Brimstone
18+ | смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Беседы в Божьем доме


Беседы в Божьем доме

Сообщений 31 страница 45 из 45

31

В порядке ли они? Очень хороший вопрос. Могут ли быть в порядке люди, один из которых ранен, внутри другого поселилась потусторонняя тварь, с третьим за последние минуты произошло такое, что и описать сейчас не в силах, а четвертая так перенервничала за всех предыдущих, что кожа у нее стала белая как снег. Если судить по ситуации, то все они, наверное, в порядке. В конце концов, живы, а со всем остальным в принципе можно постараться разобраться и в конечном итоге выправить ситуацию. Так ведь?
- Да. – Устало выдыхает настоятель, соглашаясь со словами графа, и морщит глаза, тут же потирая их грязной рукой. Изображение до этого являвшееся четким вдруг поплыло, потускло. Всему виной должно быть сильная усталость и переутомление. Сейчас им всем требуется отдых, а некоторым и профессиональная медицинская помощь. Как минимум, Кристофера нужно перевязать и зашить рану, а как максимум осмотреть голову Роланда и поинтересоваться о состоянии Лилиан. – Давайте руку.
Микаэль аккуратно взял тоненькую ручку молодой леди, помог ей забраться внутрь кареты. С глазами все еще было что-то не так, он щурился, но различал образы, силуэты. Это было сравнимо с тем, когда слезы мешают смотреть, но сейчас его глаза не слезились, они были сухими, не щипали, не болели.
Когда Лилиан внезапно вскрикнула, все вздрогнули моментально, настоятель почувствовал, как его сердце, только-только начавшее биться спокойно, вновь сжалось и заколотилось усерднее. Неужели на этим еще не конец? Неужели Господь считает, что для этой семьи еще мало страданий? Чем же вы его так прогневали?..
- Леди Лилиан… - Микаэль произнес на выдохе, широко распахнутыми глазами смотря на девушку, и видя… ее и не ее одновременно. Словно силуэт ее раздвоился. Да, она сидела перед ними, сгорбившись и обняв саму себя руками, но…
Нет, не может этого быть.
Ведьма?
Действительно… Когда как не сейчас нападать на измученный надломленный разум.
Глупо было ожидать от вас честной борьбы.

Карета тронулась, и это движение вывело настоятеля из своеобразного транса и раздумий.
- Нет! Стойте! – Он с силой ударил по стенке, лошади заржали, остановились, а на мужчину с удивлением и негодованием вперились четыре пары глаз. А он так и продолжал смотреть на Лилиан, с каждой секундой понимая, что отпускать ее не смеет. Но как же объяснить это все ее брату и отцу? – Нужно в церковь. В мою церковь. Она ближе, чем ваше поместье, оттуда вы сможете отправить за вашим врачом. – Он с трудом повернул голову к взволнованным мужчинам. – Прошу вас. Надо туда, еще… еще не конец.

+2

32

«Нет». Звук ответа на его вопрос заставил неожиданно вздрогнуть - он был не таким, каким обычно срывался из уст отца. Сами губы тоже раньше были другие, сейчас же они сливались с лицом, бесцветным, словно полотно, на которое так и не решились нанести мазки. Кристофер не нашел, что ответить, лишь слабо кивнул на решение убираться отсюда.
Казалось, еще чуть-чуть и напряжение, царившее в карете можно будет потрогать руками. Тишина в своей трагичности била по ушам настолько сильно, что  будь у него чуть больше сил и рациональности, Кристоф бы ее нарушил. Но сейчас он просто долгим пустым, но мрачным взглядом въедался в окно. Будто  бы в этом окне он увидит ответ на застывший в глазах вопрос. Но там ничего. Ничего, кроме вечерней темноты, которая окутывает карету людей, в воспаленной иронии наблюдая за ними.
В голове сами по себе проскакивают злые ехидные мысли, что им только трагичной органной музыки не хватает, которую обычно исполняют в театрах для полного погружения в гнетущую атмосферу. Впрочем со звуковым сопровождением отлично справлялись его тяжелое болезненное дыхание и недовольное шипение каждый раз, когда очередная кочка или резкий поворот заставляли рану напоминать о себе с новой силой. И с каждой вспышкой боли Крис понимает, что какая-то часть его больше всего на свете хочет по-детски уткнуться головой в плечо отца и просто забыться. Закрыть глаза. Остаться еще на одну секунду в этом мгновении и не менять ничего. Сделать вид, что ничего не было.  Но вместо этого, Крситоф старается даже не смотреть в сторону Роланда, боясь, что данное самому себе обещание не делать поспешных выводов  буквально потонет в водовороте эмоций: Гнева, обиды, сожаления, чувства вины, злости… Кристофер даже не знает,  что именно злит его сейчас больше: что он не понимает, что происходит, что отец попал в опасную ситуацию, или… что он мог сам ее создать – Кристоф не хотел обо всем этом думать, желая лечь на что-то помягче земли и просто закрыть глаза. На миг он даже поддался этому искушению, погружаясь в такую приятную дремоту, но внезапный крик, в одночасье разорвавший тишину, голос Микаэля и резкое торможение буквально вернули Сантара в жестокую реальность.
- Лили, что… - Очередная волна непонимания охватывает сознание, когда взгляд Кристофера останавливается на съежившейся сестре. Что бы сейчас ни произошло - это было  уже слишком. Все-таки даже в их случае был лимит суточной нормы  бед от вселенной. Сейчас мужчине казалось, что мир решил перевыполнить план, наградив его семью порцией боли на год вперед.  С минуты он буквально сверлил взглядом падре, который с некой паникой в голосе настаивал на визите в церковь, возможно бы Кристоф и запростестовал, но Лили совсем недавно так упорно просила его довериться Микаэлю, что он все же кивнул в знак согласия.
- Поедем в церковь. Если ей это поможет, мы должны… – Кристофер, наконец, поднял взгляд на отца, даже не замечая, что, не смотря ни на что, он все же ждет именно его решения.
- Только вот, Микаэль, объясните уже наконец, что, черт возьми, с ней происходит. Я слишком устал от загадок. – Это прозвучало с некоторым отчаянием, в конце-концов, Кристоф боялся услышать ответ даже больше, чем отдавал себе в этом отчет.

