шляпу, вновь приблизившись к чужому лицу, словно какая-то неведомая сила так и подталкивала их друг к другу. И прошептала:
- Поцелуй меня еще раз… пожалуйста.

+1

20

И это происходит. Происходит так, как он и мечтать не мог. Окружающая действительность уплывает, потому что Франциск больше не имеет нужды в ней. Ощущения от всего остального настолько яркие, что Найт, кажется, просто не способен их воспринять. Он и так уже переполнен одним пониманием того, что Элли действительно не собирается отталкивать его, и даже больше, она отвечает на поцелуй, на самом деле отвечает - это не сон. Найт не пьян, но опьянен, и чувства все его обострены, но сосредоточены лишь на одном.
- Что бы ты знала, я очень люблю подарки – Франциск искренни улыбнулся, когда девушка протянула ему что-то цветастое. Как-то бессознательно хотелось его распаковать и посмотреть, что там внутри. Совершенно детское предвкушение двигало взрослым мужчиной, когда он сначала попытался аккуратно снять обертку, но в итоге психанул и разорвал тонкую бумагу, с восторгом рассматривая новенькую шляпу.
- Что ж, теперь когда прохожие будут спрашивать, кто этот очаровательный джентльмен в прекрасной шляпе, ты сможешь отвечать, что это твой мужчина. -  Захохотал Франциск, буквально балдея от творящегося вокруг тепла, словно драный дворовый котяра, оказавшийся вдруг под солнышком.  Это восхитительное ощущение,когда ты сидишь в темноте рядом с кем-то, огонек  свечи лишь слегка освещает пространство. А ты сидишь и слушаешь шум улицы и нижних этажей, чувствуешь теплое дыхание женщины. Это не сравнимо ни с чем.
Он взял ее за руку, пальцы немного дрожали от переполнения чувств, притянул к себе и со всей нежностью на которую был способен и снова поцеловал.. она прижалась к нему и замерла.
Магия. Между ними в этот момент творилась магия. Наверное, не даром говорят, что Рождество – это волшебное время.

0


Вы здесь » Brimstone » Завершенные эпизоды » Christmas time is magic after all