Brimstone
18+ | смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Беседы в Божьем доме


Беседы в Божьем доме

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

http://i.piccy.info/i9/7d267eb1563acacfae0295c589e1f98f/1548093125/57729/1293107/ep1.jpg

Gideon Clarek, Christopher & Roland Santar
04 декабря 1886 г.
Церковь Св.Марка, окраины Лондона, Англия

Трудные времена требуют решительных действий. Они требуют риска, они толкают на крайние меры.
Иногда трудные времена даже вынуждают пленить ничего не подозревающего демона.

+1

2

Игра в слова – материя очень тонкая и чувствительная. Не та интонация, лишний звук почти все может поставить победителя в положение проигравшего или наскучившей игрушки. Кристофер это всегда это знал и всегда играл прекрасно. Прекрасно, но собеседники зачастую были другими. Не такими. Изредка неплохими игроками, еще чаще ужасными. Но играть подобным образом с демоном Кристоферу не приходилось ни разу.
Ему казалось, что сердце будет биться в груди как сумасшедшее, что Гидеон  его непременно услышит, что что-то пойдет не так - в конце концов, краткое обсуждение этой части плана было очень кратким, есть, где ошибиться. Это действительно было сложно, как и сложно объяснить Роланду Сантару откуда его столь примерный наследник так хорошо знает демона и почему за столько лет ни разу не удосужился упомянуть о подобном знакомстве.
Впрочем, сейчас им это было только на руку – вряд ли бы Клэйрка удалось бы выманить, постучи к нему незнакомец с ведьмовским артефактом. Кристофера всегда учили, что людей не нужно заставлять, надо лишь заинтересовать и немного подтолкнуть. Тогда они сами протянут руки в кандалы, не успевая вовремя заметить раскрытую змеиную пасть, в которую добровольно ступили.
Эта была рисковая стратегия на прогнозирование и удачу, но Сантар считал себя неплохим манипулятором, по крайней мере на уровень выше, чем вся та шелуха людей, с которыми демону приходилось иметь дело. Иногда Криса ставили на место, заставляя пожалеть. Но это едва ли могло умолить его аппетит. Он слишком быстро учился на ошибках, каждую позиционируя как бесценный опыт. К тому же Кристофер не привык отступать. Если и идти - только вперед.  Он привык оправдывать надежды, ему нравилось соответствовать эталону идеала.  Особенно, если эти надежды возлагал на него отец.
К счастью, Кристоферу было чем заинтересовать демона ( спасибо еще одному полезному знакомству) настолько, что этот интерес превосходил какие-либо границы осторожности. Сантару лишь оставалось в мыслях кровожадно скалиться в немой ухмылке, с должным смирением на лице играя свою роль.
- Должен признать, мистер Клэйрк, до тех пор, пока ко мне не попали эти вещицы, я не был уверен, что ведьмы могут творить что-то большее, чем простые ритуалы со свечками. Что ж, кажется, я заблуждался, ведь в значении некоторых из этих вещей я не разобрался до сих пор. – В привычной для себя манере с легкой долей пренебрежения в голосе произнес Кристофер, как бы невзначай покручивая в руках небольшую золотую булавку. Может она и правда приносила удачу?
Противный ветер застыл около часа назад, затаив дыхание. Он словно замер, чтобы с лукавым прищуром взглянуть  исподтишка на пару мужчин, подходящих к старой заброшенной церкви. Большое и старое, в классическом английском стиле здание. На каменных  стенах и крыше сплошь и рядом виднелась плесень. Окна без рам и стекол, словно пустые глазницы истлевшего трупа, пронизывающие серой недоброжелательностью. Казалось, этому месту не нужны гости. Нежданные - тем более. Отвратительное ощущение.  Кристофер не был из тех, кто с радостью лезет в заброшенные дома, замки или гробницы, но спорить с отцом он не привык, тот всегда знал, как лучше. И если местом действия он выбрал церковь – что ж, пусть так и будет.
- Занятное место, не правда ли? Дома хранить все эти вещи было бы верх глупости, сюда же никто не сунется. Люди боятся подобных мест, постоянно слышат  странные звуки, голоса, стук, жуткое завывание ветра. Благодаря живому людскому воображению такие здания обрастают массой городских легенд. Вы же наверняка слышали тысячу из них: про мертвую женщину, которая ищет своего мужа, про то, что ночью слышатся хрипы якобы молодой девушки, пытающейся покончить с собой или про злого старика, который заманивает ничего не подозревающих путников в ловушку. - Уголок губы дернулся вверх. – Надеюсь, вы, мистер Клэйрк, не из тех, кто верит во все эти слухи. – В насмешливом тоне произнес Кристофер, делая шаг внутрь здания, жестом приглашая демона проследовать за ним. И пускай у него все оставались силы сохранять на лице маску спокойствия, в солнечном сплетении кто-то явно то и дело  задевал упругие струны волнения. Лишь бы все не сорвалось в последний момент. Сантар просто не имеет права на провал. Не в этой ситуации.

Отредактировано Christopher Santar (22 января, 2019г. 13:13:42)

+3

3

Лорд Сантар умел удивлять, когда хотел. Удивление и интерес вот что испытал Гидеон, когда на пороге его антикварной лавки увидел Кристофера. В этот раз лорд пришел с деловым предложением, которое казалось демону немного сомнительным. Слишком странно блестели глаза у Сантара. Мужчина явно волновался, хоть и пытался как всегда держать себя подчеркнуто вежливо, холодно и отстранено. Не добавляла надежности этому предложению и давняя история их знакомства, которую трудно было назвать хорошей. Однако когда в руки демону лег ведовской артефакт мистер Клэйрк потерял бдительность, отодвинув подозрения на задний план. Знания гостя о ведовстве, наличие артефакта... Демон полагал, что нервозность и блеск в глазах результат влияния ведьмовских чар, о которых лорд знать не должен был! Нужно было понимать, как глубоки знания Кристофера и что-то предпринимать. оставлять осведомленных людей за своей спиной ужасная идея.
Мистер Клэйрк согласился отправиться за Сантаром. Место выбранное мужчиной было даже немного ироничным. Церковь - место святого духа, храм бога... Схорон для ведьмовских чар.
- Вы уверены, что в этих артефактах заключена ведовская сила, а не иная? Открою вам тайну, лорд, ваш мир намного сложнее чем вы можете представить себе. Его наполняют силы которые понять человеческий разум не в силах - говорить о таком Гидеон не боялся, потому что действительно считал людей существами недалекими и неспособными видеть дальше своего носа.  Большинство из них напоминало зверьков, что возились в своих приземленных и низменных желаниях и даже не задумывались поднять голову и взглянуть вокруг, осознать насколько большой и интересный мир достался им. Несчастные недалекие существа.
- О, что вы, я люблю подобные истории, собираю их словно жемчужины. Без них было бы довольно скучно. - Гидеон сделал шаг в церковь осматривая почерневший от сырости и плесени  свод, с интересом вглядываясь в остатки фресок, которые почти полностью исчезли за давностью лет.  [icon]http://s5.uploads.ru/7dqWe.jpg[/icon]
Опираясь на свою трость мистер Клэйрк шел в сторону алтаря, на на середине пути замер, чувствуя силу пробирающую его нутро.
- "Этого не может быть!" - демон оглянулся на Кристофа. В глазах Гидеона можно было заметить удивление,  непонимание и... испуг? Демон чувствовал чужеродную энергию схожую с той, что пленила мистера Дайса. Чувствовал и осознавал, как глупо и позорно угодил в ловушку.
- Как это понимать, лорд Сантар и для чего вы это делаете? - он развернулся к Кристофу смотря в глаза мужчине. Гадостное чувство неприязни заполняло все нутро демона. Если раньше он просто играл с виконтом, то теперь уничтожит после того ак отсюда выберется. Несмотря на все отрицательные чувства на лице демона сейчас было вежливое недоумение. Он стоял ровно опершись обоими руками на трость с головой пуделя. Мистер Клэйрк знал, что мальчишка не мог сплести таких ловких и сильных чар. не хватило бы опыта, сил, знаний... Или он ошибался насчет Кристофера?..

Отредактировано Gideon Clarek (11 марта, 2019г. 11:16:20)

+2

4

В любом, абсолютно любом плане наступает момент, когда план этот кажется одной большой ошибкой. Когда хочется оглянуться назад, остановить все, отступить, проверить, передумать…
И тут главное – не поддаться. Потому что поздно. Потому что события уже несутся вперед. Споткнешься, сломаешь ритм – полетишь ко всем чертям. В прямом и переносном смысле.
Момент сомнения застал Роланда стоящим в тени анфилады; замерев,он раз за разом обводил взглядом центральный неф. Большая часть дня прошла тут, за созданием того, что впоследствии поможет удержать мистера Клэйрка. Тогда церковь казалась ему просто грязной, захламленной и обветшавшей. Однако, ночь и скудный лунный свет изменили картину – высеребрили пол и стены, зачернили тени. Теперь это место приобрело налет величавой таинственности, присущей каждому храму, а натура романтическая, возможно, увидела бы в тишине и темноте нечто зловещее. Однако, граф Бэкингем романтичной натурой не был. На темноту и тишину ему было плевать.
А вот ожидание… да, ожидание на нервы действовало.
Правильно ли поступал он, вмешивая в такую авантюру сына? Не поспешил ли? Поведется ли на ложь Гидеон?
Нет, поздно. Поздно задавать себе эти вопросы. Конечно, еще тремя месяцами ранее, такие поручения выполнял бы Кроули – ловкий, хитрый, по-своему очень преданный Кроули. Увы, его уже нет. Да и Кристофер… Кристофер сумел его удивить. Не сказать, что очень приятно, но сумел. Надо же, какие любопытные знакомства завел его старший сын, пока отец всё медлил, всё откладывал момент, когда придется посвятить наследника в свои дела. 
Но было еще кое-что.
Пальцы медленно прошлись вдоль рукояти ножа.
Да, было еще кое-что. Роланд больше не тешил себя иллюзиями, будто возможности его ритуалов – лишь сакральные знания, помноженные на собственные способности. Сегодня ему придется обращаться за силой к кому-то. К чему-то. И глубоко в душе, граф знал, что боится – боится, ведь даже не понимает до конца, чем придется платить за эти силу. Сегодня ему понадобится рядом человек более близкий, чем самый преданный ассистент. Сегодня ему понадобится рядом сын. Когда он ощущал что-то такое в последний раз?
Момент сомнения растаял. Осталось лишь ожидание, и Роланд ждал – спокойный, собранный, сосредоточенный.
Напряжение свело плечи и шею, когда он услышал голоса – слов все еще не различить, но один из мужчин определенно Кристофер. Удалось. Демон повелся.
Вот он идет – такой уверенный в себе, такой респектабельный – ни дать, ни взять, лондонский джентльмен. Идет, уверенный: всё это лишь очередная забава.
Демоны. Любопытные, как чертовы кошки.
Шаг. Еще один. Он почувствует ловушку, вот-вот почувствует, но уже будет слишком поздно. Словно в ответ на мысли самого графа мистер Клэйрк забеспокоился. Как и предполагалось – слишком поздно.
Роланд быстро и легко полоснул себя по ладони, подождал несколько секунд, собирая кровь в горсть, а затем плеснул ее на небольшую гексаграмму прямо под своими ногами.
Мгновение ничего не происходило, а потом гексаграмма вспыхнула бледно-голубым.
Свечение потекло кругом, как вода – оно заполняло значки и символы, крючковатые, похожие на букашек буквы иврита, оно наполнило большую гексаграмму, ту самую, в центре которой стоял демон. Оно осветило здание изнутри, каждую колонну, каждую перевернутую скамью, но вот парадокс – в церкви не стало светлее. Потому что следом сгустились тени – теперь они дрожали и клубились, как живые ползли по полу, извивались вокруг алтаря, тянулись к трем человеческим фигурам.
Тишина из пустой и гулкой стала давящей, неестественной. Роланда охватило странное ощущение, будто кто-то четвертый пришел в маленькую английскую церквушку, и та словно бы выпала из своего собственного мира, их своего времени.
Силу, которая пульсировала здесь сейчас, демон мог бы почувствовать за милю. Однако, история не знает сослагательного наклонения…
Граф Бэкингем ступил в центральный неф, на ходу доставая из кармана платок.
- Здравствуйте, мистер Клэйрк. Полагаю, вы прекрасно знаете, кто я, поэтому предлагаю опустить обмен формальностями и перейти к делу. Вы должны простить моего сына за эту небольшую… мистификацию. – Методично оттирая кровь с ладони, Роланд кивнул Кристоферу – это был знак, что в углах гексаграммы надо установить и зажечь свечи. – Мне просто необходимо было поговорить с вами в самой располагающей к откровенности обстановке. Уйти отсюда по своей воле вы не сможете, хотя, безусловно, имеете полное право попытаться. А пока я задам вам несколько вопросов, мистер Клэйрк. Ответьте мне на них полно, чистосердечно, и можете быть свободны – отправляйтесь хоть в Лондон, хоть прямиком в ад. Если же нет… - Роланд слегка пожал плечами, - последствия для вас могут быть неприятны.
В чистосердечное желание сотрудничать граф не слишком-то верил, вся эта речь была скорее привычкой и данью традиции. В конце концов, он даже индийцам давал подобие выбора, так чем демон хуже?