+2

33

Время играло против неё - но место - за. Сами того не зная, мужчины бережно помогли змее сесть на место, аккурат напротив её цели, и оставалось только дождаться нужного момента. Удачного и быстрого... Как единственный бросок кобры.
Она прятала этот опасный блеск в глазах, придерживая голову рукой, в болезненном, слабом жесте, но её маскарад, кожа, в которую она влезла, обманула не всех.
- Нет! Стойте! - выкрикнул Микаэль и она напряглась, украдкой скосив глаза в бок под прикрытием распущенных густых волос, там где сидел раненный Сантар-младший. Так близко, и при оружии...
- Поедем в церковь. Если ей это поможет, мы должны…
"Не в этот раз", - холодно подумала она, и всё, что произошло дальше, произошло так быстро, как быстро и резко никогда не действовала всегда мягкая Лили. Она рванула небольшой револьвер с пояса Кристофера, тут же сняла с предохранителя и сделала первый выстрел, напротив. Эту секунду он видел лицо, с злой, едва заметной, ухмылкой, ледяными и колкими глазами. Такое, какого никогда не было у его дочери. Выстрел. Должен был в грудь, но слишком быстрый выстрел без прицела, и небольшая пуля карманного револьвера пробивает плечо. Ухмылка меняется на оскал, она снова взводит курок. Но это была та секунда, что другие мужчины отреагировали на её порыв. Рывок, и второй выстрел пришёлся попытавшемуся вмешаться Микаэлю. Снова взвести курок, не важно, что станет с носителем, ещё хоть одна пуля и задание будет выполнено, и многоглавая гидра "Мистического рассвета" лишится одной из голов! Давно это надо было сделать!
Но мужчины опомнились, а леди Сантар никогда не была тренированным воином. Третий выстрел ушёл вверх, пробил крышу кареты. Её попытались схватить, но сейчас не было смысла играть маскарад! Лже-Лили открылся дверцу кареты и попыталась выпрыгнуть.

+3

34

Тряска экипажа самочувствия никак не улучшила – мир всё еще плыл временами, боль всё еще пульсировала, мысли всё еще путались. Кое-что правда прояснилось – он узнал четвертого человека. Микаэля. Святого отца, который и вывел на Гидеона Клэйрка.
Святой отец… он-то что здесь делал? Он тоже был там, в освещенной голубоватым огнем церкви? Или появился позже? Зачем?
Как же много у графа Бэкингема вопросов, но как мало сил, чтобы добиваться ответов. Как мало сил.
Он не смотрел по сторонам и вполовину так, как следовало, он слишком отвлекся на узнанного отца-настоятеля и совершенно упустил момент, когда Лилиан схватилась за голову, будто заглушая спазм боли.
Лишь резкая остановка экипажа вернула на грешную землю. Роланд зло выдохнул сквозь сжатые зубы – не что еще? Церковь? Опять? Не довольно ли с них на сегодня церквей? Его простой, но собранный с таким трудом план не предполагал таких задержек – сперва нужно найти врача для Кристофера, а потом уже последуют хоть все чертовы церкви Лондона.
Но что-то в голосе Микаэля настораживало, что-то мешало просто отмахнуться, отдать приказ и поступиться чужим мнением. И Роланд открыл рот, дабы спросить, что же еще может произойти, но снова опоздал. Оно произошло.
Оказывается, дабы собраться и заглушить вой потусторонней твари в голове, иногда не нужен отдых, поддержка или что-то вроде этого.
Хватит шока.
В замкнутом пространстве кареты три выстрела грохнули просто оглушительно.
Полыхнуло.
Роланда швырнуло назад, а потом почти сразу же вперед. Крик превратился в рык, когда граф Бэкингем согнулся на своем месте, зажимая простреленное плечо.
И все же, к счастью – или к несчастью, как посмотреть – была то не первая огнестрельная рана. Шок и резкая, ослепляющая боль, буквально вбили в реальность, заставив позабыть обо всем остальном.
- Держи… останови ее! – А потом он гаркнул уже тем самым голосом, каким под артобстрелом корректировал наводку орудий. – Уоттс! Сюда!

