Brimstone
18+ | смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Джунгли зовут


Джунгли зовут

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://i.imgur.com/5tQvNQF.gif

https://i.imgur.com/vZxrV5I.gif

https://i.imgur.com/H0lc8xG.gif

https://i.imgur.com/Qkr4UuH.gif

https://i.imgur.com/6P7Mx9v.gif

https://i.imgur.com/XzGsvUJ.gif

Морриган Джонс и Элио Дзиани
1880 год, Бразилия

Там, где в лесу свистит каипора,
кто-то охотится за знанием,
кто-то просто охотится...
а сельва просто есть. И есть хочет.

В изумрудном сумраке мы блуждаем,
Не надеясь почти на исход счастливый.
А повсюду шепот: «Мы вас не ждали.
Хэй, чьи вы?»

Отредактировано Elio Ziani (30 декабря, 2018г. 17:00:05)

+1

2

- ...и тут она выныривает - черная тварина, метров шести в длину, Богородицей клянусь! - и всей тушей на нашего проводника!
Морриган, не сдержавшись, фыркнула, и коллеги поддержали ее короткими смешками, но скепсис слушателей никогда не оказывал на Фосетта особенного действия.
- Богородицей клянусь! - многозначительно повторил он.
- Вот не завидую тогда Богородице.
- Не кощунствуй. - строго высказал Морриган богобоязненный топограф. - Так вот, вываливается она и тут же его в кольцо! Ну, дело дрянь, понятно...
Сельва хмурилась, однако плохому ее настроению был уже не первый день, так что скорого дождя никто не ждал: расположившись у костра все без особой веры, но с искренним интересом слушали байки Эдди, коих у него было запасено на весь путь до Анд и обратно, и в действе этом было что-то от представления ярмарочного фокусника - все знают, что все это ложь и иллюзия, но происходящее настолько увлекательно, что выводить факира на чистую воду как-то даже и не хочется.
Скрытая с глаз плотными зарослями река гудела в отдалении, и из глубины леса душный ветер доносил отчетливый аромат мертвечины - поначалу Морриган решила было, что Фосетт умудрился разбить лагерь рядом с заначкой ягуара, однако наспех проведенное расследование показало, что вонь источает милейшего вида цветущий кустик, облюбованный пестрыми бабочками. Менять место не стали, Фосетта, утверждавшего, что он совершенно не чувствует запаха, постановили положить поближе к тухлым цветам, и вернулись к делам насущным, игнорируя бесконечное ворчание последнего.
- ...распороли мы ей брюхо...
За спиной у них остались великая река, мили джунглей и три брода, после которых из "ничего сухого" у них осталось "вообще ничего сухого". Запланированный на сегодня путь они преодолели даже быстрее, чем предполагалось, и это вселяло надежду на то, что до цели их слаженная команда доберется до того, как пойдут дожди, способные сильно замедлить их передвижение - местные проводники предостерегали неразумных гринго от длительных путешествий в это время года, но гринго, поддерживая неразумную репутацию, их, конечно, не послушали.
Что могло бы загнать белых людей в самое сердце самого недружелюбного континента в самый неподходящий момент?
Ясное дело, охота.
Где-то в непроходимых джунглях, меж разбегающихся вен Амазонки, надежно сокрытые от глаз даже самых любопытных исследователей, притаились руины древнего города, колыбель безымянной цивилизации, от которой ныне остались лишь каменные арки да полустертые иероглифы на серых стенах. Об арках и иероглифах Морриган узнала от Фосетта, а тот, в свою очередь, утверждал, что отыскал в бразильской национальной библиотеке некий манускрипт авторства безымянного бандейранты, там побывавшего; и глядя на то, как горят глаза у старого партнера, мисс Джонс верила в его рассказ чуть сильнее, чем в шестиметровую анаконду, сожравшую индейца.
Этот город положительно свел его с ума - она никогда еще не видела Фосетта настолько взбудораженным и уверенным, хоть за воодушевлением партнера Морриган чудилось что-то... зловещее. Будто бы плохая примета - ее отец точно так же бредил Камбоджей и тамошними храмами; но ее отец нашел свой Анкор-Ват, и все закончилось хорошо, а дурные предчувствия так и остались суеверным трепетом - и она позволила себя убедить, подняла связи и включилась в организацию. Найти финансирование было несложно: когда речь заходила о Южной Америке, почтенным белым господам всегда рисовались вымощенные золотом улицы мифического Эльдорадо; а если взять с собой в экспедицию популярного писателя и французского журналиста, все происходящее приобретало приметы исторического события.
Морриган поймала взгляд покачивающегося на бочке Мильтона, по обыкновению записывавшего все в путевой журнал, и тот дернул уголком губ, обозначая улыбку.
Привезите нам золото, говорили масляные взоры почтенных белых господ. Нам нет дела до ваших булыжников, нас интересуют по-настоящему серьезные вещи. Нечто ценнее истории, древнее ваших серых камней, дороже знания.
Богатство.
Хорошо было бы хоть что-то найти, иначе разговор со спонсорами по возвращении выйдет неприятно натянутым.
Сумерки неотвратимо густели; смыкающиеся над головами деревья время от времени встряхивали седыми, мшистыми бородами, спускающимися почти до самой земли, обдавая путешественников градом брызг, и дальние заросли подернулись завесой мошкары.
- А первым дежурит тот, кто убил шестиметровую анаконду. Есть среди нас такие?