Отредактировано Roland Santar (30 января, 2019г. 15:32:07)

+4

5

Гидеон чувствовал, как мир вокруг него наполняется энергией все сильнее. Злая чужеродная воля сковывала его, не давая выйти за пределы невидимого круга. Нечто подобное он испытывал, когда-то давно, и эти воспоминая всколыхнулись словно ил в мутной реке. Он помнил средние века, дрожащие огни свечей и колдуна взывавшего к самым глубинам ада. Тогда он тоже стоял в кругу не вольный уйти или перейти за черту, но тогда демон знал, что уже победил в игре. Что же ждет его сейчас было неведомо. В тот раз колдун взывал к силам ада, а в этот раз для пленения мистера Клэйрка призвали нечто более древнее, хаотичное и безумное в своей воле. Демон был уверен, что заточившие его даже не подозревали, с каким монстром играли, кого так халатно дергали за усы и хвост и говорил он сейчас не о себе. Нет, Кристофер бы не смог подчинить себе такую силу. Мальчишка был слишком слаб, а за хлоднокровием и вздернутым подбородком крылась еще живая душа, крылись комплексы, сомнения и метания. Для того, чтобы призвать их и остаться стоять на месте, не сойти сума в ту же минуту как холодное могущества коснется разума требовался кто-то более волевой, решительный и закостеневший. Потому Гидеон не удивился, когда к ним шагнул на встречу еще один человек. [icon]http://s5.uploads.ru/7dqWe.jpg[/icon]
- Могу предположить лорд Сантар старший. Граф Бекингем. О вас очень любят говорить в свете, хоть большего внимания публика удостаивает ваших незамужних дочерей и неженатых сыновей. Особенно Кристофера. Наследники всегда лакомый кусочек для охотниц - демон улыбнулся, сохраняя холодное и вежливое самообладание, хотя внутри Гидеона сейчас разлилось лавовое озеро. Он ненавидел, ярко, жгуче, пророча своим пленителям ужасную кончину, как только он вырвется. В этот раз он не будет так благосклонен к этой семье, о нет. Он заставит их пройти через все круги ада просто за то, что они подумали поставить его в такое положение, за то что возомнили себя выше. Глупые жалкие люди, чья плоть слаба и глупа, податлива как сырая глина.
- Странное место вы выбрали для разговоров. Вы вполне могли прийти в мою лавку и я с радостью побеседовал бы с вами за бокалом бурбона, но вместо этого вы причиняете мне столько неудобств. И стоит заметить, что ловить демона в церкви это безвкусно, хоть и иронично. - Гидеон усмехнулся сильнее опираясь на трость в форме головы пуделя - Так ради чего все это представление - демон обвел руками своды храма подернутые плесенью и порослями. Он похоронит их глубоко под землей, Сантаров, пока они будут еще живы. замурует их в небольшом помещении и пусть они сходят там сума, видят как умирает их семья. А быть может придумает что-то пострашнее.
- И я прошу вас, давайте побыстрее. Меня супруга ждет домой к ужину.

Отредактировано Gideon Clarek (11 марта, 2019г. 11:14:25)

+4

6

Люди привыкают ко всему: к постоянным туманам, непогоде, сырости, даже странностям - они переходят в статус обыденностей и уже не притягивают взгляд. Со временем людей все сложнее и сложнее удивить, как и демонов, живущих среди них. Впрочем, иногда это правда удается, вот только черт знает, к чему могут привести подобные сюрпризы.
Кристофер выдыхает беззвучно втягивает воздух носом, пыльный и спертый, как часто бывает в нежилых помещениях. Он нервничает. Нервничает и знает это. Это заметно, если знать его хорошо. Даже лучше - слишком хорошо. К счастью, способность брать верх над эмоциями редко изменяла мужчине, сегодняшний день не был исключением.
- Помните, мистер Клэйрк, в одном из наших разговоров я упомянул, что вы, демоны, живя среди людей, умудрились перенять просты человеческие привычки, например любопытство или… доверие. – Кристофер медленно повернул голову, сердце забилось чуть быстрее, но не из-за страха, а от мрачного торжества, когда ледяной взгляд встретился с живым. И пусть Кристоф уже который год пытается стереть эти глаза из памяти, как сжирает прилив следы на песке, они снова и снова обращаются к нему. Как и сейчас.
Тонкое голубое сияние на миг прерывает их разговор, едва ли оно могло бороться с густой темнотой, такой же насыщенной как завар спертого воздуха. Серебро хрустального света лишь робко коснулось уже силуэтов прежде, чем уступить место теням. Это отец, да и не нужно быть предсказателем, чтобы вычислить без особого труда, кто еще способен на подобное.
-Все… - облачко пара слетает с его губ, как ласточка - устремляется навстречу темноте, которая жадно заглатывает его, будто морское чудище, - … В порядке? – Интересуется он и, получив утвердительный кивок, зажигает свечи, проглатывая склизкое волнение, прокатившееся по горлу кубиком льда. От обмена любезностями его на миг отвлекает тихий шелест над головой. Кристоф медленно поднял глаза, невольно цепляясь взглядом за тройку распятий, спущенных с потрепанного временем потолка на грубой бечевке или цепи. Они со скрипом раскачивались, постанывая в тишине.
Когда последняя свеча, наконец, загорается теплым светом, Кристофер вновь обращает взгляд на Гидеона. Чужой голос звучит отстранено и холодно, пуская по позвоночнику гонку озябших мурашек. Это несколько возвращает к реальности, заставляя осознать в некоторой степени свою нервозность и чуть погасить ее, сосредоточившись на чужой: Сантар не верил в спокойствие демона, хотя то и было написано на его лице.
- Боюсь, что в подобной ситуации наши шансы получить правду немного больше, чем у вас в лавке.- С насмешливым презрением произнес Кристофер. – Вы никогда не были глупы, мистер Клэйрк, даже, когда не особо понимали о чем идет речь. А сейчас, неужели у вас совсем нет предположений, догадок? В конце- концов, не вы ли сетовали, что из-за не самых умных ваших коллег люди имеют о демонах неприятное мнение? – Кристофер криво усмехается, он сомневается, что выбранная тактика отца дать демону шанс на добровольное признание подействует. Пойманный в капкан хищник никогда не станет сотрудничать с человеком, строя из себя ручного зверька, он будет лишь рычать, а после попытается перегрызть тебе горло, как только ему выпадет хоть малейшая возможность. Но все же..
-Что ж,  у вас есть шанс доказать нам обратное. Вы ведь уже знаете ответ. Так скажите нам сами по какой причине мы собрались сегодня здесь? - последние слова прозвучали на октаву ниже. Кристофер не хотел нагнетать, а лишь напомнить о том, кто правит парадом.  По крайней мере пока.
-В конце-концов, нам тоже хотелось бы как можно быстрее с этим закончить.
"И уйти отсюда живыми и здоровыми".

Отредактировано Christopher Santar (4 февраля, 2019г. 22:05:30)

+5

7

Мистер Клэйрк рассуждал, а Роланд слушал. Слушал с неизменным выражением вежливого интереса, слушал и думал – как же хорошо выходцы из ада, вроде вот этого, прижились в мире людей. Знают про иронию и безвкусицу, жен, вон, заводят. Очень хорошо прижились. Очень. Можно легко обмануться.
Сын задавал свои вопросы, а сам граф уже примерно представляя ответ. Конечно, ничего занятного демон не скажет. Выдаст очередную порцию словесных экзерсисов, постарается увильнуть в сторону. Но если уметь слышать, то, порой, и в такой словесной эквилибристике можно поймать нечто новое и полезное.
Демон не заставил просить себя дважды:
- Вы выворачиваете мои слова, лорд Сантар младший. Я говорил не о глупости как таковой, а о неправильном поведении в мире людей. Что же до предположений у меня их слишком много, поэтому я хочу послушать вашу версию событий. Быть может это дело касается вашего друга? Тогда я не понимаю вашей злости, он шпионил за вашей семьей, собирался предать вас, я помог вывести его на чистую воду, а взамен от вас получаю лишь упреки. Вы ведь помните, что не я его убил, а он сам нажал на курок в тот роковой вечер?
Новое – безусловно. Полезное? О Господи Иисусе, сколько же еще сюрпризов подкинут ему собственные дети?
Очень хотелось наградить сына весьма говорящим взглядом, но Роланд сдержался. Не дал забыть себе, что костюм мистера Клэйрка, и трость его, и «жена к ужину» - всего-то личина. Под маской лощеного торговца антикварными безделицами сидит древняя тварь, и она умела стравливать между собой людей еще в те времена, когда Англии не было в помине, а кельтские свиньи бродили вокруг крытых соломой хижин. Выказать перед ней малейшую слабость – как заглядывать в дуло заряженного ружья. 
Безусловно, Кристоферу придется рассказать, кто там шпионил за их семьей – черт возьми, этим, похоже, пол-Лондона занимается! – и жал на курки. Да, рассказать придется. Но потом.
Сейчас же Роланд аккуратно сложил платок и убрал его во внутренний карман.
- Не угадали, мистер Клэйрк. Но вы, признайтесь, не очень-то старались. Я дам вам подсказку. И мотивацию быть честнее.
Как бы невзначай граф ступил на один из символов.
- Ваш интерес к моим детям давно вышел за пределы светского любопытства. Ваше общение с моим сыном, - в руках Роланда появилась узкая лента пергамента, испещренная всё теми же буквами иврита, - ваше пристальное внимание к моей дочери – всё это наталкивает на неприятные мысли.
Лента пергамента легла в несколько слоев вокруг поврежденной кисти.
- Чья это ведьма, мистер Клэйрк? Чья ведьма прокляла мою дочь?
Рука сжалась в кулак – боль от пореза дернула и почти сразу ушла, растаяла, растворилась в онемении. Странное это было чувство – как будто тело принадлежало ему, и в то же время сделалось чужим. Темнота сгустилась почти до абсолюта, и Роланду казалось, что она течет сквозь него, что сам он не слишком-то материален. Что он не совсем здесь.
Что он – не совсем он, как бы дико это не звучало.
В ту же секунду, линии на полу полыхнули. Занялись белым пламенем и то, как по нитке, ринулось к гексаграмме, нашло ее, охватило со всех сторон. 
Роланд даже со своего места чувствовал холод – жестокий, режущий, выворачивающей все внутри. Каково было там, возле демона, он даже представить не мог, да и не хотел.
Языки пламени остановились в считанных дюймах от Гидеона Клэйрка. Пока остановились.

Отредактировано Roland Santar (14 февраля, 2019г. 17:27:06)

+3

8

Утка с утенком - вот как выглядели Сантары. Правда у утки вряд ли есть такое количество клыков и щупалец, как у Сантара старшего. Темные и склизкие они обвивали душу мужчины, портя ее и делая из бриллианта треснутую стекляшку которую и даром то никто не возьмет. Опасности культиста это не умоляло. Гидеон раз за раз всматривался в глаза и ауру настоящего своего врага и Кристоф сейчас только мешал рассмотреть то самое, в Роланде, нащупать момент за который его отца можно было поддеть и повесить словно селезня после удачно охоты. Да когда же заткнется этот малчишка! Удавиться своим ничтожеством и жалкими попытками играть по взрослому, по крупному, как играл его отец. Эти нелепые попытки вызывали сейчас в демоне не снисходительную насмешку, а тупое раздражение мелькнувшее на пару мгновений в глазах. [icon]http://s5.uploads.ru/7dqWe.jpg[/icon]
- Вы выворачиваете мои слова, лорд Сантар младший. Я говорил не о глупости как таковой, а о неправильном поведении в мире людей. Что же до предположений у меня их слишком много, поэтому я хочу послушать вашу версию событий. - вернув самообладание проговорил демон - Быть может это дело касается вашего друга? Тогда я не понимаю вашей злости, он шпионил за вашей семьей, собирался предать вас, я помог вывести его на чистую воду, а взамен от вас получаю лишь упреки. Вы ведь помните, что не я его убил, а он сам нажал на курок в тот роковой вечер? - демон нажал на больное, на ту рану которая кровоточила при даже самом легком качании. Просто так, из злого умысла и желания сделать как можно больнее. за что цепляются эти жалкие люди? За семью? Он уничтожит ее. Раздавит их жизни. Превратит в ад. Что могут эти люди сделать? задержать тут его  на вечно? Да это смешно! Убить? Он не пожалеет своих душ, чтобы выбраться из гиены огненной обратно и растоптать их, стереть в пыль. Вывернуть морально наизнанку.
Несмотря на ненависть бурлящую внутри, демон чувствовал страх, чувствовал как щупальца тянуться от души культиста к нему, желая сжать, раздавить, сделать больно. Но этот страх мистер Клэйрк давил в себе, как давил человечность Сантар старший. Ведь для получения такой силы нужно принести в жертву не меньшее. И как бы сейчас своим могуществом не кичился старший Сантар, как бы не упивался им, он не получит от демона ни единой крохи. Оооо, нет. Гидеон не скажет ему ничего полезного, даже если они вдвоем проведут тут две вечности.
Однако удивления демон не скрывал, слыша за что его заточили тут.
- Что, простите? Вы действительно полагаете, Роланд, позвольте вас называть так, что я знаю всех ведьм в Лондоне? - демон рассмеялся хрипло и этот смех напоминал карканье ворона - Вы переоцениваете нас, дорогой друг. И о какой из дочерей идет речь? Аленари? Мои руки еще не добрались до этой девушки, которой стоило родиться мужчиной. Лили? Я уже несколько лет не приближаюсь к ней по условиям договора. Errare humanum est! - демон снова рассмеялся.  Злое веселье охватывала его душу. Он был грешен, он был воплощением греха, искуса, продолжением мысли своего покровителя, но несмотря на все злодейства которые он принес в этот мир судили его сегодня за то, чего он не совершал. это было столь нелепо, столь иронично и тонко, что своего злого веселья скрыть он не мог. Нутро его сейчас пронизывала злоба, гордыня, раздражение и страх. Эти чувства обвивали его душу словно щупальца кальмара и под их натиском "маска" его трескалась, показывая него настоящую суть. И суть эта, тьма, смотрела сейчас в глаза графу.
- А пока вы держите меня тут, пока abyssus abyssum invocat, кто-то там, за пределами старого храма плетет против вас сети, в которых вы уже увязли. Не тратьте время на меня, Сантар. Оглянитесь. Вот вам мой бесплатный совет. - демон наконец замолчал, переводя взгляд на огонь, от которого становилось не по себе.
- Полагаю я сказал вам уже больше, чем должен был. Больше, чем вам нужно - словно по щелчку. Будто кто-то щелкнул тумблером. Перед мужчинами снова стоял деловитый владелец антикварной лавки. Мистер Клэйрк достал из кармана жилета золотой брегет и щелкнул крышкой смотря на время.
- Если мы разойдемся сейчас, то еще успеем до темноты вернуться в город.