+3

35

Всякий раз человек в своей жизни делает выбор. Выбор может быть взвешенный, обдуманный, а может быть сделан наугад. Он может быть удачным и может быть неверным. Ты можешь пожалеть о своем решении, но пути Господни, как известно, неисповедимы. Всегда случится то, что должно, как бы человек от этого не стремился убежать.
Микаэль надеялся, что он сможет уследить за ведьмой, предугадать ход ее действий. Он по наивности предположил, что та предпочтет сидеть смирно, не выдавая себя перед Роландом и Кристофером, он переживал, что мужчин придется убежать в том, что их любимая дочь и сестра сейчас вовсе не является той, кем кажется им, но… Ведьма решила иначе, и доказывать больше было нечего.
Три выстрела прогремели в карете, адская боль пронзила плечо настоятеля, а из горла вырвался крик. Лошади всполошились, заржали, начали вилять по и без того ухабистой дороге, раскачивая всю повозку из стороны в сторону, пока в конечном итоге не начали притормаживать. В ушах стоял звон, перед глазами все снова плыло, но боль отрезвляла. К тому же что-то внутри настоятеля отчаянно билось и кричало о том, что мешкать нельзя. Что секунда промедления может стоить тут кому-нибудь жизни.
Карлайл вытянул руку вперед ровно в тот момент, когда дверь кареты распахнулась и лже-Лили уже развернулась в ее сторону, согнувшись для прыжка. Схватил за локоть, схватил крепко, но уже не смог удержать и притянуть на себя, сил и решимости в ней явно было побольше, чем в уставшем раненном мужчине, а потому Микаэль просто вывалился следом, пробежав на ватных ногах по инерции еще пару метров, а затем рухнул на землю вместе с беглянкой, все еще крепко сжимая локоть. Плечо заболело вновь, перед глазами все потемнело и из горла снова вырвался крик, который только спустя секунды стал похож на членораздельные слова.
- Свяжите… И в церковь.,. Как можно быстрее. Если хотите спасти Лилиан.

+3

36

Их напряженное молчание длится не слишком долго. Ровно до того момента, пока Лили не тянется к его поясу, резко выхватывая револьвер, который вряд ли бы помог им с демоном, но предавал уверенности. За несколько секунд Кристоф успел пожалеть, что вообще взял оружие с собой. Расклад меняется резко, неожиданно, путая фигурки на доске. В какой-то момент ситуация начинает казаться до ужаса абсурдной. Было впечатление, что все буквально  рушится, одно за другим, одно за другим…
В карете раздается оглушающий выстрел и Лили снова нацеливается, стараясь как можно быстрее, перейти к действиям, но Кристоф реагирует быстрее, кажется, кричит на собственную сестру, вместе с Микаэлем пытаясь отобрать оружие и унять девушку. Еще два выстрела не достигают своей изначальной цели. Невозможно отсчитать удары, так быстро стучит в груди, и все это ещё не конец, все разворачивается со скоростью выпущенной из дула пули. Существо в голове его сестры решается на побег, вываливаясь из кареты вместе с Микаэлем. Взгляд мечется, пытаясь оценить всю ситуацию в целом за эти так быстро ускользающие секунды. Кристофер резко облизывает губы, понимая, он слишком большое внимание уделяет тому, что все пошло не по плану.
- Позаботься о нем! – Резко кидает он ошарашенной Дейзи , надеясь, что девушки найдется хоть что-то, чем можно зажать рану отца. Убедившись, то та начала что-то судорожно искать и лепетать неразборчивые слова, Кристоф выпрыгивает следом, злобно шипя от боли, напомнившей о себе раны, но забота о себе сейчас не так важна.
- Уоттс, не дай ей вырваться! – Кристофер видит, как кучер, с некой неуверенностью на лице все же бросается на помощь Муру, прижимая Лили к земле. – Заломи ей руки за спину, только не сломай! – Выдыхает он, судорожно пытаясь вытащить с пояса ремень. Дыхание сбивалось, кровь пульсировала в жилах так, что это было отчетливо слышно, сердце бешено колотило в груди. Кристофу казалось, будто они схватили дикого зверя. Лили извивалась, как кошка, которую схватили за шкирку. Она плевалась шипением и словами, которые должны были задеть Сантара, но почему-то отскакивали о барьер его злобы. Он не хочет причинять ей боль, и одними губами шепчет "остановись", и знает, что где-то там внутри его младшая милая сестра. Кристофера практически трясло от  волнения за Лили и вплеснувшегося адреналина, даже больше, чем от раненного отца в карете, запаха выстрелов, больше, чем от пульсирующей раны на своем собственном теле. После непродолжительной возни Крису все же удается перехватить обе руки девушки за спиной и накинуть на них ремень, главное, чтобы она не вытянула их до того, как он успеет затянуть петлю, главное, чтобы не вывернулась из хватки кучера – они все сейчас немного не в состоянии играть в догонялки.

Отредактировано Christopher Santar (13 апреля, 2019г. 18:24:13)