Отредактировано Morrigan Jones (16 октября, 2018г. 22:13:35)

+1

3

Мудрый человек бы сказал, что личные встречи с многометровыми анакондами вообще не располагают к спокойному сну под пологом леса.
Судя по перекосившейся физиономии Тони да Силвы, мрачно глядевшего в распахнутый иллюминатор, можно было предполагать, что нести вахту вместо сна он будет довольно охотно.
Узор из черных пятен на желтом теле лениво скользил в мутной воде в тени от днища аэростата.
- Нет смысла, - наконец вынес вердикт Элио. - Разве что у тебя в тайном чулане припрятан тайный таксидермист.
- Э, а мы могли бы поужинать анакондой, - сделал последнюю попытку бразилец.
Примечательное отсутствие брезгливости к обитателям вод.
Сразу ощущаешь себя в глубине материка.
С одной стороны, Элио был гостем семейства да Силва, в определенной степени от них зависел и явился сюда вовсе не затем, чтобы вызывать неудовольствие. С другой стороны, дирижабль был его.
То есть, не его. И именно поэтому...
- С такой высоты невозможно ее поднять, а спускаться ниже опасно. Можно повредить днище.
- Просто боишься промазать, - проворчал Тони, похоже, уже ощущая, что бой проигран.
- По этой туше, - процедил американец, все еще не отрываясь от прицела, - промазать невозможно. Это не спортивно. Настоящая охота впереди, господа. Я же говорил, им от нас не уйти.
Не требовалось особой проницательности, чтобы понять, что Тони руководствовался не столько желанием отведать жареной змеи, которых его подручные могли добыть в любом количестве, сколько пробившимся естественным страхом. Задержаться здесь, чтобы потом объявить продолжение погони бессмысленным, представлялось удобным способом не потерять лицо, не являя трусости открыто. В Нью-Йорке это назвали бы благоразумием и чувством самосохранения, но Бразилия поддалась влиянию цивилизации и гуманизма лишь поверхностно, и, чем дальше в лес, тем больше жила душой во временах конкистадоров. Представления Карлоса да Силвы и его сына о мужественности не допускали бесстыдное отступление перед важными гостями.
Элио было почти жаль его.
Очень почти.
В конце концов, Силва начал первым.

* * *
Днем ранее.