Отредактировано Gideon Clarek (11 марта, 2019г. 11:14:08)

+2

9

Самое важное запирают под замок. Мысли, секреты, слова. Словно не доверяют даже себе. А кто бы смог? В моменты слабости мы - худшие враги себе. Стоит надавить на больное - вскрываем все замки. Открываем губы, выпуская мысли и слова, которые выдают твою слабость. Гидеон знал куда бить, но и Кристоф был к этому готов– демон действовал подобным образом не впервые. Он расфокусированным взглядом смотрел чуть выше плеча Гидеона, явно пытаясь абстрагироваться от разговора, который сумел влиться в то русло, которое совсем не касалось дела, и о котором отцу было знать вовсе не обязательно. Стоило ли отвечать демону на брошенную ему фразу? Кристоф не хотел, да и к тому же в голову ничего не приходило, одна лишь слепая злоба. Руки сжались в кулаки, словно он запрятал в ладонях свои секреты. Свои поражения. Лучше бы выбросил, а не стерег сторожевым псом. Впрочем, на ошибках учатся. Но вот все происходящее подсказывало, что у них нет больше шансов ошибаться.
Отец явно решил больше не тратить время на обмен любезностями. Осколок света задушила темнота. Мрак тоннами рухнул с потолка, загустел удушливой кипящей смолой, застилающей глаза. Длинные черные тени. Голодные, острые, надрывно содрогающиеся. Прямые. Простые. Как линия от точки до точки. Наверное примерно так выглядела геометрия страха. Темнота колюче улыбнулась, растягивая широкую гримасу или это был демон, или что-то еще? Кристофер вряд ли бы смог объяснить все происходящее, он лишь надеялся, что отец знает что делает.  Отец всегда знает, что делает.
Очередное действие Роланда, взрывается льдистым сиянием, направляясь к демону, наполняя помещение холодом. Холод древнее тепла, которое пришло в человечески мир - с ударом молнии о дерево. Избавь пространство от движения и что останется? Холод. Самое старое и постоянное чувство. И именно холод испытал в груди Кристофер, когда демон заговорил о сестрах таким тоном, что казалось он вот-вот снова начнет сетовать, что его не обосновано обвиняют. Они это уже проходили. Довольно.
- Он действительно может не врать насчет того, что это дело рук не его ведьм.  – Негромко произнес Сантар обращаясь к отцу, пряча за словами невольную дрожь, зарождающуюся в сердце. Один из уроков, что он вынес из общения с Гидеоном – демоны действительно могут не врать, когда им это выгодно, но также они могут и недоговаривать.
- Но я в том, что предположения у него есть я не сомневаюсь. Он обладает большей информацией, чем хочет показать.  – Это прозвучало уже куда более уверенно. Мужчина действительно не сомневался, что Гидеон владеет информацией, особенно после их последнего разговора.  Клэйрк просто не мог оставить без внимания проблему Кристофера, с которой он пришел в тот чертов день. Он просто не мог не поинтересоваться кому еще интересны Сантары. И уж точно Кристоф не сомневался в том, что хоть что-то демон да разузнал.
-Думаю, вам все же есть чем нам помочь, мистер Клэйрк, вы же сами утверждали, что не являться мне врагом, разве нет? В конце-концов вы же не только в антиквариате и дорогих винах разбираетесь. – На миг на лице Сантара отразилась кривая усмешка.  А после взгляд фокусируется на темных орбитах, сковывающих объятиями черную точку зрачка. Кристофер не уверен, что созидалось в его собственном взгляде. Что отразилось на губах, соткалось на веках. Какие эмоции беглецами просочились из груди, когда маска демона дала слабину. На истину пролился свет лишь на мгновение. Иногда этого слишком мало, а иногда... беспощадно много.
- Мистер Клэйрк, вам же самому выгоднее сотрудничать. – Гидеон заговорил про что-то за пределами храма, про заговор и сети, призывая оглянуться. И Кристофер последовал его совету – он оглянулся на отца, слегка удивленным взглядом, словно спрашивая понимает ли тот о чем вообще речь. Огонь все еще угрожающе полыхал, что он мог сделать с демоном? Причинить боль, ослабить, убить? Возможно ли это вообще?
Когда-то Кристофер спросил у матери, бывает ли что-то бессмертным? Душный август тогда обволакивал Англию и хотя все спали с раскрытыми настежь окнами, обжигающая ночь не давала уснуть: они долго смотрели на темную гладь неба, в которой росчерки падающих звезд появлялись слишком часто, и этот вопрос вырвался сам собой. Она долго молчала, рассматривая что-то в синеватой тьме, а потом коротко улыбнулась: Даже звезды не вечны, милый.

+3

10

Самое главное сейчас – не дать этой хитрой твари увильнуть самой и отвлечь себя, разозлить, увести куда-то совершенно в сторону. Роланд отлично это знал, мог многое спустить – например, излишнюю фамильярность, – и все же ощутил толчок горячей злобы в ответ на пространные рассуждения о дочерях. Задело не то, что демона говорил, а то как. Словно они – его игрушки. Загодя. Просто по факту. Миленькие вещички, только протяни руку и возьми, крути, как хочешь, положи на место или брось под ноги.
Перед глазами на секунду возникла Лилиан в тот день, когда он застал ее у раскрытого тайника – пустой взгляд, механические движения. Марионетка в чужих руках.
Нет. Нет, плохо. Нельзя поддаваться. И уж тем более нельзя втянуть в себя в пустопорожние препирательства.
Голос сына позволил восстановить контроль; граф коротко кивнул на замечание Кристофера – конечно, Клэйрк может не врать. И, конечно же, он знает больше, чем хочет рассказать. В этом демоны недалеко ушли от людей.
Этот конкретный демон всё еще рассуждал о безднах, о плетущихся – да что вы, черт возьми, говорите, правда?! – сетях; он рассуждал, словно бы не замечая, как расползается личина столичного джентльмена. Может, правда не замечал. А может рассчитывал на производимый обычно эффект.
Беда в том, что Роланд Сантар уже не был обычным человеком в полном смысле этого слова. Да, на секунду его охватило желание отшатнуться, отвернуться, закончить всё это, оказаться где-то за тысячу лиг, потому что там, в сердце звезды Соломона, сидит существо слишком чуждое для хрупкого человеческого разума.   
Но тьма всё еще плыла сквозь графа Бэкингема, принося с собой новые чувства и желания. Она несла презрение. Отвращение. Ненависть – не горячую, людскую, а ледяную и абсолютную. Она сочилась злобным ликованием.
Роланд мог бы бороться, мог попытаться задавить чужие эмоции, мог продолжить этот разговор, мог, но… Но мистер Клэйрк зря пустился в рассуждения о дочерях.
Действительно зря.
- Не разойдемся, - просто сказал граф Бэкингем. И сжал кулак сильнее.
По ребру ладони вновь побежала кровь.
Рвануло вверх белое пламя. Демон исчез в нем, холод волной обжег лица и руки людей, пополз под одежду.
Огонь, беснующийся внутри гексаграммы, не причинял вреда человеческому телу, оно было просто скорлупкой, ничего не значащей оболочкой. Нет, он стремился под кожу и мышцы, хотел сорвать их, добраться до самой сути. Он впивался в истинное нутро, выжигал его, выкручивал, рвал и крошил. 
Роланд не выдержал и зажмурился на несколько секунд. Чужое ликование билось в голове набатом, глаза слезились от накатывающего холода и ярко-белого света.
А вокруг пластались тени - вились, переплетались, рыскали словно жирные пиявки, почуявшие кровь.

+1

11

Люди. Жалкие глупые мартышки, которые научились вести себя чуть лучше чем животные, но при этом так и не смогли познать не то что тайн вселенной, но хотя бы осознать все тайны своего я. Глупые дети, что возятся в пыли, воюют друг с другом и занимаются вещами столь незначительными, что ничего не остается кроме снисходительной улыбки. Но вместо улыбки на лице Гидеона было безразличное и холодное выражение. Его все больше раздражал Кристоф, который пытался смотреть на него как победитель. Дурак, который даже не понимает, что после "врагов" его отец возьмется за своих. Не смыслящий ничего в том, с чем играет и настолько зашоренный на себе, что пропускает так много важного, ценного, полезного...  [icon]http://s5.uploads.ru/7dqWe.jpg[/icon]
Демон скривился в отвращении.
- Я разбираюсь в таком количестве вещей, что вам и не снилось, Кристофер. Я видел падение Рима и расцвет чумы в Европе, служил при дворе арабских султанов и гулял по улицам Византии. - демон выдержал паузу. - Но вам я ничего не скажу. Я вам не враг, но и не друг. Вы могли прийти ко мне и попросить помощи, а вместо этого угрожаете. Мне. Кто-то охотится на вас и я с превеликим удовольствием посмотрю, как он поймает вас и выполнит то, что он там надумал. Я ни скажу вам ничего. - упорство читалось в каждом слове и действии. Да, Гидеон многое знал, многое мог поведать, рассказать о неких демонах посольства, о слабостях ведьм, о тьме окутавшей душу Роланда. но он ничего им не скажет. они не добьются ни единой полезной фразы от него.
Лорд был иного мнения.
Огонь взметнулся вверх поглощая фигуру демона. Гидеон впервые за столетия почувствовал такую боль. Тело, эту игрушечную оболочку, словно объял настоящий жар, словно пронзили миллиарды игл. Демон кричал от боли, припав на колени. Он не чувствовал страх, потому что весь мир го стал воплощением истинной боли. Жгучей, неимоверной, растворяющей. Его сущность словно растворялась в ней, теряя самого себя. Крик его отталкивался от сводов, а тени играли на полустертых фресках святых. Демон не знал, сколько времени прошло, когда боль отхлынула словно волна. Он нащупал упавшую трость и поднялся на трясущихся ногах. мистер Клэйрк пытался держать лицо.
- Я... я скажу... - прохрипел он расправляя плечи - Я скажу, что мне доставляет удовольствие смотреть, ка вас, лорд Сантар, пожирает эта тварь. Пронизывает вашу душу как черви яблоко. Меня радует, что в своем невежестве вы рана или поздно станете ее рабом и ваши дети будут на моем месте. - Гидеон зло улыбнулся - оно сожрет вас. А ваши драгоценные потомки займут мое место - злое холодное самодовольство. Он не узнает ничего. За Гидеона отомстят и если не собратья, то та сила с которой Роланд так беспечно играет.

Отредактировано Gideon Clarek (11 марта, 2019г. 11:13:54)

+2

12

Темнота давила. Кристофер зажмурился, сосредоточенно хмурясь. Что за измена? Почему он так волнуется и отчего его бросает в холодный пот? Мелкая дрожь изредка проходила по позвоночнику, заставляя поежиться. Казалось ,что они делают что-то не так, неправильно, бесконечно долго ищут дорогу, а найдя ее, сбиваются вновь, оседая в пыль, иначе почему демон стоит с таким видом, будто его совершенно не волнует, что с ним могут сделать здесь и сейчас. Хватает ли ему вообще фантазии, чтобы представить варианты? Кристоферу, например, нет.
Крис молчал, выжидая. Он одновременно знал чего ждал и в тоже время - нет. Он всегда ждал ответа, потому что если его не последует - какой смысл всего этого? Сантар молчал, с его стороны и так было сказано много, а со стороны Гидеона, хоть он и говорил, но этого было крайне мало.
«Я не скажу вам ничего.»  Сантару странно, он ощущает разочарование. В душе он надеялся, что демон будет более благоразумен и до всего этого не дойдет. Кристофер не любил подобные допросы, еще будучи в Индии. Не любил, но принимал как должное.
Что за… — вопрос в голове, но с губ не срывается - белое пламя резко поднимается вверх, и Кристофер чисто машинально отступает назад. Первые пару секунд он не чувствует ничего, кроме удивления, а потом подступающий холод, кажется проникает под подушечки пальцев, забирается в жилы, с током крови проходит по всему телу, с каждым стуком сердца расползается все дальше. Закрыв глаза, Кристофер слышит в груди испуганное сердце, бившееся в унисон с болезненным криком демона.
Ему хочется, чтобы все это прекратилось, чтобы лучи света согрели кожу, а еще ему ужасно хочется кинуться к отцу и убедиться, что все это действие не причинило вреда самому Роланду. Но пересечь черту Кристоф пока не решается, вмешательство в чужой ритуал - всегда плохая идея.
Его словно парализует, когда все прекращается и демон начинает говорить каждым своим хриплым словом врезаясь в сознание Кристофера. Мысли лихорадочно скачут, словно стая блох, устроившие удачный пир. Он тщетно старается унять бешеное сердце, чувствуя, как где-то в груди сжимается тугим комом незатихающее беспокойство. Пожирает эта тварь? Что происходит? О чем говорит этот демон? Что ты призвал, папа? Какова цена этого ритуала? -  Вопросы вихрем проносятся в сознании, но ничего из этого не срывается с языка – как на зло сейчас было не самое подходящее время требовать ответы у отца, предоставляя демону шанс прийти в себя
- Отец, -  неуверенным полушепотом позвал Кристоф, осторожно, словно боясь реакции, легонько прикасаясь к плечу родителя. Казалось, голос наполнял жизнью помещение. – Ты уверен? –Уверен в том, что делаешь? Уверен, что все под контролем? Уверен, что это того  стоит? Уверен, что все не закончится плачевно? Уверен, что не хочешь оставить эту затею и уйти? И еще тысяча возможных «уверен» – Кристофер не уточнил, он лишь одарил отца взглядом, в котором удивительной диффузией смешивались растерянность, беспокойство и непонимание.

+4

13

Лет двенадцать назад вся эта речь – тебе конец, детям твоим конец, всему вообще конец, – обязательно произвела бы впечатление, может быть, даже заставила сделать нечто глупое. Теперь же… в отличие от того, как и что мистер Клэйрк говорил раньше, угрожающие пророчества трогали Роланда мало.
Беспокоило его другое – присутствие. Чужое присутствие.
Он никогда ранее не ощущал его столь явно. Он никогда не осознавал его в полной мере – до сегодняшнего дня. С пугающей, какой-то металлической, чеканной ясностью Роланд Сантар понял две вещи.
Он не хотел мучений Гидеона Клэйрка. Глядя на них не испытывал ни радости, ни удовлетворения. Боль была не целью, а лишь средством достижения цели.
И в тоже время черное яростное ликование переполняло его. Оно шумело в голове, как кровь, стучало, как сердце, оно вилось внутри и снаружи. Оно заставляло наслаждаться чужой болью, как в обычные дни Роланд наслаждался стаканом хорошего виски.
«Тварь» – говорил Клэйрк. Тварь, пожирающая душу. Он видел что-то недоступное человеку, что-то такое, о чем сам граф Бэкингем мог только строить смутные предположения, собирая разрозненные факты.
Голос Кристофа заставил обернуться – во взгляде сына плескалась растерянность. Растерянность человека, который совершенно перестал понимать происходящее и хочет хоть каких-то ответов. Дернуло раздражение, острое, как удар клинком – мальчишка! Как смеет он отвлекать отца сейчас?! Почему не может обождать со своими расспросами?
Но это не его чувства, не него мысли. Это чужое.
- Всё в порядке, Кристофер. Терпение.
Он улыбнулся сыну, не подозревая, что в мертвенном свете, обострившем тени и превратившем глаза в запавшие черные ямы, выглядит скорее жутко, чем ободряюще. Всё с той же улыбкой Роланд повернулся к демону. Неспешно поправил пергаментную ленту на ладони.
- Оставьте это, мистер Клэйрк. Оставьте. Страшные предсказания в духе цыганских девок? Право слово, это не ваше амплуа. Да и мы собрались здесь не обсуждать мою бессмертную душу. Дело в вас. Что, если пожрать могут вас, Клэйрк? Или ваших патронов? В этом причина, верно? Поэтому вы заварили всю эту кашу? Потому что человечество нашло куда более… плодотворного союзника? – Пергамент чуть слышно хрустнул, когда граф сжал кулак; пламя вновь трепыхнулось. – Впрочем, неважно. Вопрос тот же – чья ведьма прокляла мою дочь? Ваши предположения, мистер Клэйрк. Выскажите их и можете быть свободны.
Под маской спокойной, непоколебимой самоуверенности Роланд блефовал. Пусть демон думает, что магистр знает – или считает, что знает, – куда больше; пусть думает, будто маленький человечек бесконечно глуп и горд, что он верит в равноправный альянс с… тварью. Пусть. Пусть издевается, насмешничает, брызжет ядом. Пусть говорит. И тогда возможно – возможно – мистер Клэйрк таки скажет нечто полезное. Хоть и не то, о чем его спрашивают.