+3

37

Не успела! Как досадно, как неудобно, что девчонка была слабее котёнка, что она не привыкла бегать, что её тело устало! Что священник впился в руку клещом, что рухнул, повалив её за собой. Паучиха ртом Лили раздосадовано зашипела, в первую секунду бросив нехарактерно злобный взгляд на Микаэля. Это выражение настолько не соответствовало мягкой и доброй Лили, что лицо выглядело буквально чужим. Она попыталась два раза рвануться, но тут подбежал, шатаясь, Кристофер и кучер, и ведьма поменяла тактику:
- И что же ты будешь делать, когда не сможешь меня выгнать, придушишь её? - со злой иронией спросила она Микаэля, извиваясь как змея, и надеясь не дать руки для связывания. Но неудобная одежда, поза, всё было против неё! Дьявол! Она почти смогла!... Ну ничего... ещё не всё кончено! - Она слабая, в целом, ей то одного выстрела хватит, - на лже-Лили появилась ухмылка, хотя она не оставляла попыток вырвать руки из хватки Кристофера. Но пояс затянулся, а затем её рывком поставил на ноги мистер Уоттс.
- Простите, леди Лилиан, - пробормотал кучер с огромными глазами, ошарашенный всем, что произошло за последние часы. Он стоял переминаясь с ноги на ногу, будто бы сейчас посреди улицы раздевал девицу, а не держал за локоть. Ведьма увидела и это...
- ПОМОГИТЕ! НА ПОМОЩЬ, ПОЖАЛУЙСТА!! - заорала она совсем другим, надтреснутым и отчаянным голоском, голоском близким голосу Лили. И её публикой сейчас были не трое мужчин, а все жители окрестных домов, что не могли не выглядывать в окна на шумы выстрелов, аккуратно отодвигая занавеску. Она кричала всё время, пока её тащили в карту, отчаянно, надрывно, и когда лошади спешно тронулись с места, скрываясь, будто с места преступления, на пороги домов вышли несколько жильцов-мужчин, чуть-чуть не успевшие для того, чтобы защитить хрупкую девочку, которую трое мужчин силком заталкивали в карету. Но карету они запомнили. Такая... с золотым солнцем на чёрном фоне.
Лже-Лили сидела по диагонали от Роланда, но в тесной карете он не мог не видеть этого лица, что неотрывно смотрело на него с холодной и злой улыбкой. Она будто бы ядовитая игуана, что отравила жертву, и ждала, пока та умрёт, смотрела неотрывно, почти не моргая.
- Он ничего мне не сможет сделать, - насмешливо сказала ведьма голосом Лили, - Что ты будешь делать тогда? Свяжешь её? Я оставлю малышку посидеть связанной, думаю это прекрасно передаст всю суть её положения, и вернусь тогда, когда вам надоест. Попытаешься меня изгнать? Ты уже пытался, - она коротко, противно хихикнула, а потом повернулась к Кристоферу, - Он тебе рассказывал, как лез в голову дочери, едва не повредив её рассудком? Если бы бедняжка не сбежала, он, наверное, просто растоптал бы её сознание, лишь бы добраться до меня. Есть только один способ избавится от меня, - почти пропела ведьма, - Пистолет, в нём ещё три пули. Прямо в сердце и всё закончится. Давай же, ты же не хочешь, чтобы теперь в голове твоей сестры лазил какой-то сторонний святоша, после того, как там прошёлся её отец.

+3

38

Она всё же выскочила – а за ней святой отец со старшим сыном. Роланд рванулся было сам подняться на ноги, но со стоном рухнул обратно. В глазах потемнело на несколько секунд, а когда он снова пришел в себя рядом уже хлопотала вусмерть перепуганная Дейзи.
Снаружи ржали лошади. Кричала женщина.
Его дочь.
Нет. Нет, так нельзя. Кричала тварь, та самая тварь, чей хохот порой звучал в его кошмарах.
- Шейный платок. Тоже сними, - раздельно, почти по слогам говорил он горничной. У той тряслись руки, дрожали пальцы, когда она собирала платки в один ком ткани, которым граф Бэкингем зажал рану.
Кровь бежала и по спине горячими быстрыми струйками. Это плохо, очень плохо, но на то, чтобы по-настоящему осмыслить и испугаться сил не нашлось.
Наконец – судя по ощущениям спустя целую вечность – его спутники втащили в экипаж Лилиан.
Нет, не Лилиан. Нельзя думать о ней так. Нельзя, нельзя, нельзя…
Перед глазами плясали ярко-алые точки – как рой сверкающих ос. Они клубились, мельтешили, но даже через них Роланд смотрел на сидящую напротив дочь, и узнавал совсем иную женщину.
Да, он узнал ее. Узнал хотя никогда толком не видел. Узнал ледяной взгляд, злые интонации, острую как битое стекло насмешку.
Он узнал ее, и вспомнил вечер, когда допрашивал Лилиан. Вспомнил собственную злость от неудачи и страх, отчаяние в глазах дочери. Вспомнил, как застал ее у тайника, в каком бешенстве был тогда, как тряс ее, словно куклу, желая добиться ответов. Как допрашивал, как искал ее вину. Искал там, где виноват был сам.
С самого начала во всём происходящем он был виноват сам.
Но нельзя показать, как подсекли слова, нельзя удариться в патетические «Замолчи!» да «Как ты смеешь!». Нельзя.
Роланд сильнее прижал ком ткани к плечу. С трудом фокусируя взгляд, едва заметно кивнул.
- Ты говори, говори. Говори, пока можешь. Главное… главное, чтобы в своем теле болтать не разучилась.  Мы с тобой еще побеседуем. Побеседуем, тварь. – Карету здорово тряхнуло на ухабе, и вместо злой, искусственной улыбки получился оскал. – Что? Будешь меня своим патроном пугать? Клэйрку это помогло. Очень. Он если из ада выползет, ты расспроси хорошенько. 
Он говорил с видимым спокойствием, но теперь за словами не было ничего – ни силы, ни уверенности, одна пустота. Он говорил для того, чтобы не дать говорить ведьме. Не слышать хоть на несколько секунд голоса, так похожего на голос дочери.
Просто говорил.
И Роланд, наверное, сейчас хотел бы разозлиться по-настоящему, вдруг это придаст сил, откроет чертово второе дыхание? Хотел бы, да не мог. Судьба словно бумерангом вернула ему всю безнадежность, в которой жила Лилиан, заставила его – его! – всецело положиться на волю другого человека, послушно ехать куда-то, поверив в том, что измученный и израненный святой отец сумеет что-то исправить.