Стая красных макао, как живая радуга, перечеркнула небо за москитной сеткой, и никто из местных, привычных к тому, что иностранцам казалось впечатляющим, не поднял головы. Но в длинной тени, лежащей над полем, они все, как один, опасались ходить, словно верили, что зависшее в небе чудище на них упадет.
И, вероятно, съест.
"Фата-Моргана" удерживаемая причальными канатами, напоминала пойманную гигантскую акулу или кита-титана - даже не из самых больших, если верить леденящим душу историям моряков. На закате Элио не выдержал и снова вышел на веранду, чтобы взглянуть на свою красавицу в бинокль.
Она была великолепна.
Висящее между зелеными стенами леса, багровыми облаками и жалкими домишками пеонов технологичное чудовище при первом появлении вызвало у батраков латифундии да Силва суеверный ужас и вообще казалось здесь откровенно чужим.
Забавно - накануне в одной из обязательных бесед за кофе старший владелец имения многозначительно заметил, что на самом деле аэростаты изобрел бразилец. Гость, достаточно осведомленный об истории брата Бартоломеу де Гусмана, с самым искренним видом удивился и попросил рассказать все подробно, не обращая внимания на неточности и откровенную выдумку, и вежливо поражаясь эрудиции почтенного дона Карлоса.
Все для людей.
В не менее обязательных байках очевидца о недавней воздушной экспедиции в арктическую Канаду он по привычке половину переврал. Правда всегда плохо продавалась - но не то чтобы он пробовал когда-то говорить правду. Для этого, как полагал Элио, требовался талант, которым он не обладал.
Способность знать, что есть правда.

В бинокле что-то мелькнуло. Это один из макао вернулся и с интересом принялся разглядывать свое мутное отражение, скользя по обшивке когтями. Человек на веранде нахмурился и сходил в комнату за предметом, с которым никогда не расставался.
В грохоте выстрела комок алых перьев сполз по боку дирижабля. Это-то их научит, подумал Элио.
И надо же такому случиться, чтобы в точности тогда, прежде чем кому-либо пришло в голову удивиться, отчего именно сеньору вздумалось упражняться в стрельбе на ночь глядя, из тьмы за воротами соткался всадник-индеец, которому седло нескрываемо жгло седалище. Дзиани, не разбиравший шипящую португальскую речь, отчаялся понять суть его взбудораженного разговора с егерем, но вскоре явившийся во дворе младший да Силва заметил гостя асьенды на балконе и соизволил перевести.
- Это - наш seringeiro c Арагваи, - с легким акцентом объявил Антониу, нехорошо усмехаясь сквозь усы. - Он побывал в соседнем участке и нашел его покинутым, а дом управляющего - разоренным. Рабы-tapuyo взбунтовались, пленили его коллегу и сбежали в лес. Barbaros! Я всегда говорил, что с этими дикарями нельзя иметь дела. Там осталась только одна старуха, которую они бросили умирать. Бедняга, представьте себе, греб сюда всю ночь, чтобы не подумали, будто он с ними в сговоре, потому что он тоже индеец.
Но главная беда крылась в том, что по пути его новость услышало достаточно ушей, чтобы она разошлась по реке и посеяла брожение в умах других рабов на участках, рассеянных по берегам. Примерному наказанию преступников, уходящих все дальше, однако, мешали три вещи - расстояние, время и джунгли.
По воде их не догнать, и даже будь у отряда это - тут да Силва совершенно без уважения ткнул в окаймленную золотом заката Крошку Моргану - в лесу она не сядет, и все тут слишком трусливы, чтобы идти в лес на дикарей таким малым числом.
Во-первых, сядет, отстраненно сказал Элио. Есть кое-что.
Во-вторых, добавил он, прихлопнув москита на виске, я всегда готов пострелять в дикарей, это веселее, чем в свиней - мишень больше.
В-третьих, сказал он себе потом, не бывает мало храбрости, бывает мало коки.
Как выяснилось вскоре с помощью второго пилота, знавшего португальский, пропавший серингейро хранил у себя запас выбитого из дикарей золота, на которое закупался в ближайшем городе радостями бытия, и, разумеется, оно тоже исчезло, оставив миру лишь открытый подвал.
Тони об этом умолчал, а мистер Дзиани счел, что это сойдет за компенсацию расходов на рейс. Это кроме той маленькой услуги, о которой он просил вслух - и, хотя просьба выглядела странной, отказа не последовало.
Сборщикам каучука все равно не нужны раненые дикари.