+3

14

Демон держался на ногах, хоть они предательски подрагивали, а трость впервые за свое существование приняла на себя почти вес демонического тела. Глупая кукла была слишком похожа на человеческие тела. Бессмысленно хрупкие и слабые. Зло выедало огнем внутри, а огонь снаружи причинял боль при одном взгляде, хоть и не окутывал больше тело. Он злым псом скалился на демона и впервые за столько лет мистер Клэйрк чувствовал себя практически бродяжкой, которого травят в переулке. Это ощущение настолько ему не понравилось, что Демон нарочито расправил плечи попытался придать своей позе стойкости и уверенности. [icon]http://s5.uploads.ru/7dqWe.jpg[/icon]
Лор, удивительно глупый и не далекий, насмехался над ним хотя сам не был в состоянии понять с чем играет. Словно ребенок запустивший руки в змеиный клубок, он пугал им настоящих взрослых даже не думая, что часы его истекают и яд скоро убьет. Гидеон снова рассмеялся над словами Роланда, над фразами столь глупыми и невозможными. 
- Вы даже не знаете КТО мой покровитель. Он раздавил бы вас как мушку, выпил жизнь и оставил только сухую оболочку. Вы не знаете, какой силе объявили войну. Вы дурак, Роланд, непроходимый дурак который погубил всю свою семью. Ваши дети заключают со мной контракты. Ваши подчиненные мрут по нашей воле. А ваш разум сожрет ваш же союзник. Вы глупый ребенок играющий с тем, что вас скоро убьет. И тогда я с удовольствием сожру души ваших детей и драгоценной доченьки, которую ты не сможешь защитить! - зло выплюнул демон. Ненависть, вся та что плескалась в демоне вылилась в его словах. Он не просто угрожал, он знал что так и будет. Он хотел чтобы все сложилось именно так. Он знал, что сейчас будет боль и он был готов вытерпеть ее, лишь бы притворить сказанное в жизнь. Но демон не подозревал насколько сильна будет она...

Отредактировано Gideon Clarek (11 марта, 2019г. 11:13:47)

+3

15

Отец смотрит на него как то странно, явно внутри себя взвешивая каждое слово. Явно не очень желая что-либо сейчас объяснять. Кристофер мысленно вздыхает: он знает этот взгляд и эти нотки, что проскочили в простом « Все в порядке». Это звучало также неправдоподобно, словно ответ "шикарно" на "как ты?".  За этим "шикарно" всегда скрывалось желание скрыть правду за маской беззаботности и уверенности, в то время как твое лицо под наигранной, вымученной улыбкой перекашивает от напряжения. Все явно было не в порядке:  пугающее выражение лица Роланда, который казалось, получал некое извращенное удовольствие от происходящего, угрозы демона, переход на темы, которые вызывали у Кристофера массу вопросов, и ответ на которые он никак не мог получить.
Сантар поморщился от очередной вспышки огня - он не был пацифистом, но считал, что грамотная расстановка сил и подбор стратегии сильнее, нежели запугивание и угрозы.  Забавно, что эту мысль когда-то давно донес до него отец. Отец, который сейчас, казалось, даже не пытался найти иные подходы к решению вопроса, не пытался хотя бы немного изменить стратегию. Этот взаимный обмен угрозами не приносил никакого результата, кроме непонимания и растерянности для самого Кристофа.
Почему между этими двумя не вяжется разговор?  На миг в голове Сантара проскользунула предательская мысль – двое врагов чем то похожи где-то там, глубоко или не очень? Упрямство, неуступчивость, уверенность в своей правоте, улыбка-почти-оскал. Казалось, еще немного, и оба будут окончательно на пределе -  отец не примет отказа в показаниях, а Гидеон не даст согласие на помощь. Пляска вокруг костра, кто знает, когда в открытое пламя попадет порох?
- Вопрос не в том, что возможно сможет произойти, а в том, что происходит сейчас, мистер Клэйрк  - Кристофер смотрит на демона с каким то разочарованием и даже… сожалением? – Откройте же наконец глаза, черт возьми! Вы сейчас кажетесь не менее глупым ребенком, чем называете моего отца. Принципиальным и обиженным, который злится на себя и весь мир за свою же глупость, и который совершенно не замечает, что его же принципы делают хуже только ему.  –  Сложно сказать, рассчитывал ли Кристоф действительно образумить демона или просто хотел, чтобы тот хотя бы на несколько минут перестал извергать из себя слишком живые, слишком реальные, почти осязаемые угрозы.
Кристофер устало потер переносицу, будучи по природе своей способным сдерживать себя человеком, он не стремился к конфликту и не цеплялся за любую возможность, чтобы сотворить скандал, а потому научился некоторые вещи пропускать мимо ушей, мимо кожи, не впитывая этот яд в себя. Но с Гидеоном так не работало, казалось каждое его слово буквально въедалось в сердце Сантара.
Крис вновь перевел взгляд на отца, тот держался так уверенно, словно не верил ни единой угрозе, словно у него и правда было все под контролем, как у дрессировщика в цирке. Лев всегда играет с дрессировщиком. Всегда пытается одержать верх над чужой жизнью. Это заложено в его природе. В его природе скалится, рычать и показывать зубы - привычное дело. Хищник опасен всегда. И когда он рядом с ним нужно быть готовым ко всему.
- Он действительно говорит правду? – В голосе уже звучит откровенное беспокойство -  «Пока противник не сокрушен, я должен опасаться, что он сокрушит меня», помнишь? – Когда-то еще маленький Кристоф вычитал эту фразу в книжке по мировой истории и тут же поделился своей находкой с человеком, который по его мнению,  мог бы действительно оценить ее по достоинству – с отцом. Сейчас же это высказывание как нельзя лучше подходило  под творящуюся вокруг ситуацию.
- Если мы не добьемся нужных ответов? – Может ты все же сменишь стратегию?

Отредактировано Christopher Santar (3 марта, 2019г. 19:52:25)

+4

16

«Твои покровители в аду, тварь. Далековато. А ты здесь. И я здесь»
Он не сказал этого вслух, вместо Роланда говорил его сын. Увещевал демона, призывал не держаться принципов. Действительно наделся уговорить? Злил еще больше? Или просто хотел, чтобы тот заткнулся?
Последнее было бы неплохо. Потому что угрозы не бьют и в половину так, как правда.
…ваши дети заключают со мной контракты.
Что-то неприятно и болезненно дернуло в груди. Тревога? Страх? Демоны лгут. Лгут, лгут, лгут. А собственные дети?
…ваши подчиненные мрут по нашей воле.
Кроули. Он до сих пор не уверен, что видел в прозекторской именно Кроули. Потому что опознать это было той еще задачкой.
…ваш разум сожрет ваш же союзник.
Союзник.
А сможет ли он, Роланд, в самом деле, отпустить Клэйрка? Если захочет, сможет ли?
Позволят ли?
«Пока противник не сокрушен… Так. Всё так. Вот только противник не один».
Но нельзя сказать это Кристоферу. Не сейчас. 
- Тем хуже для него.
Отвечая, Роланд не обернулся. А через мгновение ледяное пламя снова взметнулось вверх, ослепив, заставив щуриться. Холод вгрызался в лицо, шею, руки, причиняя боль, но граф Бэкингем терпел. Терпел и держал белый огонь, питал его, вливал силы.   
Сломать такое исчадие как обычного человека невозможно, а вот разозлить практически до невменяемости – почему нет?
Поэтому он продолжал – клубилось пламя, клубились тени, клубилось паром собственное неровное дыхание. Всё двигалось, плыло как уродливая кошмарная карусель, быстрее, быстрее, быстрее, и Роланда неумолимо затягивало, вело, а он прикладывал все силы, чтобы держаться, чтобы продолжать, потому что иначе ответов ему не получить. 
И, в принципе, из этого могло что-то да выйти. Взбешенный и измученный, демон мог сболтнуть важное. Сантары могли обрести какую-то зацепку. Вся эта фантасмагория могла оказаться полезной, да, действительно могла, если бы граф Бэкингем верно оценил одну мелочь: открытая дверь ведет в обе стороны.
Увы, когда через порог шагнули, Роланд Сантар не успел сделать ничего. Сознание его просто угасло. 
Всё замерло.
Церковь накрыла тишина – абсолютная, как глухота, неподвижная и жуткая, какая бывает только перед взрывом или ударом грома.
А потом храм содрогнулся.
Секунда – с утробным воем столб огня внутри гексаграммы превратился в огромный шар.
Вторая - обоих людей швырнуло назад.
Третья – камень плит не выдержал, пошел трещинами во все стороны, ломая и уничтожая символы.
Роланд подхватился на ноги почти сразу, кинулся туда, где как раз опадал огонь. И закричал, завыл – от ярости, ненависти и разочарования. Шестиконечная звезда была пуста. Демон исчез.
Ликование превратилось в злобу – такую сильную, что она была почти осязаема. Она резонировала.
Он обернулся на звук – резко, как раздразненный зверь. Опять этот щенок? Помеха. Проблема. 
В руке появился стилет – тот самый, которым граф Бэкингем надрезал ладонь, начиная ритуал. Вот только графа Бэкингема здесь больше не было. А то, что явилось сквозь широко распахнутые двери и заняло его тело, метнулось прямо к Кристоферу, целясь в горло.

+5

17

Глупый ребенок. Он обвинял мистера Клэйрка, взывал к разуму и рассудку, сам не ведая, что становится свидетелем игры более древней чем человечество. Он взывал к рассудку не понимая, что его собственный рассудок не в состоянии принять истину. Простую. Его отец практически перестал быть тем, кем являлся когда-то. тем, кто укладывал его спать. Тем кто сидел вечерами с матерью у камина. Тем, кто мог называться Роландом Сантаром. Нет, Гидеон сейчас говорил не с человеком, демон говорил с тем, кто скрывался за этой маской с тем, кто говорил языком Роланда, с тем кто использовал тело графа как сам демон использовал своё тело-куклу. Глупо было пытаться их примерить. Глупый ребенок -  Крисофер Сантар. [icon]http://s5.uploads.ru/7dqWe.jpg[/icon]
Гидеон рассмеялся, все так же сухо, по вороньи.
-Друг мой, глупый мальчик, вы даже не представляете какими силами обладает мой покровитель. Я не боюсь ни вас ни вашего отца. Я вечен и переживу ваших потомков. За каждую минуту боли я отплачу вам десятилетиями. Вы как и другие станете прахом я был и буду. - демон говорил уверенно, но страх накатывал на него волна за волной. После пережитого он не был уверен в том, что силы струящиеся под куполом, оскверняющие лики святых и ползущие тенями по полу отпустят так легко. Впервые Гидеон задумался о смерти. О своей смерти. Окончательной и бесповоротной. Эта мысль приводила в трепет больший нежели мысль о том, что с волной белесого огня его сущность пронзят острые копья боли.
Потом была боль.
Потом была тьма.
Сейчас это было иначе. Было сильнее в сто крат. Его сущность словно разрывали на тысячи мелких кусков. Медленно, с силой тянули и рвали как не рвут даже дикие звери. Такую боль не перенес ни один мученик. Ни один святой или упомянутый в библии человек. Их рвали, били, пытали, сжигали, но боль терпела только их бестолковая глупая оболочка. Демон чувствовал как разрывали его сущность. Как он перестает быть тем кто есть.
Велиал, Аббадон, Астарот.
Демон кричал, взывая на забытых языках к адским покровителям. Как человек взывал бы к своему забытому богу. В криках этих мешалось множество языков и наречий. Давно забытые слова слетали с губ Гидеона словно страницы из древней книги, что вот-вот сгорит и сама канет в небытие.
Он чувствовал как тает. Словно свеча которую кинули ради забавы на раскаленные углы. Он хватался из последних сил не за мир реальный, но за ту силу, что тянула его обратно. Туда откуда он пришел. Туда, где впервые обрел форму. Ему за многие столетия показалось, что он знает кем был когда-то. Давно. То того как стал верным слугой своего господина.
Его душа была объята белым пламенем. Словно какой-то злой шутник кинул демона в ад, что рисовали люди множество лет на полотнах и в строках своих писаний.
Он боролся. пытался не потерять себя. не забыть, словно хватаясь за каждую часть, что у него пытались отнять. Сожрать. Поглотить. И в этой непроглядной симфонии боли и безумия он внезапно ощутил. Ощутил как родная сила, что раздражала, потянула, позвала словно родная мать.
Свежий бриз ворвавшийся в раскаленное жерло печи.
Холодный исток пролившийся на губы умирающего от жажды.
Стараясь сохранить свое существо, свою жизнь, что впервые за тысячелетия повисла на острие стилета, он со всей силой отдался этому зову.
Нежные руки матери, что несут больное дитя.
Трещина в мраморном полу и наращенная вязь ритуала. Его никчемная кукла распалась, а единственно ценное вырвалось на свободу.
Легкий стук упавшей на пол трости.
Остановившиеся часы с трещиной на циферблате.
Пустота в круге.
Ад забрал своего верного сына.