+3

39

Держите ее… Пожалуйста! Держите…
Одна единственная просьба, обращенная, казалось, ко всем живым существам поблизости, пульсировала в ускользающем сознании настоятеля. Дикая боль в плече не давала нормально соображать, думать наперед, он лишь схватился подобно клещу в тонкое запястье леди Лилиан, и мог бы поклясться, что не отпустил бы его даже под страхом собственной смерти. Ему нужно продержаться еще чуть-чуть, продержаться до церкви, а там станет легче. В тех стенах всегда легче, там он будет хотя бы не один. Ведьма кричала, извивалась, пытаясь вырваться, но этот раунд огромного поединка остался за мужчинами – им таки удалось связать ее и затащить обратно в телегу.
Тронулись. Главное – ехать вперед, не останавливаться. Нельзя больше позволить чертовке перетянуть одеяло в свою сторону и задержать их хотя бы на одну минуту. Не потому, что они куда-то спешат, а лишь потому, что у каждого из них силы сейчас были на пределе. Микаэль наспех, как смог, при помощи бедняжки Дейзи, лицо которой сейчас было белее снега, а руки дрожали как у заклятого алкоголика, перевязать плечо, разорвав при этом собственную одежду. Сейчас он совершенно не был похож на служителя церкви. На оборванца, все время сидящего у ее дверей, возможно, но никак не на священника.
- Не слушайте… - Прохрипел настоятель, обращая слегка затуманенный взор на Кристофера. – Ее устами сейчас говорит зло. И нет зла большего, чем то, что скрывается под маской невинности.
И если слова девушки на старшего Сантара не произвели особого впечатления, то по Кристоферу было видно, что каждая брошенная фраза, словно оставшиеся три пули попадают в самое сердце, причиняя невыносимую боль.
- Замолчи! – Он прошипел это на выдохе, сжимая револьвер с такой силой, что костяшки пальцев на дрожащей руке побелели.
Ведьма, однако, замолкать не думала, она все продолжала и продолжала говорить, выбрав Кристофера своей жертвой, то ли из-за того, что в руках у него был пистолет, то ли из-за того, что отчего-то считала, что именно она сможет повлиять. И в отличии от Лилиан, которой до этого момента не приходилось практиковаться в стрельбе, брат ее мог похвастаться своими навыками, и эти оставшиеся три пули при его желании могут поразить цель наверняка. И совсем не факт, что решит от выстрелить в отца или в настоятеля, он может выстрелить в ту, кто не дает ему покоя.
- Кристофер… - Микаэль аккуратно положил свою руку поверх его. От настоятеля всегда исходила какая-то успокаивающая умиротворяющая аура и он надеялся, что в данной ситуации от нее хоть что-то осталось. – Послушайте меня, пожалуйста. Та, которая завладела вашей сестрой, очень не хочет, чтобы мы приехали в церковь, она сделает и скажет все, что угодно, лишь бы остановить нас. Вы меня не знаете, и сейчас сама Лилиан не может подтвердить правдивость моих слов, но прошу вас, доверьтесь мне. Один я уже не справлюсь, не смогу изгнать ведьму и освободить вашу сестру. Мне понадобится ваша помощь, и для этого мысли ваши и намерения должны быть чисты.
- Довольно! Вы все прекратите. Сейчас же! - По карете разнеслось сдавленное рычание. Казалось, что последние ниточки, на которых держалось самообладание Кристофера, все же порвались и теперь весь поток накопившихся эмоций вырвался наружу откровенной злобой. Жест Микаэля и правда немного успокоил мужчину, но единственное, на что его хватило – так это сбавить тон.
- Я… я так запутался… - В глазах Кристофера читалось глубокое отчаяние и непонимание, как у человека, у которого из-под ног резко выбили твердую почву. – Я даже не уверен кому я сейчас могу доверять. И могу ли вообще. – Наверняка Кристофер не поверил бы, расскажи ему кто, насколько взволнованным, переживающим и изумленным он сейчас выглядит. И как от нервов дрожит его голос.
- Доверяйте лишь себе. – Карлайл продолжил таким же спокойным и тихим голосом. Поморщился, когда карета наехала на очередную кочку, Уотс гнал лошадей изо всех сил. – Зло будет пытаться вас сломить, настроить сына против отца и наоборот. Оно будет пытаться заставить вас предать то, во что вы свято верили все эти годы. Оно будет лгать, раз за разом меняя маски, но главное, что вы должны помнить – вашей сестры и вашей дочери – Мужчина коротко глянул в сторону графа Бэкингема. – Здесь нет. Разрядите пистолет, Кристофер, прошу. Не искушайте ни себя, ни судьбу, оружие в привычном нашем понимании тут не поможет.
Карета остановилась, выглянув в окно Микаэль признал собственную родную церковь. Теперь осталось недолго.
- Выходим. Держите ее как можно крепче. Отправьте слуг за докторами, дальше им смотреть не на что.