* * *
Окруженные другим каучуковыми барраками со стороны реки, рабы могли уйти только в глубь леса - туда, откуда их в свое время и пригнали. В украденной ими лодке серингейро Уэсли не поместились бы все, и времени не хватало, чтобы сделать челны, значит часть шла по берегу, то есть медленно и оставляя в густых переплетениях колючек и лиан нескрываемые проломы. Пара чистокровных растреадоров, привычных к лесу, были слегка деморализованы методом спуска на землю, но след взяли легко.
Даже если бы не это, беглецов выдавали огни.
Могли ли ублюдки из первобытного леса подумать, что их будут искать с небес?
Далекие выстрелы вспугнули сверчков, от удивления на три секунды переставших зудеть, птиц в ветвях сейбы и второго пилота, который, пользуясь хорошей погодой, у складной причальной мачты жарил на палочке кусок молодого каймана. Сидевший рядом механик перевернул палочку и продолжил жарить свою порцию дальше. Крокодил - не рыба, так говорят зоологи, благослови их Господь. Что не рыба, то и хорошо.
Как выяснили ушедшие в джунгли, паленый индеец пах куда хуже жареного крокодила.
Кроме этого, обнаружили они не слишком много и потеряли одну собаку.
- Здесь только эти, - заключил Мануэле, егерь-полукровка, в свете костра такой же уродливый, как двое убитых дикарей - на взгляд Элио, он напоминал детище противоестественной страсти человека и свиньи. - И Уэсли тут нет. Съели они его, что ли?
Дзиани кашлянул.
- Я думал, они за этим и взяли его с собой.
Надо сказать, охотникам повезло, что преследуемые разделились, хотя причина этого оставалась неясной - раненый индеец отказывался сотрудничать даже после особо близкого знакомства с костром.
- Где второй костер? - обратился американец к тени за своим правым плечом. Молчадивый индус, не отходивший от него ни на шаг, не изменил себе и показал на ту сторону реки, сделав какие-то условные знаки.
- Второй дым был оттуда, - перевел мистер Дзиани, подхватив карабин. - Ходу около пары часов. Берегитесь, теперь они настороже, если эти черти сообразили выставить часового.
- В сельве полно неприятностей, кроме нас. Ягуары, змеи, другие тапуйо, - пояснил сеньор да Силва. - Часовой нужен не от нас. Но sem duvida, они нас услышали.
- Porra indios, - презрительно отмахнулся из темноты егерь, закончивший привязывать бессознательного индейца к дереву. - Eles vao chupar nossos pilas.
Вполголоса ругаясь - точнее, в половину трех голосов из четырех - они направились обратно, и лодка в призрачном сиянии ламп снова заскользила по черной воде. Дальше их дичь, должно быть, тоже шла по реке - на том берегу не обнаружилось тропы. Все же через некоторое время собака оживилась, и следы ног в грязи вместе со срубленными ветвями возникли снова.
Однако охотники за головами радовались недолго.
Гончая скрылась в направлении лагеря, но ожидамых гортанных криков и шума борьбы не последовало.
- Это не indios! - с жаром воскликнул индус, резко ударив по стволу хозяина, и тут все узнали, что он умеет говорить. Элио почти в тот же миг чудом дотянулся и пнул егеря пониже спины, наконец исполняя давнее желание. Пуля Тони ушла туда, куда он и стрелял, потому что люди, имеющие разум, не пинали тех, чья семья владела всем отсюда и до Манауса. И стоял он далеко.
И еще стрелял он на самом деле неважно.