Отредактировано Gideon Clarek (11 марта, 2019г. 11:13:39)

+4

18

Музыка на пост

Полтора часа до этих событий...
Хрустальный стакан выпал из рук, разлетевшись на множество осколков.
- Леди Сантар!
Лили бездвижно смотрела на осколки, блестящие маленькие искорки разбитого стекла. Разбитого пола...
- Миледи, вам дурно, присядьте.
Лили медленно подняла глаза и увидела себя в зеркало, бледную, ошарашенную, с перекошенным от страха лицом, замершую в сером безмолвии гостиной. Дейзи подхватила её под локоть и почти уволокла до кресла в углу, а девушка всё не могла оторвать взгляд от зеркала, будто бы сквозь него на неё смотрел другой человек, и пытался что-то сказать. Но она не слышала.
В ушах до сих пор был странный, жуткий, потусторонний гул, кожу будто бы касалось зловещее белое пламя, а перед глазами... перед глазами...
Лили часто и тяжело задышала, нервно дёрнув ворот платья.
- Дейзи, - почти сипящим голосом спросила она, - Дейзи, где отец и брат?
- Передо мной не отчитываются, миледи, - несчастная, замученная ситуацией горничная торопливо пошла открывать окна. Они все здесь исстрадались в этой доме... В жутком доме...
"Это была церковь..."
- Дейзи!... - получилось резко, совершенно непривычно резко для Лили и она приложила ладонь к груди, прося своё обезумевшее сердце биться ровнее. - Дейзи, - мягче проговорила она,- Я знаю, вы слуги всегда что-то обсуждаете за столом на цокольных этажах и ничуть не порицаю этого. Перед тобой, конечно, не отчитываются, но прошу, ты могла что-то слышать! Конюх, камердинер моего брата, кто-то должен был что-то слышать!
- Тише-тише, миледи, вам нельзя волноваться. Посмотрите, у вас совершенно холодные руки, - девушка взяла в свои руки маленькие бледные кисти, которые и правда были лишь чуть теплее тех, что у покойника и мелко тряслись. - Я... я не знаю точно. Его сиятельство и виконт Кристофер уехали около часа назад. Кучер вернулся вскоре, я только знаю, что они вышли в разных местах, ваш батюшка имел при себе чемодан и не взял слуг. Вам нехорошо? Мы можем послать мальчишек поискать их по городу...
"Нехорошо... ужасно... как тогда", - зрачки Лили всё тряслись, во внутренней лихорадке, ужасе! Как много совпадений! Не может ли это быть, что её обманывают ведьмы? Но она видела... она уверена, что видела...
Лили сжала подлокотники стула и снова уставилась в зеркало, но перед мысленным взором встало всё утро.
Девушка проснулась с ужасно тягостным ощущением. Оно заполняло её естество, как болезнь. Оно мешало видеть краски, душило, но не давало понять, что оно есть. Пол дня пролежав в кровати, она едва уговорила себя сменить утреннее платье на дневное, и попросила принести ей успокоительные капли. Всё что хотелось - забыться сном. Будто бы спасаясь от панического, ужасного чувства надвигающейся угрозы. Она не успела даже притронутся к принесённому хрустальному стакану. Дурнота. подступавшая к ней мягко и неумолимо, от кончиков пальцев до головы, будто бы яд укусившей змеи, захлестнула её полностью. И взглянув круги на воде в стакане, Лили увидела...
...Старая, явно заброшенная церковь была охвачена хаосом. Лицо отца, искажённое злобой и жутким мерцанием круга, лицо страшнее любого, которое ей пока довелось видеть, направленно на демона. Того самого демона, разноглазого преследователя, о котором она рассказала отцу намедни! Демон, и сам в муках боли и гнева, корчится в круге, объятый пламенем и кричит, прежде чем огонь захватывает его, уничтожая. А потом церковь сотрясает удар... Пол трескется и с воплем негодования и отчаяния отец поворачивается к брату. Достаёт нож.
Бросок!
Слишком зло и быстро для простого человека!
Её отец кидается на собственного любимого сына, на свою опору, на наследника, и всё что было белым и горящим становится красным и текучим. От ударов. От крови...
И она не могла кричать, противится, предотвратить. Ужасное видение пришло, накрыло её как тайфун и схлынуло.
Из онемевшей руки выпал хрустальный стакан, разлетевшись на множество осколков.
Лили моргнула себе из зеркала, будто бы подтверждая, что она не ошиблась. Всё было именно так, и она видела, что видела. Как видела, что могло бы случится с братом в библиотеке, не повисни она на руке отца. Как видела себя, замершую перед зеркалом, и Дейзи, сжимавшую её локоть.
Гнетущая тревога схлынула с этим штормом, но теперь на место её пришла паника.
Лили резко поднялась со стула, со странным взглядом осматривая комнату.
- Миледи? - в нотках камеристки была та самая тревога, какая может быть у человека, чей подопечный дважды чуть не убил себя, и сейчас смотрел на мир как не в себе. У Лили сжалось сердце от понимания того, сколько всего придётся объяснять, как тщетны могут быть попытки уговорить людей просто поверить ей... Но она верила себе.
"Если это проделки ведьм... если всё это лишь для того, чтобы выманить меня на верную смерть... Чтож, уж лучше я умру глупой, чем останусь жить с мыслью о том, что это может случится", - сказала себе Лили, закусив губу в мрачной решимости.
- Дейзи, - непривычно чётким и твёрдым тоном заговорила леди Сантар, - будь добра, прямо сейчас приготовь мне шаль и муфту.
- Но миледи, вам нельзя....
- Мне нужно, Дейзи, доехать до настоятеля Микаэля. Сейчас же. И я не нарушу второго условия, я останусь под присмотром. Ты поедешь со мной, и я позволяю тебе сделать всё, что ты посчитаешь нужным, если действия мои будут безумны и вредоносны. А сейчас, принеси мне шаль.
Дейзи отошла к гардеробу, а Лили, украдкой выудив крестик из-под одежды, поцеловала его и прошептала: "Если я ошибаюсь, мама, позаботься о них, пока вы снова не будете вместе", - и убрала его назад к телу.

Сорок пять минут до этих событий...
Церковь Святого Михаила, по которой Лили успела соскучится за эти долгие недели, была всё также скромна, но уютна. Бежевая штукатурка и дерево, уют и тишина, будто бы церковь накрыла божья благодать и обняла в вечном объятии. Она была совсем не похожа на то ужасное пустое место, где в старом витраже было выбито лицо архангела, и на белое пламя падал такой же серый свет серого Лондонского неба.
Здесь было душевно...
И ужасная паника, нараставшая также, как доселе нарастала тревога, чуть-чуть ослабила хватку вокруг сердца. Лили сжала и разжала кулачок на груди, а потом решительно выпрыгнула из кареты с золотым солнцем на чёрном гербе.
- Мы скоро, не отъезжай, - сказала она кучеру, и тот только кивнул.
Только когда случается вот этот хаос, ты понимаешь, насколько слуги верны тебе. Насколько, на самом деле, расположены. Кучер Уотт не задал ни одного вопроса, хотя знал о приказе не выпускать миледи из дома. Возможно, в слугах проснулось странное бунтарство, или же их жалось была сильнее, но Лили покинула дом с минимальным сопротивлением. Поразившись тому, как нутро только повторяло: "правильно. Это давно надо было сделать". Либо, она просто искала знаки, как и любой человек, что идёт по сомнительному пути предчувствия.
Лили не вошла, а почти влетела в церковь. Её спешный "цок-цок-цок" меж рядов скамеек будил спавших там прихожан. Она прошла до кафедры и свернула к исповедальне, где кто-то тихо вещал что-то сидевшему за деревянной решёткой Микаэлю. Впервые нетерпение было в ней столь сильно, что она готова была прервать исповедь, но мимолётное малодушие ей удалось легко обуздать, сжав руки в муфте, Лили сделала шаг в сторону, отмеряя минуты по своему сердцу. Дейзи, всё ещё неуверенная в том, что происходит, тревожно осматривала лицо Лили. Обычно мягкое, даже будто бы чуть рассеянное, как у девочке, заплутавшей с братом в лесу, и очарованной красотой этого леса, сейчас оно было вдумчивым и твёрдым. Будто бы незаметные до этого резкие черты, скулы и нос, ломанные брови, стали острее и неподвижнее. Лили была вся собрана и её зрачки двигались, как-будто читали строчки невидимой книги.
Наконец, шторка исповедальни колыхнулась, выпуская средних лет женщину, и Лили метнулась туда, в маленькую каморку, где выказывают свои грехи. Ей так редко было, что сказать тут...
- Отец Микаэль, - нарушая традиции исповеди, напрямую обратилась Лили, - я прошу простить мне то, что нарушаю все сакральные традиции исповеди. Но вы должны выслушать меня. Выслушать и поверить, либо убедить меня, что то, что я видела, проделки ведьм. А если нет... помогите мне найти отца. Я боюсь, что он совершит что-то ужасное...
Текущие события...
Брусчатка под копытами лошади слилась в серую линию, кони иногда зло поводили губам по удилам или дёргали кожей, куда недавно приземлялась подгоняющая их плеть.
- Но! С дороги, с дороги! - прикрикивал Уотт. Все четверо лошадей неслись через кварталы Лондона с такой скоростью, что упаси создатель кто-то попался бы под карету Сантар.
Но даже так у Лили в голове звенело почти истерическое "мы опаздываем, мы можем опаздать!", - она сцепила руки на локтях с такой силой, что могла оставить самой себе синяки. На застывшем лице эмоций не было, они все полыхали в карих глазах, как пожарище. То самое, что охватывало душу с каждой секундой.
- Но!
- Держись Кристофер, держись, прошу тебя держись, будь осторожен, - шептала Лили одними губами, вместо молитвы.
Они поняли, что приехали ещё до того, как среди четырёх лошадей началась паника, и они вдруг остановились, не доехав до конца улицы. Лили просто увидела эту церковь, серую, заброшенную, жуткую. И белые огни в разбитых витражах.
- Тише! Тиша! Ах ты скотина! - закричал на козлах Уотт, когда звери истерично заржали, заплясав на месте и толкаясь в оглоблях. Карету зашатало.
- Мистер Уотт! Мистер Уотт остановите их, не подгоняте! - впервые подала голос Лили, открыв окошко на козлы. - Нам надо выйти, сейчас.
И не дожидась, пока карета окончательно успокоится, она спрыгнула на брусчатку, и побежала.
"Опаздываю, опаздываю, не должна опоздать!"
Муфта была отброшена в сторону, буквально мешавшая ей дышать завязка шляпки - тоже. Она была уже рядом, она слышала раздосадованный вопль отца, совсем как тогда... Совсем как тогда! Лили рванулась ещё быстрее, насколько вообще было возможно, от боли в лёгких всё почти скрутило, но она залетела в церковь с силой толкая двери обеими ладошками.
Там творился Ад.
Он предстал всем, кто спешно бежал за ней - Микаэлю и Дейзи, обеспокоенному Уотту. Ад клубящийся белым и чёрным, космически глубоким и холодным. Потусторонним, чужим, жутким, ломающим пол, как-будто чему-то, рвавшемуся сюда, было тесно в этой маленькой церквушке. Лопались витражи и их осколки осыпались, как песок.
Не увидь она этого Ада прежде, не ощущай этого жуткого пламени в своём видении, не случись его раньше, она бы остолбенела от страха. Она бы потеряла ту секунду, ту единственную секунду, не зная, что смотреть надо не на странные завихрения, ни на новое небо, открывшееся прямо внутри церкви, а вбок. На мужчину с ножом, что кинулся к Кристоферу. К своему сыну.
- ОТЕЦ НЕТ! - завопила Лили напрочь сбитым бегом голосом и ломанулась наперерез Роланду, толкая Кристофера вбок.

+4

19

Наше общество привыкло жить, придерживаясь законов и норм. Будь то нормы церковные, общественные или даже семейные – не важно. Каждый человек уверен, что если этих правил не придерживаться, наступит хаос. Но что делать, когда нормы приходится нарушать? Когда обстоятельства вынуждают тебя к этому. Вынуждают нарушить запрет и покинуть стены родного дома, вынуждают нарушить тайну исповеди и взмолиться о помощи, вынуждают нестись в направлении заброшенной церкви на окраине Лондона, наплевав на абсолютно все нормы приличия.
До этого момента Микаэль и не знал, что юная леди Сантар может так быстро бежать, оставляя позади себя двух взрослых мужчин и свою камеристку. Он, честно, уже позабыл, что сам может бежать с подобной скоростью, ведь последние годы жизни в Лондоне никогда не вынуждали настоятеля к подобным физическим нагрузкам. Но сегодня был далеко не обычный день. Стоило услышать лишь голос леди Лилиан, чтобы понять, что произошло что-то плохое. Ему так и не удалось поговорить с девушкой после встречи с ее отцом. Прибывая в смешенных чувствах и пытаясь разобрать сумбур в собственных мыслях и эмоциях, Микаэль не спешил назначать новую встречу своей прихожанке, потому что попросту не знал, что ответить ей на вопросы, которые непременно прозвучат. Поэтому она пришла сама. Да, «обстоятельства» вынудили, но все же…
Карлайл никогда не считал страх признаком слабости, напротив, всегда полагал, что это одно из самых полезных чувств, которым позволено обладать человеку. Страх не дает совершать необдуманные поступки, позволяет сохранить жизнь и лишний раз обо всем подумать. Сейчас мужчина боялся. Боялся того, что ждет их в этой заброшенной церкви, с чем им всем придется столкнуться. Он боялся подвести леди Лилиан, обратившейся к нему за помощью в такое тяжелое для нее время, боялся, что не сможет помочь ни ей, ни кому-либо из ее семьи. Он просто боялся, что ни у него, ни у Туннона элементарно не хватит сил. Но если вдруг придется выложиться по полной, если придется пожертвовать чем-то, чтобы помочь… Он поможет. Пусть придется пропустить через себя больше силы Власти, пусть придется принять последствия. Он знал на что шел, соглашаясь на сделку.
Настоятель замер на пороге церкви, не в силах сделать шаг дальше. Он говорил себе, что случилось что-то плохое, что-то очень плохое, но оценить масштабы этого «очень плохого» смог лишь сейчас, когда увидел все собственными глазами. Это все видел и Туннон, поэтому сложно сказать, кто из них двоих сильнее отказывался делать шаг вперед. А может всему виной было то ужасное необъяснимое чувство, зачатки которого уже возникали при первой встрече с лордом Сантаром, только сейчас эти зачатки вовсю проросли и пышно цвели, источая гнетущее необъяснимое чувство того самого животного страха и огромной силы.
- Лилиан! – Микаэль рванул вперед, пытаясь отвлечься от происходящего видимого (и нет) ужаса, но слишком поздно он нашел в себе силы двигаться. Настоятель видел, как лорд набросился на своего сына, как к ним подскочила Лили, буквально сбивая своего брата в сторону и подставляя себя под удар. Он видел все, но был еще слишком далеко, чтобы суметь воспрепятствовать следом. – Остановитесь! Во имя всего святого, да что с вами происходит?!