+3

40

Человеческое терпение вещь очень неустойчивая, но весь миропорядок зиждется именно на нем, как дом стоит на своем фундаменте. Как всем известно,  этот фундамент не настолько прочный, любое внешнее воздействие с течением времени разрушает этот материал. И когда он исчезнет полностью, послышится режущий ухо скрежет и грохот разрушения здания. Это и будет то самое терпение, которое в мгновение ока превратится из тяжелого твердого здания в груду досок, готовую вспыхнуть от одной лишь искры.
Кристофер был сторонником рациональности, а потому здраво оценивал и анализировал свои эмоции. По этой причине он прекрасно понимал, что столпы его терпения начинают раскачиваться в разные стороны. У людей есть болевые точки, а есть те, которые вызывают агрессию. Существо внутри его сестры угодило во вторую. Она была угрозой. Сильной угрозой для его эмоциональной стабильности. К Счастью, вкрадчивый голос Микаэля отрезвлял, напоминая, что бы не происходило, но он не может позволить выбить себя из колеи.
Кристофер лишь кивнул, принимая во внимание слова о доверии. Карета остановилась, и Сантар с некой неуверенностью взглянул на оружие в своих руках, словно колеблясь стоит ли его разряжать.
Роланд откинулся на своем месте – сперва медленно, с видимым усилием, потом все быстрее, уверенней, как двигается раненный, но все еще сильный зверь. Наконец граф Бэкингем рывком поднялся на ноги. Он смотрел лишь на сына, словно позабыв про всё остальное.
- Соберись. Сейчас же. – В голосе не было гнева только металлический приказ; слова падали, как молот на наковальню одно за другим, одно за другим, удар за ударом железа о сталь. – Это – не Лилиан. Это та, кто надел ей петлю на шею. Слышишь меня, Кристофер? Возьми себя в руки. Немедленно. И разряди этот чертов револьвер.
Не просьба – приказ, резко отрезвляющий, словно ведро ледяной воды, вылитой на голову. И Кристофер подчиняется, молча, как подчинялся всегда, даже не думая что-либо возразить в ответ. Сжимает челюсть до боли в зубах, собирая дикий вихрь эмоций в кулак еще на некоторое время,  и разряжает револьвер.
- Дейзи, поезжайте за врачом как можно быстрее. На все его вопросы что и как произошло, отвечайте, что на нас напали и хотели ограбить. Микаэль по божьей воле подоспел к нам вовремя, но ему тоже досталось. Этой легенды должно будет хватить.
Они вышли из кареты, стараясь вдвоем с Микаэлем удержать беснующуюся Лили и удержаться при этотм самим. Будь они немного в иных обстоятельствах, Кристоф бы просто закинул девушку на плечо, донеся ее до нужной точки, но сейчас каждое его движение отдавало пульсирующей болью в теле. Он лишь надеялся, что его самодельная повязка продержится до приезда врача.
Посещавший церковь лишь на Рождество и Пасху ( и то только потому, что так было принята в обществе), Кристофер никогда бы в жизни не подумал, что будет настолько рад оказаться внутри этого Божьего дома. В отличии от Лили, которая всегда исправно посещала церковь, а сейчас явно была не в восторге от происходящего. При других обстоятельствах Кристофер бы точно оценил эту тонкую иронию, при других обстоятельствах, он бы упал на ряды скамеек, выпил бы воды и тихо дождался приезда врача. Жаль, что действительность была более суровой.
- Что теперь? – Интересуется он, переводя взгляд с настоятеля на отца и обратно, все еще прикладывая силы, чтобы удержать девушку. Не хватало еще, чтобы она снова набросилась на кого-нибудь или убилась сама.

+3

41

Они говорят, будто бы они - закалённая сталь, но сколько же ржавчины разъедает красивый налёт. Чуть-чуть скребнёшь, чуть-чуть надавишь и рассыпается! Возможно ещё всё удастся? Если надавить... Видя метания в глазах сына, ведьма сначала торжествующе усмехнулась, а потом и вовсе расхохоталась, в лицо, над чужим безвольным метанием, над слабостью, которую открыли перед ней, как свежую рану. Не так уж и сложно!
- А у тебя ещё молоко на губах не обсохло...
Карета остановилась, и в нутре ведьмы впервые зашевелилось что-то тревожное. Что-то... странное. Она поддела их, но на руках всё ещё были путы, а граф всё ещё был жив. Значит надо продолжать. Продолжать играть! Тем более, что она нашла слабое место.
И будто бы лишний раз подтверждая это, граф рявкнул на сына.
- Надел ей петлю на шею ты, я бы и волоса на девочке не тронула, не обнаружь ты её в библиотеке, не запри ты её в доме, - елейным голосом говорила она, вертясь и стараясь не дать вывести себя из кареты. - так просто путать орудие с рукой его держащей, м? Разве это я из тщеславия, из властолюбия, из жадности карабкалась так высоко, что пробила дырку в ночном небе, и поговорила с той стороной? - ведьма то хохотала, то шипела, стараясь вырваться из мужских рук. Церковь ей не нравилась. Она не знала почему. Неприятные ей распятия и святая вода никогда не были препятствиям. Теша своё самолюбие, она ни раз приходила в дома божьи и смеялась над людьми, потому что никакого бога не было. Как минимум не в этих "домах". Но это... всё было как-то иначе. Этот храм был неуловимо наполнен чем-то... Чьим-то ненавязчивым присутствием.
И тут она поняла, что надо поменять...
Лили вдруг запнулась и тяжело повисла на руках, ненадолго потеряв сознание, а потом, с лёгким стоном открыла глаза и рассеянно заморгала. Выражение лица было потерянным и сбитым, она будто в бреду осмотрела всё происходящее.
- Папа? Па... что происходит?! - она судорожно оглянулась, поняв, что руки крепко связаны ремнём. В глазах появилась настоящая паника. - Папа? Кристофер?
И только Микаэль чувствовал, что ведьма никуда не ушла.