Отредактировано Elio Ziani (10 ноября, 2018г. 19:16:23)

+1

4

Мирный вечер был томным ровно настолько, насколько сельва могла себе позволить: болтовня у костра, байки Фосетта и беззлобное подшучивание над ним же...
А потом случилось сразу много всего.
Чуть поодаль грохнуло, и тихая ночь сделалась вдруг очень громкой: загомонили уснувшие было птицы, обеспокоенно всхрапнули дремавшие мулы, кто-то предостерегающе вскрикнул и сразу вслед за этим со стороны зарослей донесся оглушительный треск.
Второй выстрел пробил бочку под Мильтоном за секунду до того, как Кэмбелл, неловко взмахнув руками, свалился с нее на землю - та завалилась на бок и покатилась куда-то в темноту, походя печально истекая керосином - и почти сразу же из сырых кустов на археологов вылетело нечто темное и определенно четвероногое; впрочем, определить точно, ягуар это или капибара, Морриган уже не успела: Фосетт технично повалил ее землю в паре шагов от костра, и по донесшемуся рядом воплю мисс Джонс поняла, что вмешательство партнера было крайне своевременным.
- Сраный Петерс, - с чувством произнес он над ухом у полуослепшей от удара Морриган, - клянусь, это этот сукин сын. Прознал-таки. А, зараза!
Она слушала вполуха, отчаянно трясла головой в попытке проморгаться, и первое, что увидела, когда у нее это наконец вышло - это бледное лицо французского репортера, сползающего на землю. Фосетт оглушительно чертыхнулся и в следущий момент рывком поднялся на ноги.
- Отведай-ка, сволочь!
Стрелял он определенно наугад - целиться в скрытого зарослями противника возможным не представлялось - и скорее для того, чтобы обозначить, что у них тоже есть оружие; но в сложившейся ситуации недурно было бы поддержать компаньона: проворно поднимаясь на ноги, Морриган потянула из кобуры кольт, припасенный как раз на такой случай. Оставаться у костра представлялось небезопасным - мисс Джонс нырнула за ящики с провиантом, и туда же Мильтон поспешно затащил стонущего француза: последний выглядел бледным, но не умирающим, хоть Морриган и остереглась бы ставить точные диагнозы в такой спешке.
Задремавший было лагерь пришел в движение - носильщики бросились за оружием; из-за соседнего тента вынырнул Питер, уже успевший схватить верный винчестер, и предупредительно пальнул в том же направлении, что и Фосетт, хотя на вкус мисс Джонс нужны в этом не было: выстрелы больше не повторялись, словно их противники затаились до поры.
Она непроизвольно вздрогнула, когда Кэмпбелл осторожно тронул ее за руку.
- Гляди.
Только сейчас Морриган приметила зверюгу, которую поначалу от неожиданности приняла за ягуара: не обращая особенного внимания на окружающее оживление, вокруг костра любопытно бродила...
- Эд, это собака.
- Я вижу, - с коротким проклятием откликнулся из-за дальней бочки ее партнер, - что ты хочешь, погладить ее?
- Я хочу понять, что от нас нужно людям, разгуливающим в этом часу по сельве с чертовой гончей. Ты думаешь, Петерс притащил бы с собой в Бразилию гончую?
- А у него есть вообще? - подал голос Питер.
- А черт знает. Хочешь дипломатии? - Фосетт даже не трудился скрыть издевку в голосе. - Давай, валяй, только не высовывайся.
Французский репортер печально взвыл.
Морриган медленно выдохнула.
- Мы вооружены! - громко предупредила она на тот случай, если два выстрела не произвели на нападающих должного впечатления. - Что вам от нас нужно?!