+3

20

Иногда все идет не по плану. Просто потому что судьба любит делать все по-своему. Конечно, у нее есть любимчики - но их слишком мало, и даже им не всегда фортуна сверкает белоснежной, нежной улыбкой, благоволя во всех делах. В один момент могло показаться, что здесь находится кто-то еще. Ходит размеренным, тихим шагом, заставляя по позвоночнику скатиться капельке холодного пота, ощутив его присутствие, позволяя почувствовать истинный, животный страх.
Наблюдая за всем происходящим Кристофер ощутил страшное опустошение отчаяния. Прежде ему не приходилось такого испытывать, но это чувство ознаменовало осознание чего то страшного.
Мгновения тишины сплетаются в мертвую петлю вечности. Перед взрывом всегда очень тихо - некоторые поэтические личности назвали бы это затишьем перед бурей. Кристофер ранее не задумывался как он относится к тишине. Иногда она была слишком громкой. Иногда - тихой. Но сейчас, Сантар как никогда хотел услышать хоть какой-нибудь звук. Он не успел окликнуть отца: его голос заглушил шум разрушающегося храма... и мощная взрывная волна.
Это явно был не их день.
Не сегодня.
Но почему сейчас?
Слишком громко. Слишком быстро. Слишком неожиданно.
Он не слышит собственный вскрик. Первые пару секунд он даже не чувствует ничего, кроме удивления, и, возможно, досады, лишь интуитивно заслоняет голову руками, прячась от россыпи искр, опадающих прошлогодней листвой на плиты храма, а потом его просто откидывает в сторону, сбивая с ног.
Кристофер морщится - не болезненно, а с протестом - качнув головой. Шумно вздыхая, словно пытаясь отогнать дыханием наваждение беспомощности. Он какое-то время стеклянным взглядом наблюдает за размеренным движением тусклого свечения, которое неясно освещало последствия страшного погрома, удивленно моргает, пока не задается первым вопросом, из которого вырастает целая лестница очевидных вопросов.
Отец!
Мысль об отце оживила мужчину, родив в нем вескую мотивацию вскочить на ноги. Что эта дикая сила сделала с тем, кто пытался ей управлять?  От одной только мысли все внутри немедленно леденеет, холодеют руки, стопы, замирает пульс. Мир пошатывается. Скажите, что он жив, что с ним все в порядке, ранен, но только не мертв, нет, нет! Страх, кажется, душит любые зачатки остальных чувств, пока глаза наконец не замечают знакомый силуэт.
Он  стоит, он жив, он дышит - грудная клетка медленно вздымается вверх-вниз, Кристофер теряет  бдительность, захлебывается восторгом  и облегчением, они не совершили непоправимое, все не так плохо, это не конец. Это не конец…
- Пап… - Слова замирают на середине - ни туда, ни сюда, не разомкнуть рта более в членораздельном звуке. Глаза Кристофа встречаются с отцовскими, и в последних горит  чистая злость, которую нельзя ни с чем перепутать. В этом взгляде сквозит древняя, как вселенная пустота, не выражающая ничего, кроме ярости. Подобно бездушным взглядам созданий, чье нутро не коснется тревога, боль или любовь.
Несколько мгновений Кристофер будто зачарованный наблюдает за тем как теплый свет скользит по лезвию стилета, направленного на него, вызывая мурашки и легкую панику. На лице отразилась буря эмоций, бурлящая глубоко внутри. Та нестабильность мимики, что можно было наблюдать, явно была проявлением глубокого замешательства. Впервые в жизни Кристофер оказался пленником обстоятельств, абсолютно беззащитным перед  ситуацией, он даже не представлял, что ЭТО вообще может произойти в реальности.
Оцепенение спадает лишь в последний момент. Когда уже поздно, кажется, бежать, когда в его бок что-то врезается, сталкивая с линии поражения. Неожиданно откуда-то появляются силы – подступающее осознание активирует резервы, которые ранее были недоступны, она подстегивает и заставляет действовать. Его тело берет управление на себя, первобытный инстинкт жизни стоит у руля. 
Ему ничего не остается, как слепо защищаться, в тот самый момент собравшаяся волна непонимания и скопившейся злости наконец возвышается над остальными чувствами. Кристофер позволяет отцу наступить ближе, чтобы тут же перехватить чужое запястье, вывернуть его в обратную сторону и резко дернуть на себя. Четкий, резкий удар свободной рукой приходится куда-то в район печени - ощущения от него однозначно болезненные, но Кристофер даже не уверен, чувствует ли сейчас отец что-то в том числе боль. Еще один удар, чисто для профилактики. Он подсознательно щадит, бьет в полсилы, а после отталкивает отца от себя в сторону внезапно появившейся мужской фигуры. В душе поднимается буря, переворачивая все с ног на голову, нутро буквально кричит, что все происходящее неправильно. Кристоферу и самому хочется вскричать, достучаться до чужого ума, остановить за шаг до свершения глупости, но звуки вновь застревают в глотке, когда до усталого пораженного сознания, наконец, доходит кто столкнул его с линии поражения.
- Лили… - Слова вылетают на выдохе и он притягивает ее к себе, закрывая спиной, словно она опять девятилетняя девочка в мире, полным опасности. В голове снова кружится рой вопросов. Что она здесь делает? Как сюда попала? Что это за человек с ней? Но с губ срывается лишь один: - Ты.. Ты в порядке?

Отредактировано Christopher Santar (8 марта, 2019г. 23:35:00)

+3

21

Казалось, что в тот самый момент, когда она сделала бросок и толкнула Кистофера, в тот следующий момент, когда перед глазами возник пугающий, ужасный, совершенно не похожий на себя отец, с занесённым кинжалом, с красными от лопнувших сосудов белками, со всей той злостью, что клубилась в церкви и вокруг неё - в этот самый момент силы внутри Лили будто кончились. Вылились, как из разбитого кувшина и растеклись к ногам, а тело пробила дрожь и ужас. И этот момент она уже потеряла то, что можно было с большой натяжкой назвать контролем ситуации. Лили просто остолбенела от страха, но Кристофер, выпавший из-под этих эмоциональных чар, уже пришёл в себя. Он оттесняет Лили и вступает в схватку с отцом. И какое же это ужасное зрелище, когда отец и сын, когда две из шести частичек сердца и души сходятся в битве, как звери.
Роланд бьёт, на жакете сына проступает кровь и Лили кричит, понимая, что кошмар не кончается, он просто меняет форму. Она, уже почти обезумевшая от не проходящей какофонии стресса, заливающего всего естество, пытается опять ринуться к мужчинам, но Дейзи, уже забытая госпожой, но всё ещё стоящая за спиной, буквально повисает на Лили, не давая ей вмешаться в ссору двух хищников.
Новый удар, толчок!
Роланд отшатывается, оступается и падает на старые лавки, сильно ударяясь спиной и головой. И замирает.
Удар сердца, ещё один.
- Лили… - девушка поднимает на него перекошенное лицо, которое кажется землисто-серым в мареве клубящегося ритуала, - Ты.. Ты в порядке?
Лили едва шевелит лицом, она переводит глаза с отца, на Кристофера, на хаос в церкви и опять на отца, опять на брата...
- Кристофер... Кристофер кровь... - говорит она, смотря на расползающееся пятно на его одежде. - Папа... везде кровь...
Так просится истерика, чтобы катарсисом освободить ужас, вопящий в душе, но разбуженная Роландом сила ещё рвёт Божий дом на части.
Витражи рассыпаются осколками, осколки - пылью, по полам расползались трещины, как будто кто-то рвался наружу, а стены церкви не могли его вынести. Воздух дрожал от потусторонней силы и все присутствующие чувствовали. Что-то жуткое. Что-то близкое. Новый виток и рассыпается главный витраж, и новый звук заставляет очнутся.
- Папа... мы должны вытащить папу, - Лили выворачивается из рук камеристки и бросается к брату, замирая и чувствуя дрожь в ногах. Ей страшно идти дальше. Одна шестая её сердца там, и она понимает, что не может дать ей остаться тут, но... ей страшно. Дрожа всем телом и не отрывая глаз от Роланда, Лили сжимает рукав брата и голосом на грани слёз лепечет.
- Господи, что же он наделал, что же вы наделали?

+3

22

Когда людям сообщают плохие известия, их сознание, как правило, всячески пытается смягчить полученный моральный удар, оно придумает отговорки и строит всевозможные доводы и предположения, согласно которым, эти плохие известия приобретут не такой уж плохой оттенок. Людям тогда станет чуточку легче, они поверят, что все еще может быть хорошо, что еще не все потеряно. К сожалению, в данном случае как бы не хотел Микаэль убедить себя в чем-то подобном, он понимал насколько страшна и ужасна сложившаяся ситуация. Происходящее здесь сейчас можно было бы описать полнейшим безумием, и так оно, наверное, и выглядит для тех, кто никогда прежде не сталкивался с зловещей мистической стороной мира.
На деревянном полу горела и искрилась гексаграмма, вся небольшая старенькая церквушка, казалась, ходила ходуном от бушующей в ней энергии, стекол и витражей в ней уже не было – всех их выбило, хлипенькие двери грохотали, закрываясь и открываясь без остановки. Саму церковь наполняли крики и испуганные голоса. Потасовка между мужчинами происходила недолго, а когда граф Бэкингем оступился, Микаэль не успел подхватить его.
Или… не захотел.
Туннон не захотел. Не хотел прикасаться к тому, чем сейчас являлся Роланд Сантар, позволив его телу безвольно упасть на деревянные скамейки и обмякнуть на них.
Церковь содрогнулась от новой волны энергии, древние символы на полу замерцали чуть ярче, находиться здесь становилось опасней с каждой секундой. Но и оставлять все так было нельзя.
- Уходите отсюда… - Настоятель с трудом оторвал взгляд от мужчины, передернул плечами, почувствовав каждой клеточкой своего тела, все эмоции Власти, находящегося сейчас далеко от места катастрофы. – Уходите!
Он крикнул, чтобы взоры людей устремились на него. Лилиан была в панике, в историке, в ужасе, ее брат, Кристофер, был ранен, и в эмоциональном состоянии далеко от сестры не ушел. Дейзи и Уотт не смотря на собственный страх находились рядом со своими хозяевами, придерживая их и помогая, поэтому Микаэль смотрел сейчас именно на них. Они смогу вывести Лилиан и Кристофера.
- Нет! Оставьте его! – Он пресек попытку кучера подойти к лорду. – Уходите вчетвером, быстрее! Ваш отец будет в порядке. – Микаэль, наконец, посмотрел на Сантаров, надеясь, что они поверят его словам больше, чем он сам. – Лили, доверьтесь мне… прошу.
Лишь когда позади мужчины раздался очередной громкий хлопок дверей, он позволил себе подойти к пылающей гексаграмме, внимательно разглядывая ее. Он аккуратно снял колоратку, расслабил ворот сутаны и засучил рукава.
Ты знаешь, мне потребуется бОльшая сила, чтобы справиться с этим…
Сделка есть сделка.
Ты волен забрать что-то взамен.
Что же… Раз так…

In nomine domini clauseruntque ostium

+3

23

Слишком сложно понять происходящее. Слишком поздно для того, чтобы пытаться остановить творящийся вокруг хаос. Очень много слишком, которые навалились мгновенно, каменным грузом повиснув на плечах.
Его словно парализует, когда отец отшатывается и падает головой на лавки. Все его нутро кидается вперед, к тому, кто сейчас лежит на полу  в бессознательном состоянии. Но сам Кристофер лишь безмолвно замирает, не в силах сделать даже шаг вперед, застыв на месте, сжимая пальцы в кулаке так сильно, что те даже побелели.
Что же вы наделали? – Голос сестры ледяным потоком проникает в сознание, вина, кажется, душит любые зачатки злости. На костяшках бугрится лопнувшая от ударов кожа, ноет, струится алым. Кристофер чувствует, как его пробивает на мелкую дрожь. Что же он наделал. От захлестнувшей сознание  вины подташнивает, сводит суставы, сушит глаза: Господи, он же ударил  вполсилы! Он не хотел, не хотел, не хотел! Никогда, ни за что.
- Я его здесь не оставлю.  - Он с яростью оборачивается на священника, появившаяся от усталости и стресса бледность не умаляла его злости, а лишь умножала ее. Под глазами пролегли темные круги, а на лице выступали испарины. В желудке похолодело. Это было по-настоящему страшно. Сильнее, чем когда-либо до этого.
- Я никуда не пойду без моего отца. - На выдохе прошипел он, дергаясь вперед, желая подойти к  Роланду. Казалось, что с окончания их потасовки прошло всего пара мгновений, но этого хватило, чтобы обезуметь от ужаса отчаянной безысходности. А потому, когда рука Лили вцепилась в его руку, силясь усмирить, Сантар на удивление покорно замер. Сестра что-то кричит про кровь, и Кристофер, наконец, обращает внимание на собственное тело, начиная понимать откуда взялась эта странная пульсирующая боль. Он неуверенно дотрагивается до груди, а после отстраняет руку с изумлением уставившись на пальцы, которые, словно кисточки, оказались в красном. Какое то время мужчина непонимающе смотрел на руку, потирая пальцы, словно пробуя на консистенцию. Его разум ясно понимал, что все более, чем хреново, но сам Кристоф старательно отрицал это.
Черт, черт, черт! Кристофер сжал зубы - ему срочно нужно было выругаться, но это он все-таки предпочел оставить на потом - если это потом конечно случится. Учитывая то, как быстро уходит время... они все сполна успеют поругаться в аду. Очень грязно и вдоволь.
- Я… - В глазах резко потемнело, но он мотнул головой, приводя себя в чувство. – Я никуда без него не пойду.- Кристофер понимает, что боль от нанесенной раны заглушает лишь драконова порция адреналина, который был выплеснут в кровь. Да и черт бы с ним самим, отцу нужна срочная помощь. Он дергается еще раз, зло огрызаясь на кучера, который нерешительно заявляет, что виконт сам ранен, и на Микаэля, что вот уже который раз повторяет одно и тоже, вместо того, чтобы хоть что-то предпринять. Но рука сестры вновь останавливает его от безумного порыва.
- Ты правда веришь ему настолько, что готова доверить жизнь нашего отца? - хрипло, со свистом, чувствуя дрожь, от которой спина мокнет от пота. Казалось, что ткань одежды жадно высасывает из него кровь, все больше окрашиваясь в багряный. – Лили, ты правда ему веришь? – Он всматривается в лицо напротив. Испуганное. Растерянное. Не сильно, кажется, отличающееся от его собственного.
Будучи уверенным, что его мысли основательны и фундаментальны, Кристофер редко прислушивался к чужому мнению ( если это не было мнение отца). Он также редко интересовался, что младшие братья и сестры думают по тому или ному поводу, ведь именно он, Кристофер Сантар, знает, как нужно поступить. Но сейчас, глядя в глаза Лили, он смиренно кивает,  все же позволяя вывести себя из разрушающейся церкви.
- Помогите ему. - Сипло, как не своим голосом бросает он Микаэлю.
Пожалуйста...