+3

42

Конечно же, она не замолчала. Конечно же, продолжала выплевывать фразу за фразой. Ведьма хотела сделать больнее, сделать тяжелее и хуже, но делала в какой-то мере легче. Легче, потому что чем дольше она говорила, чем сильнее кривила губ, чем охотнее лила яд, тем ярче сквозь фарфоровую красоту его дочери проступала личина уродливой твари. И тем проще самому Роланду было держаться.
Вот он враг. Вот она церковь. Вот человек, который обещал помощь.
Надо лишь собраться, и толкать себя вперед шаг за шагом, сделать, что потребуется и таким вот образом хотя бы отчасти искупить собственную вину перед дочерью. Вину куда более настоящую, куда более глубокую и острую, чем все пафосные обвинения во властолюбии и жадности, брошенные адской тварью.
- Театральщины много, - сквозь зубы цедил граф Бэкиингем. – Переигрываешь.
Тяжело и грузно он выбрался из экипажа.
Так же тяжело и неверно шел за настоятелем и сыном, шел, не спуская взгляда с девичьей спины и не понимая толком, что вид связанных ремнем рук, вызывают тот самый гнев, который он не мог найти в себе ранее.
Как они, Сантары, оказались здесь?
Как он допустил подобное?
И тут, на паперти маленькой церкви, поутихший было вой в собственной голове, грянул с новой силой – Роланд лишь беззвучно охнул, прижимая костяшки здоровой руки к переносице.
Это место было… не таким. Странным. Не святым в книжном понимании слова – патер ностер, три раза аминь, иди и не греши больше – а по-настоящему другим.
Граф Бэкингем ощущал инаковость эту не через собственные пять чувств, а пропуская сквозь себя волны чужого негодования, отвращения и… страха?
Он разлепил глаза, и, сделав над собой усилие, снова пошел. Переступил порог храма, чтобы увидеть, как дочь оседает в чужих руках.
Дальше стало хуже.
- Папа?
Во много тысяч раз хуже.   
Зло будет лгать – сказал священник. Будет менять маски.
- Лилиан… - Собственный голос звучал глухо, но ровно. – Лили.
Роланд запнулся на полсекунды, а потом продолжил. Продолжил на хинди – языке, который для Сантаров стал практически вторым домашним. Том самом, на котором он упражнения и развлечения ради пересказывал дочери мифы и сказки – много-много лет назад, в чужой стране, где граф Бэкингем все еще был отцом для своих детей.   
- Мы здесь, чтобы помочь тебе. Святой отец здесь, чтобы помочь тебе. Ты ведь веришь ему, Лилиан?
Месяц назад, он спросил бы – ты веришь мне?
Месяц назад он пообещал бы, что всё обязательно закончится хорошо.
Здесь и сейчас язык уже не повернулся. Где-то там, под ворохом ведьминых масок всё еще была его дочь, и если она могла слышать его, если эта тварь отпустила ее как манок хотя бы на секунду – да, да, черт возьми, зло меняет маски, но вдруг это всё же она?! – Лилиан, по крайней мере, заслуживала правды. Все они заслуживали правды.
Роланд коротко глянул на сына – готов?
- Начинайте. – Теперь он смотрел на отца Микаэля; смотрел хмуро и тяжело, пытаясь абстрагироваться от собственной боли и чужой ненависти. – Говорите, что делать.

+3

43

Как быстро все может поменяться. Совсем недавно леди Лилиан прибежала именно в эту церковь, ища помощи Микаэля и увлекая его за собой, а теперь он сам, держа девушку под одну руку, тащит ее в дом Божий, не взирая на все сопротивления с ее стороны. И как же быстро все крики, брыкания и попытки вырваться из крепкой хватки мужчин сходят на нет, стоит только всем им пересечь порог церкви. И пусть кто-то только попробует сказать, что Господа не существует, неверующим сразу же можно будет привести в пример данный момент, когда в огромном зале церквушки не оказалось ни души. Не было даже бродяжек и попрошаек, так любящих сидеть на широких каменных ступенях, не было никого из служителей и помощников, и на удивление никто не спешил замаливать свои грехи.
На пару секунд Микаэль испугался. Почувствовал, как леденеют кончики его пальцев, а сердце сильнее начинает биться в груди. Он предвидел такой вариант развития событий, ожидал его, но даже с учетом этого голос молодой леди прошелся мурашками по спине настоятеля.
- Спустимся вниз, в подвал, чтобы никто посторонний не помешал и не увидел… лишнего. – Голос прозвучал холодно, Микаэль даже не посмотрел на девушку, понимая, что это просто-напросто ведьмовская игра. Ему стоит быть сильным, нельзя поддаваться ее уловкам, а даже мимолетный взгляд в сторону Лилиан мог перечеркнуть всю выдержку. Невозможно представить, как на самом деле будет чувствовать себя бедняжка, если им все же удастся освободить ее от власти зла. Как сможет она примириться с мыслью, что пыталась нанести вред собственному отцу, брату? Да, думать об этом пока рано, и впереди ожидает тяжелая работа, но все равно… - Идемте, леди Сантар, сегодня вы обратились ко мне за помощью, и я пообещал, что помогу. Осталось чуть-чуть.
Пройдя за алтарь, они вошли в деревянную дверь, спустились вниз по лестнице и оказались в холодной небольшой полупустой комнате. Стены ее были голыми, лишь на одной из них висело небольшое деревянное распятье. Микаэль попросил Кристофера взять деревянный стул и поставить его посредине, напротив креста, затем посадил на него трясущуюся от страха девушку.
- Вам нечего боятся. Опустите руки, их нужно будет привязать. – Он смотрел на нее и одновременно сквозь, не желая заострять внимание ни на одной детали внешнего вида и состояние. Затем коротко глянул на Кристофера и Роланда, чтобы те были готовы на случай, если Лили будет сопротивляться. – Вы же вомните слова молитвы, леди Сантар? Прошу, прочтите ее вместе со мной, она придаст вам сил и терпения.