+1

5

Лес просто взбесился.
Мокрая земля - мертвые листья, грязь, корни и гниль - прыгнула навстречу и мягко впечатала не удержавшегося на ногах мистера Дзиани в себя, и, оглохший от выстрелов, на некоторое время он слился с темнотой, сделавшись почти что ее частью. По рукам, на которые он приземлился при падении, ползало полчище клещей размером с половину булавочной головки. Рядом всхлипывал и матерился на португальском Мануэле. Под ухом истерично выла орава сверчков, но вверху в темноте плыл знакомый шепот - слов не разобрать, но смысл ясен.
О Аллах, сохрани нашу честь, избавь от страха и убереги нас.
Осторожный тычок в плечо заставил рвануться в сторону и неловко развернуться прямо на земле.
Испачканное дуло уперлось в тускло блестящий патронташ, над которым виднелись белки глаз - отблески чужого костра не давали света, только сгущали тьму. Теперь вместо земли в глаза попало небо - тусклое, укрытое облаками, пойманное в паутину чернильных крон. Ни единой звезды.
- Абдулла?
- Цел. Они стреляли дважды, больше не стреляют.
Как и положено, Элио из почтенного Дома Дзиан верил только в деньги и удачу, и большую часть времени в существовании Аллаха, Иисуса или какого-либо еще бога глубоко сомневался, но если Аллаха нет, тогда что могло объяснить существование этого человека?
- Держись сзади, - приглушенно объявил американец. Егерь все еще ругался, но понять причину его страданий во тьме не вышло бы. - Тони, ты где?
Тони нашелся за деревом и не пострадал, не считая ущерба самомнению. Рука Элио, поймавшая его за шиворот, оставила липкие мокрые отпечатки. Проклятие, на кого он теперь похож?
На свинью, говорили глаза Антониу да Силвы. На грязного дикаря.
Во всяком случае, не на человека, за которого можно требовать выкуп. Удачно он упал.
Долю мгновения они свирепо глядели друг на друга.
- Nao temnada, значит? "Ничего нет"?!
- Может, старатели. Бандиты. Клянусь, ничего больше не знаю. Ты же слышал, что это за место.
- Да.
Над головами орали птицы и кружили встревоженные пальбой стаи нетопырей. Неизбежный, незатихающий бесплотный звук дождевого леса - эта неповторимая какофония треска насекомых, кваканья, обезьяньей переклички и вовсе непонятных жутких звуков - плыл вокруг и топил в себе слабые человеческие голоса.
Как охотников, так и их нежданных оппонентов.
- Риик-риик… чака-кук… цу-цу-цу, фоонк, хи-хи-хи-хи… бисмилляхи рахмани рахим... куру-куру, чака-чак... что делать? Кир-кир-кир... фьююю… к лодке.
Телеграфный отрывистый шепот. Шелчки затворов. Дыхание. Злой шепот.
Испуганы, что характерно, совершенно все, иначе было бы странно.
- Brancos...
- Я слышал крик, ты похоже попал.
- Их больше. Уходим?
- Там еще и баба, - Элио скрипит зубами. - А который орал - лайми, я уверен.
...воняет, как в жопе. Может у них уже есть трупы?
...может, это Уэсли. Может, это indios. Может, у них тут просто тайная каннибальская вечеринка. План Б - быстрое отступление по реке, и от него никто не отказывается.
Егерь с проклятиями снимает муравьев с кровоточащего уха.
Где-то вдали лес взрывается чудовищным, леденящим душу стоном, точно из глубин самого ада. Элио знает, что это обезьяна-ревун, но от этого к ним не легче привыкнуть.
Они всегда орут так, будто уже конец света.
А может, так оно и есть. Точно дикий индеец, патриций и выпускник Гарварда крадется среди неизвестных ему растений и наощупь ищет в подлеске достаточно длинный стебель бамбука, прячась за огромными корнями дерева капок. В лесу все время что-то гниет, и искать долго не приходится.
- Indios должны умереть, - резко говорит Элио, и время снова начинает идти, и никто больше не напуган. Все знают, почему - не нужно повторять, почему. Indios ни за что не должны добраться до холмов.
А кто не знает, почему, тем синьор Дзиани объяснит, если, конечно, они не будут делать глупостей.
- Папайя! - хрипло зовет егерь из шатра корней. - Сюда, девочка, сюда!
Элио облизывает губы и чувствует вкус земли и крови.
Запах гниющей плоти становится все сильнее.