Отредактировано Christopher Santar (23 марта, 2019г. 21:54:37)

+3

24

Болезненное бессилие буквально душило её, пока она переводила полный паники взгляд на творившийся в церкви хаос, отца. брата, Микаэля...
Где-то внутри была наивная вера, что ей будет достаточно ворваться и прекратить ужас видения, что достаточно будет крикнуть отцу и брату и ужас схлопнется, как и любой прерывающийся пробуждением кошмар. Но он продолжался, и продолжался, и продолжался под аккомпанемент трещащего по швам мира в тесной коробке церкви, едва державшей этот напор. Она была в шаге от того, чтобы потерять остатки той твёрдой воли, что привела её сюда.
Но тут Микаэль поймал её взгляд.
– Лили, доверьтесь мне… прошу.
Уверенный, спокойный, чистый, как утреннее небо. Она видела в глазах настоятеля то, что сейчас было действительно необходимо, чтобы найти под собой то твёрдое дно, от которого можно оттолкнуться. Микаэль знал, что дальше нужно делать, и как и всегда прежде, его спокойствие, его непоколебимость отражали то, что Лили хотела иметь в себе. И должна уже найти. И нашла. Лили молча кивнула, крепче сжала руку брата и повернулась к нему.
– Лили, ты правда ему веришь?
- Верю, Кристофер, - услышал ли он её в этом хаосе? Или только шевелились бледные губы? Не важно, она знала, что он прочитал это в её глазах, сейчас таких же твёрдых, как глаза Микаэля. Потому что он кивнул. Потому что послушал.
- Помогите ему.
Руки Дейзи и Уотта помогали им идти, прочь, за двери, по крошкам стен, засыпавшим пол церкви, но все мысли Лили были у неё за спиной, пока их не отрезала дверь. Тяжёлым глухим ударом запечатав отца с Микаэлем там. И хоть шум и хаос разрушения никуда не делись, Лили будто бы очнулась из забытия прошедшего ужаса и, сглотнув кислую слюну, она доверила одну шестую своего сердца Микаэлю, молясь о том, чтобы всё удалось. Чтобы удар был не сильный. Чтобы отец... вернулся к ним. А другая шестая сейчас была в её собственных руках.
- Наша карета, - коротко сказала она брату, утягивая его по мощёной дороге от церкви. Лошади всё ещё не хотели приближаться к ужасному месту, приплясывая, но не в силах убежать, поскольку Уотт накинул длинную узду на ближайший фонарь. - Пойдём, мне надо посмотреть твою рану...
Лили шла и невольно слушала всё, что доносилось из церкви. Звуки молитвы, спорящей по громкости с хаосом.
Когда Уотт чуть-чуть угомонил лошадей, так чтобы Сантары могли сесть внутрь и карета не качалась, Лили устроилась напротив брата, коротко сказав Дейзи: "Сними лампу с кареты, мне нужен свет", - нагнулась к пятну, расползавшемуся по одежде Кристофера. Сглотнув подступившую панику, она расстегнула его жилет и чуть-чуть выдохнула. Ранение было чуть пониже рёбер, над печенью, но оно было сильно сбоку, скорее всего задев только мышцы.
- Тебя надо перевязать, - голос девушки всё ещё был столь же чёткий, сколь и бесцветный. Она будто бы заперла все эмоции в шкатулку, и просто делала всё, что могла, всё, что считала нужным, всё... лишь бы что-то делать. И только глаза, то и дело возвращавшиеся к закрытым дверям церкви говорили о том, как рвётся её нутро на части. Она была не похожа на себя сейчас, но очень похожа на Сантаров. Такими, какими их все привыкли знать.

+3

25

Кристофер закрывает на секунду глаза - он ощущает неприятную беззащитность, мерзко пережевывающую позвонки – сейчас  они были беспомощны. Так, как никогда. И из старой церкви, насмешливым эхом шевелится мысль о том, что стремясь овладеть ситуацией они зашли слишком далеко. Кристофер стекленеющим взглядом смотрел на церковь, сжимая руку на ране, стараясь хотя бы немного остановить кровь. В тусклом уличном свете он казался невозможно бледным, то ли от прохлады, бегущей по позвоночнику и вызывающей мерзкие мурашки, то ли от того, что в глубине души ему было... страшно? Никто из них не знал, чего ждать, никто не знал, что сейчас происходит внутри. Надо было остаться. Отец взял его с собой, рассчитывая на помощь, и вот когда он нуждается в помощи больше всего Кристофер не в силах ничего сделать – эта мысль  очень щемящая и болезненная, въедалась в сознание причиняя страданий даже больше, чем пульсирующая на теле рана. Спектр эмоций зашкаливал, Кристоф вряд ли бы вспомнил в каких обстоятельствах еще испытывал столько разных чувств одновременно.  Он хотел было еще задержаться у дверей церкви, но хрупкая женская рука неожиданно сильно и требовательно потянула его прочь, усаживая в экипаж.
Кристоф прикрыл глаза. Все казалось слишком сложным, запутанным, абсурдным, мужчина на миг провалился в блаженное и одновременно пугающее небытие, заставляя себя открыть глаза только тогда, когда Лили коснулась его груди, стараясь как можно более аккуратно расстегнуть одежду.
- Это не смертельно.. жить буду…- он произносит это почти на выдохе, потому что новый прилив боли перекрывает остатки кислорода в легких и заставляет подавиться собственными словами. От чего-то появилась сильная жажда и в горле пересохло. Рана действительно была не смертельна, по крайней мере до тех пор пока потеря крови будет несовместима с жизнью.
- Лили, все это… все вышло из-под контроля. Мы… мы не хотели доводить до этого, лишь получить ответы. Все произошло слишком резко. Отец… Я не понимаю, что произошло. Все неправильно. Он бы никогда… - Сбивчиво произнес Кристофер, обессиленно склонив голову и тяжело дыша. Он не ожидал, что подобная тирада отнимет столько сил. Он неровно вдыхал и выдыхал, силясь перебороть желания кричать от боли каждый раз, когда сестра притрагивалась к области вокруг раны.
- И я.. Лили, я не хотел, я не думал, что он упадет головой. Это не должно было случиться. – Он с каким то немым отчаянием посмотрел в глаза сестры, словно спрашивая: ты веришь, мне Лили? Горло продолжало сушить, но Кристофер терпел, устало склонив голову набок, позволяя девушке произвести все необходимые на ее взгляд действия.
- Как ты вообще здесь оказалась? – В голову вдруг ударяет яркая мысль, что за всем этим безумием он даже не успел задуматься, откуда младшая Сантар узнала про их местонахождение. Наверное, вместо вопросов он должен был сказать что-то иное. Например, как-то утешить ее или разрядить обстановку. Он же старший, он должен хоть что-то сделать, чтобы приободрить перепуганную сестру.  Но, как назло, именно в этот момент все слова куда-то уходят, все мысли разбегаются, а глаза устремляются к находящейся вдалеке церкви. Кристофер по старой привычке до сих пор верил, что сможет позаботиться обо всех. Сегодня жизнь едва ли не доказала ему обратное.

+3

26

"Он бы никогда… ", - Лили закусила губу, слыша те слова, что так часто, день ото дня, месяц от месяца повторяла себе, прежде чем увидеть и испугаться по-настоящему. Это было в июне, и в непривычно жарком лондонском дне она выводила индийскими чернилами письма братьям и сестре о том, что "никогда", похоже, уже случилось. Что она боится за отца, который стал опасен для себя... и окружающих. Но потом сестра пропала и все эти невзгоды и тревожные письма показались тревожной, но мелочью. С которой можно справится. До того дня в библиотеке.
- Он уже, - тихо ответила Лили. - Кристофер, он уже давно стал не таким, каким был. Но я не хочу думать, что безвозвратно, и ты не думай так, слышишь? - Лили подняла взгляд и сжала его руку, ловя рассеянное шоком внимание, - Это наш отец я верю, что в глубине это всё ещё он. Но с ним что-то случилось. Уже давно. Он стал меняться после переезда в Лондон. Черствел изо дня в день, будто бы какая-то ржавчина разъедала его душу... - Лили заметила, как на следующей фразе лицо брата становится совсем бледным и каким-то... беспомощным. О... она видела такой рассеянно отчаянный взгляд. Он так часто бывал у тяжелобольных людей, у раненных и у всех, кто уверен, что скоро может умереть, или кто действительно... - Кристофер, Кристофер, держись, слышишь?! - Лили и сама почувствовала эту заразную панику, хотя рациональная её часть и знала, что рана не смертельна, но взгляд, этот внезапно такой беспомощный взгляд человека, что собрал в себя всю уверенность их рода напугал её опять, будто бы эмоции на это ещё остались. Поймав его лицо в холодные ладони она стала уговаривать, - Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет нормально, мы должны в это верить. Поверь, то, чего не должно было случится уже не случилось.
Брат будто бы взял себя в руки, и Лили снова заставила себя, сглотнув, вернутся к ране. У неё с собой не было ничего. Ничего действительно полезного, только большой батистовый платок, который Дейзи просто автоматом клала в потайной карман пальто Лили, куда бы та не шла. Именно его Лили и прижала к ровной полоске раны, видя как быстро багровое пятно пропитывает вышивку инициалов и букву "С".
"Не смотри", - мысленно воскликнула себе девушка, и заставила себя отвести взгляд, суетливо вытягивая ленту из волос, чтобы пережать ей рану. "Его надо в больницу... Сейчас же надо в больницу. И отца тоже надо...", - опять глаза беспомощно и отчаянно глянули на церковь, где ещё шла невидимая битва. Она не может уехать без него. Просто не может...
- Как ты вообще здесь оказалась? - голос Кристофера, хриплый и сухой, донёсся на до неё, возвращая в реальность, и Лили торопливее затеребила стянутые локоны, доставая ленту.
- Я... я это увидела. То что вы сделали. То, что могло случится... Это не первый раз, когда я увидела что будет. Так чётко, Кристофер, я видела это так чётко, будто уже стояла там. С вами. Я видела, как отец кинулся к тебе... - Лили сглотнула, привязывая к ране брата платок и довольно туго затягивая ленту через плечо и пояс, чтобы она не сползала. Но руки её дрожали и с каждой минутой всё больше, как-будто у неё кончались силы держать всё это в себе, - И я не знала где вы, вы никому ничего не сказали... Господи, как же я устала от ваших секретов! - воскликнула она, почувствовав горячее жжение в глазах, то, что предвещает прорвавшееся сквозь плотину отчаяние. Но со стороны церкви раздался странный звук, который нельзя было определить, но и не спутать. Там что-то поменялось, и невидимая битва преломилась в чью-то пользу. Лили вскинула голову, так и застыв с концом ленты, что собиралась завязать, в руках.

+3

27

В жизни абсолютно ничего не дается бесплатно. Всему, что мы получаем, тайно уготована своя цена. Чудес не существовало никогда, во всяком случае, в том самом понимании, в каком привыкли считать многие не ведающие или попросту необразованные люди. И нельзя сказать, что в том целиком и полностью их вина, нет, они верят и знают в силу своих возможностей и в меру своего воображения. Порой мы сами заставляем их верить, что вокруг происходит настоящее чудо, хотя на самом деле это лишь хорошо разыгранный план и вся техника фокуса досконально известна волшебнику.
Микаэль ни разу в жизни не творил чудеса. Да, вдохновлял людей своими проповедями. Да, помогал страждущим, слабым и неимущем всем, чем только мог. Но все это под силу так же сделать любому другому человеку, было бы желание. Ему лишь посчастливилось (или нет) по воле Господа повстречаться с Власти, сблизиться с ним и заключить своеобразный контракт. Он редко прибегал к силе сверхъестественного существа, прекрасно осознавал все риски и возможные последствия, а если и прибегал, то уровень получаемой силы был недостаточным для того, чтобы вмешаться в человеческое сознание и подвергнуть его изменениям.
Так было до сегодняшнего дня.
Сегодня господин Роланд Сантар по своей воле или же нет приоткрыл врата и впустил в наш мир то, чего здесь быть не должно. И оно рвалось к нам. Рвалось подобно дикому голодному зверю, все еще сдерживаемому хлипкими цепями, но цепи эти рвались и рассыпались в прах одна за одной. Времени с каждой секундой становилось все меньше.
Микаэль обещал леди Лилиан, что поможет ее семье, но даже если бы сейчас рядом с настоятелем лежал без сознания не граф Бэкингем, это не повлияло бы на его дельнейшие решения и действия. Просто обещание юной леди, так сильно верящей ему, придавало чуть-чуть сил и согласиться на сделку было так же чуть-чуть легче.
Нечто злое, нечто древнее, нечто чужое все еще могло сидеть в Роланде Сантаре, выпускать его за пределы уже шатающейся церквушки было нельзя, не смотря на всю боль и несогласие в глазах его детей. Возможно, они смогут понять, почему Карлайл принял такое решение, если же нет, то не их в этом вина.
Но сейчас ему нужно сосредоточиться на другом.
Туннон согласился помочь. Назвал свою цену. Теперь оставалось лишь надеяться, что сил одного Власти хватит, чтобы обуздать творящееся тут безумие и запечатать его глубоко-глубоко. Микаэль помнит, как подходит к бессознательному господину Сантару, закидывая его руку себе на плечо и поднимая тело с деревянной скамьи. Он помнит, как подтаскивает его чуть ближе ко все еще пылающей гексаграмме и аккуратно опускает на пол. Помнит как сам опускается на колени и коже ощущает пульсирующую силу. В самом центре оккультного символа все еще мирно покоятся трость и часы демона, с которым настоятелю уже довелось познакомиться. Сегодняшний день принес много нового многим людям и нелюдям. Микаэль помнит, как голос его начинает шептать слова на латыни, сначала еле слышно, но постепенно становясь все громче и громче. Он помнит чувство, как что-то начинает шевелиться внутри, словно заполняя имеющуюся пустоту, помнит как начинает гудеть голова, а картинка перед глазами медленно плывет. Помнит как собирает в кулак последние силы и помнит свое последнее осознанное желание – получить помощь от своего друга, позволив ему пусть ненадолго, но стать хозяином тела.
Все внутри церкви гудело, выло подобно сильному ветру, бушующему с пустых огромных трубах каких-нибудь заводов. Казалось еще чуть-чуть и постройка не выдержит, сложится как карточный домик, оставив после себя лишь огромный столб пыли. Но святые стены держались. По ним шли трещины, со сводов и с потолка падали балки и деревяшки, дверь, через которую ушли Лилиан, Кристофер и их слуги, покосилась, заскрипела, но так же по-прежнему оставалась закрытой, из последних сил сдерживая нечто неведомое за собой. На месте окон и витражей зияли дыры, только сквозь них с улицы можно было разглядеть мерцающее свечение, которое то практически гасло, то загоралось с новой силой. В этой церквушки шла невидимая борьба двух неземных сил, и преимущество всякий раз оказывалось то на одной, то на другой стороне.
Пока в один момент все не смолкло. Пока не повисла абсолютная тишина, кажущаяся ужасно давящей и непривычной после такого длительного шума. А потом раздался звук, подобный такому, с каким люди обычно втягивают в себя воздух. Только он был громче и объемней, такой людям определенно был бы не под силу.
Что-то победило в этой борьбе.
На этот раз.
Но какой ценой?
Настоятель по-прежнему сидел на полу, он сгорбился, тяжело хрипло дышал, руки безвольно упали вниз, лицо было мокрым от пота, к нему прилипала вся пыль и грязь, царящая здесь повсюду. Мужчина смотрел невидящем взором на темный начерченный выгоревший круг, но почерневшие символы и слова, сердце гулко билось у него в груди, а мозг до сих пор не понимал, что все, наконец, завершилось. Он сглотнул, моргнул, медленно повернул голову ко второму человеку, все это время лежащему рядом, но и у него внутри наверняка происходила настоящая борьба.
Прошло еще какое-то время, прежде чем дверь церквушки, наконец, со скрипом открылась, выпуская в большой мир двух мужчин. Один придерживал второго, хотя и сам с огромным трудом стоял на ногах. Настоятель вряд ли испытывал какие-то эмоции в отличии от людей, бросившихся им на встречу. Он ощущал лишь огромную усталость и пустоту, поселившуюся внутри. В том самом месте, где еще совсем недавно что-то было.