Господь милосердный, да молением нашим ниспослана будет благодать Твоя

+3

44

Лили дернулась в его руках, резко открыла глаза и заговорила. Голос - шелест поседевшей листвы на ветру. Кристофер невольно напрягся, впрочем, не спешил освобождать чужие руки, он лишь вздохнул чуть глубже. Кристофер умеет держать под контролем многое. Вот только собственные чувства, когда они выползали наружу, обращаясь в живые вспышки эмоций, он не всегда понимал, не знал что с ними делать. Поэтому, когда в горле неприятно защипало от тревожного волнения, Кристоф пытался остановить бег нахлынувших мыслей. Нельзя было позволить им завладеть разумом.
«Что происходит?» - хороший вопрос. Кристофер и сам сегодня не прекращает им задаваться. Стоило ли говорить Лили, что тут происходит? Решить легко, нужно было лишь взвесить последствия двух решений. Сказать что-то успокаивающее, это возможно подбодрит ее, но также не защитит от нарастающей угрозы, существование которой становилось все реалистичнее. Что же как итог? Огромная вероятность фатальной ошибки. Что же будет, скажи они Лили все как есть? Вряд ли мысль о том, что она подстрелила отца и Микаэля сильно ей поможет.
- Мы здесь, чтобы помочь всем нам - осторожно поправил он слова отца. – Сейчас твое участие нам просто необходимо, без тебя мы не справимся, ты же поможешь нам, верно? – Кристофер чуть склонил голову, на миг отводя взгляд, словно давая себе паузу подумать, осознать... принять? Ему не нужно было силиться в неясных потугах, чтобы понять какого это девочке, которая стремилась помочь своим родным, а очнулась со связанными руками в странной ситуации.
- Просто делай, что говорит Микаэль. – Коротко бросил Кристоф, когда они оказались в подвале. Он, конечно, мог бы попытаться внушить ей о важности всего мероприятия, и что ей надо приложить все старания, чтобы оно прошло успешно. Но все силы уходили на то, чтобы заставлять тело,  уставшее от пульсирующей болью раны, выполнять короткие поручения Микаэля.
Когда все приготовления были завершены, Кристофер отошел чуть в сторону, в каком то нервном жесте зачесав волосы назад, по привычке, перебирая темные волосы фалангами пальцев. Взгляды отца и Микаэля поочередно задержались на его лице, немым вопросом спрашивая готов ли он. Кристофер готов был, знать бы еще к чему он был готов.
« Прочите молитвы, леди Сантар» - губы Кристофа невольно кривятся в болезненной усмешке. Да, было бы неплохо, чтобы одна молитва могла решить все их проблемы.

+2

45

- В подвал? - её голос убедительно дрожал. Её взгляд был убедительно напуган. Ты научишься многому, прожив много лет. Ты научишься многому, скрываясь от инквизиции и человеческой злобы. Ты научишься искать слабость и играть на ней. И она играла, на этот раз заглядывая в глаза Сантаров с паникой, с надеждой, с непониманием. С ней скоро совершат нечто страшное, они же не должны этого позволить? Они же этого не позволят? Но к несчастью ведьмы, она не знала хинди, и потому на фразу старшего Сантара она лишь ответила растерянным и затравленным взглядом, снова ударив в младшего. - Кристофер, что происходит, пожалуйста?! Что вы делаете?!
Но на этот раз он выстоял лучше. Дьявол! Делать, что говорит Микаэль?! Ну что же, что же... Ещё немного цирка и театра. Ведьма дрожит будто бы лихорадка ума передаётся лихорадкой тела, она еле волочит ноги, чтобы показать слабость. Слабость всегда ослепляет. И вот, когда в подвале Микаэль усадил её на стул, а мужчины встали поотдаль, она поняла, что момент последнего рывка пришёл. Не потому, что он был удачным. А потому что от этого распятия веяло чем-то таким тяжёлым, что у ведьмы там, в другом конце города, заломило виски.
Лже-Лили нервно облизнула губы ещё раз панически оглядевшись.
– Вы же вомните слова молитвы, леди Сантар?
- Помню...
- Господь милосердный, да молением нашим ниспослана будет благодать Твоя...
- Да будет ниспослана, - ядовитым голосом ответила ведьма и сделала один быстрый рывок, пока ей не успели привязать руки. Это они зря, такое надо делать сразу и силой, как делала старая добрая инквизиция. Толчок! Девушка просто со всей силы навалилась на священника, ударив плечом по ране и заставив его повалиться спиной на стену, где висело распятие. Выбора не осталось, придётся просто бесноваться, и бить в их раны, пока не будет возможности ускользнуть.

0


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Беседы в Божьем доме