+3

28

Наверное, это что-то, заложенное в человеческой природе – искать всему разумное оправдание, умело затирать то, что может быть… неприятно. Может травмировать. Организм не дурак и расценивает это как опасность, как то, что нужно или убрать, или изолировать. Поэтому Кристофер мотает головой, отчаянно пытаясь отгородиться от произошедшего. Сегодня был безумный день, который принес слишком много невозможного. Ему ужасно хочется, чтобы Лили перестала говорить, ибо с каждым ее словом дышать становится вся тяжелее и  вовсе не из-за пульсирующей боли, исходящей от раны.
Он немигающим взглядом смотрел на сестру, словно не замечая ничего остального вокруг. Уши заложил вакуум, и Кристофер с тошнотворным постоянством слушал, как стучит кровь в висках и в ужасе ссужаются зрачки, оставляя лишь мертвенно-бледный оттенок  на лице, а тело налилось предательской немощью.
Не правда. Не правда. Не правда!  Это не может быть правдой! Отец бы никогда не причинил боль ни одному из них.  Кристофер поднял окрававленную руку, расфокусированным взглядом уставившись на нее. Ладонь все еще ощущала фантомную пульсацию крови, которую рана отчаянно выплевывала несколько минут назад. Это же не правда… Неожиданно для себя  Сантар принялся вытирать руку о рубашку, почувствовав срочную необходимость избавиться от этого зрелища, словно бы он мог стереть из реальности все произошедшее. Но Лили явно была права. Она говорила это достаточно спокойно. Возможно, переболела. Так бывает, когда долго переживаешь, в итоге устаешь.
- Мы… Во всем разберемся. - Мужчина глубоко вздохнул, приложив все силы, чтобы взять себя наконец в руки. Кристофер не знал, что ответить. Он перманентно находит, что сказать лжи, но не всегда знает, что ответить правде. Такой откровенной и болезненной.
Кристофер любил отца. Он уважал его, и доверял так сильно, как не доверял ни одному другому человеку. Кристофер всю жизнь был уверен: Роланд всегда знает, что делает, младший Сантар даже не ставил под сомнения его решения, потому что это был его отец. И Кристоф гордился этим, только это не отменяло факта того, что действительно что-то происходит. Кристоф  помнил тот день в библиотеке, каждое сказанное Вальденом слово, каждый взгляд и историю о произошедшем до его прихода. Тогда он лишь отмахнулся,  найдя для аргументы в пользу отца, пытаясь найти разумное объяснение и убедить себя в несерьезности всего происходящего. Но сейчас отрицать что-то было практически невозможно.
- И часто с тобой случаются подобные ведения?  Кажется в этой семье секреты есть у всех. - Кристофер устало покачал головой, веки наливались тяжестью, но он отчаянно не хотел засыпать здесь. Время тянулось невыносимо медленно. Пока в одно мгновенье со стороны церкви не донесся звук, пробирающий до мурашек, а окна здания не начали мерцать. Их свет не разрезал темноту и не приносил успокоения, напротив, он лишь нагнетал тревожную атмосферу, творящуюся в округе. Наблюдая за этим, Кристофер успел отогнать пару гнетущих мыслей, которыми лучше было не загружать и без того измученное создание. Что там происходит? Как долго это еще продлиться? Что, если у Микаэля все выйдет из-под контроля?
Сердце пропустило удар, когда на дороге показались две человеческие фигуры.
- Помогите им ну же! – Резко окликнул Кристоф слуг, которые, словно завороженные смотрели на происходящее, так и застыв на месте. К счастью, два раза повторять не пришлось и те бросились к мужчинам, стремясь помочь им дойти.
- Все будет хорошо, слышишь? – Кристофер заглянул в глаза сестры, которая трясущимися руками все же затянула ленту на его теле до конца. – Давай, идем. – Он вылез из кареты вслед за Лили, облокотился на стену и вздрогнул, пару мгновений привыкая к смене положения. Он бы тоже бросился навстречу, но слабость от только что перевязанной раны все еще давала о себе знать, а к горлу подкатил неприятный ком. Дико хотелось пить, но облегчение - вот что на миг взяло верх над всеми остальными чувствами. Всего лишь на миг.
- Вы… вы в порядке? - Все, что сорвалось с его губ. Непроизвольно осевший звуками на землю единственный вопрос. А что он мог еще сказать? Поинтересоваться какого хрена здесь вообще происходит? Почему родной отец намеревался перерезать ему горло? Что, черт возьми, вытворял священник в церкви? - Но ничего из этого не срывается с языка. Кристофер задает лишь один вопрос и молчит, он смотрит куда угодно, только не на отца. Потому что вдруг обнаруживает, что не может найти в себе сил посмотреть в глаза, потому что боится того, что может в них прочитать, потому что не хочет случайно выбросить на поверхность свои чувства, которые его самого пугают своей противоречивостью.

+3

29

Там, где оказался Роланд Сантар, не было ничего – ни снов, ни кошмаров, ни воспоминаний. Наверное, это и есть настоящая смерть – без ада, рая, чистилища или буддистского перерождения. Лишь пустота, чернота и безразличие.
Времени тут тоже не было – в мире могло пройти пять минут или пять тысячелетий. Все равно.
Но затем что-то изменилось. Небытие заволновалось, пошло рябью, где-то далеко забрезжил свет. Он пульсировал, разрастался, тянулся к Роланду и тянул его к себе. Нет, это неправильно! Пришло беспокойство – неправильно, совсем неправильно, и свет этот, и то, что идет вместе с ним чуждое, непонятное и неприятное. Он не хочет, ему нужно остаться здесь, он…
Но свет был неумолим. Ближе, ближе, и, в конце концов, нестерпимое белоснежное сияние залило всё кругом, уничтожило небытие, швырнуло человека куда-то вверх, в настоящий мир, навстречу времени и боли.
То было худшее пробуждение в его жизни – а Роланду Сантару, справедливости ради, имелось с чем сравнивать.
Болело всё. В буквальном смысле всё. Но боль эта меркла по сравнению с той какофонией, что творилась в голове – там гремел набат, там выло, металось, билось и ненавидело… что-то. От неожиданности он хотел было сжать виски, согнуться, закрыть голову руками, кричать, кричать, чтобы оно замолчало, прекратило, убралось вон! Но сил не нашлось.
Ему пришлось продираться сквозь резонирующую злобу, как через густой подлесок. Пришлось отвоевывать собственное сознание миллиметр за миллиметром, с боем вырывать картину настоящего мира вокруг себя.
Где он? Что это за место?
Человек рядом. Кто он? Что вообще…
Сам он лежит на земле. На полу? Так холодно, темно, лишь откуда-то сверху льется скудный серебристый свет. Луна? Ночь.
Как он оказался здесь?
Человек что-то сказал. Помог подняться, они двинулись куда-то. Куда?
Идти было тяжело, мир то и дело плыл, и шагать пришлось, словно бы целую вечность. Но человек вёл, вёл вперед, и Роланд прикладывал все силы, дабы не отстать. Потом ночь как-то неожиданно расступилась, выпустила новых людей. Те тянули руки, хватали за плечи, тоже хотели помочь, затем всё вновь поплыло, а когда кое-как остановилось, то он увидел новые лица – и в этот раз узнал их.
Как ни странно, но вид собственных детей не сбил с толку окончательно, но помог собраться. Словно кто-то вбил невидимый клин между чужой, враждебной волей и разумом графа Бэкингема. На самого же графа в секунду навалились воспоминания – тревожные и странные. Человек – человек ли? – в окружении бушующего пламени. Холод. Сын рядом. А потом… потом всё пошло ужасно неправильно.
Рубашка у Кристофера залита темным – Роланд впервые ощутил что-то кроме тотального непонимания. Тревога, затем страх – они занимались, разгорались, стоило лишь всмотреться в лица брата и сестры. Лица бледные, какие-то осунувшиеся, почти восковые. 
- Что…
Но сын опередил, задал свой вопрос.
В порядке ли он? В порядке ли вообще всё? Нужно сказать «да»?
Или довольно? Довольно лгать себе, лгать другим, довольно вообще лгать?   
- Нет, - сказал Роланд голосом гулким, пустым и усталым. – Нет. Нужно ехать. Внутрь. Нужно ехать, сейчас.
Думать так же сложно, как идти, поэтому мысли должны быть простыми, короткими. Что бы ни произошло там, позади, это дурно, и нужно уходить подальше. Кристофер ранен – нужно отправляться туда, где безопасно. Вызвать врача. А потом… потом он, Роланд, обязательно продумает следующий шаг. Обязательно продумает. 
Если сумеет не свихнуться и перекричать бьющуюся тварь внутри.

+4

30

"Они во всём разберутся", - впервые на эту фразу Лили не кивнула, просто поверив во всемогущество старших, а поджала губы, оставив недовольную складку в уголке рта. Опять, опять они пытаются отмахнуться от неё, как-будто бы всё только что произошедшее было досадной ошибкой, а она, Лили, приняла попытку убийства отцом собственного сына слишком серьёзно. Слишком серьёзно! Как хотелось с досадой бросить концы лент и негодующе топнуть, ещё раз вернув брата с небес его самоуверенности на грешную землю! Нельзя делать вид, что ты контролируешь то, что тебя чуть не убило, это глупо, глупо!...
- Послушайте настоятеля, когда он выйдет, - несмотря на бурю внутри, Лили сохранила ровные тон, и даже не крикнула на него, как хотелось. Её не будут слушать, если она закричит, опять запрут в комнате, будто бы помешанную, как они уже это делали. - Он может помочь. С папой. И со мной. Я верю ему...
И будто в подтверждение её слов, на пороге затихшей церкви появились оба мужчины. Папа был жив! Она видела, что пусть и вело, будто пьяный, но он переставлял ноги.
- Помогите им ну же! - Лили вздрогнула от восклицания брата, и как можно скорее завязала ленту.
- Все будет хорошо, слышишь?
- Вы должны всё сделать хорошо, - негромко ответила она, сжав его руку, - Я могу больше не выдержать плохо.
Брат выскочил из кареты, тяжело завалившись на стенку, и Лили, по мере своих сил, придержала его за спину.
- Папа! - Лили потянулась к отцу, второй рукой сжав его запястье, - Папа, ты узнаёшь меня? - Лили видела в окутанных болью глазах попытки собрать свои мысли и волю, но она всё ещё не знала, тот ли Роланд перед ней, что она знала всю свою жизнь? В лёгком отчаянии она глянула на Микаэля, надеясь, что он ответит ей, всё ли хорошо закончилось, но отец заговорил, заставив детей слушать себя с напряжённым вниманием.
- Да... да, мистер Уоттс помогите же! - кучер бодро подхватил старого графа и помог ему забраться в карету. Лили ждала, пока все смогут сесть, рассеянно оглядывая квартал. Церковь, где буквально за десять минут разгорелась вся эта ужасная сцена, смотрела на них чёрными провалами разрушенных окон, в окнах же окрестных домов то и дело отодвигалась шторка, а на крылечках украдкой выглядывали горничные или лакеи. Сейчас, уже запоздало, она поняла, что совершенно зря поехала на гербовой карете, что издали бы их не узнали, но золотое солнце на чёрном фоне такое приметное...
Она думала о том, что же сделали там, в церкви, брат с отцом с демоном, и как это может сказаться на их семье.
Она выдыхала в холодный сумеречный воздух застывавший парок и думала о всём том, что раньше без сомнений перекладывала на двух мужчин, усаживающихся в карету. Когда что-то случилось...
Первой была острая боль. В голову будто врезалась спица, настойчиво пробивавшая свой путь через виски, и, вскрикнув, Лили обхватила её руками, согнувшись пополам. В ушах зашумело, и после она различила в этом шуме настойчивый, шипящий и злой голос, который повторял что-то, вроде на латыни, как скороговорку, с эхом, разлетавшимся по нутру ядом. И секундой следующего страха было то, что тело вдруг будто бы онемело, а потом задвигалось медленно опуская руки к животу, и выравнивая дыхание. Но делала это не Лили.
"Ч...что?".
" - Поспи ка, детка", - раздался в ушах или сознании суховатый и ироничный голос и мир померк.
Со стороны казалось, будто бы Лили просто внезапно, как получив удар, схватилась за голову, после найдя в себе силы выровнять дыхание. И никакой внешней перемены. Только внутренняя. Только та, которую почувствовал единственный Микаэль - сейчас перед ними была будто бы не только Лили, судорожно дышащая и болезненно обхватившая себя, в таком беззащитном жесте.

+2


Вы здесь » Brimstone » Лондон, Бримстоун и Англия » Беседы в Божьем доме