Джунгли полны призраков.
Листья шевелятся там, шевелятся рядом, но никто не появляется. Призрак ждет.
Обезьяны в ветвях кричат надрывно, как сотня потерянных душ.
- Эй там! Леди! Я охренеть как рад, что вы вооружены - и лучше поберегите патроны! Мы гонимся за чертовыми каннибалами. Они ненавидят белых, жестоки, как звери, и у них ружья, так что и нам, и барону плевать, что вы тут за... но что вы тут, будь вы прокляты, забыли?
Призрак охотника в пробковом шлеме мелькает между деревьями - в белом, как и положено покойникам, темное лицо напоминает утопленника, Винчестер-Хотчкисс в пятнах мерзко выглядящего ила смотрит в землю.
В этих лесах, думал Элио, случается, что убивают и ради оружия.
На краю земли все стоит дорого, кроме жизни.
- Мы приняли вас за них, - пояснил охотник с нереальным в этом лесу идеальным нью-йоркским выговором, и ровно, как на суде. - Это ошибка, нам жаль. Если кого задело, с нами есть медик. Но если кто-то решит эту ошибку развивать, каким угодно образом, я с удовольствием ее разовью, а нам против света видно лучше. Не советую. Тони!
- Эу! - на два голоса откликнулся лес и пронзительно засвистел. Белая гончая подняла голову и дернулось заломленное ухо, светившееся рубином в лучах костра. Миг - и она резво нырнула в кусты. Поодаль верный Абдулла трещал ветками, изображая присутствие и готовность действовать. Человек в шлеме напряженно замер, выжидая, глядя прямо в лицо светловолосой женщине, прячущейся за грузом, и мимо нее, пересчитывая вооруженных - и стало видно, что лицо у него черное не от природы.
- А особо не советую вот почему, - продолжил он громко, но с тем же жутковатым спокойствием. - Тут нет других костров, кроме вашего, а это значит знаете что? Что они прошли прямо мимо вас, и они вас видели.

Отредактировано Elio Ziani (13 ноября, 2018г. 03:41:49)

+1

6

- Может быть, - согласилась Морриган, не спеша верить страшным рассказам незнакомца, - но даже они прошли мимо, а стреляли в нас вы. Значит ли это, что вы опаснее каннибалов?
Тон ночного гостя ей не нравился; ей не нравилась отчетливая угроза в его голосе и его тягучий, жеваный акцент уроженца Манхэттена - неужели еще один американец в этой глуши? - не нравился ей и он сам, но более всего мисс Джонс не нравилось оружие в его руках и сомнительные люди за его спиной, не спешившие выходить на свет. Ничто, опасающееся света, не заслуживает доверия - этой мудрости ее научил первый проводник-кечуа во время странствий по Эквадору, и хотя он определенно имел в виду какие-то потусторонние опасности, индейские поучения можно было трактовать широко.
Коллеги, по всей видимости, разделяли сомнения Морриган: никто из них не опустил оружия и не покинул укрытий - молчаливое противостояние затягивалось.
- Нас больше, - предупредила археолог, - а свет и погасить можно. Скажите вашим, пусть уберут оружие. Не мы стреляли первыми.
Перестрелка, впрочем - особенно на таком расстоянии - могла серьезно подпортить экспедицию, а господа археологи до последних минут проблем не искали; и даже если каким-то образом не пострадает никто из тех, кто считается, потеря мула в этих краях может стать большой проблемой.
Морриган и Фосетт обменялись долгими, задумчивыми взглядами.
- У них есть медик, - сказала мисс Джонс так, будто незнакомец не мог ее слышать, - а нам нужен медик.
- Ух ты, - делано восхитился партнер, - а из-за кого он нам нужен, не напомнишь?
Морриган скрипнула зубами: ей самой идея сотрудничества с незваными гостями категорически не нравилась, но и упрямиться из принципа с раненым на руках тоже смысла не имело. Все вышло, как вышло, и работать придется с этим - незнакомец, может, и врал о каннибалах, пытаясь запугать их, а вот подстреленный француз был самым настоящим, из плоти и крови, причем последнее уже проверили эмпирически.
- Я выхожу. - на всякий случай предупредила всех присутствующих она, и краем глаза заметила, что Питер крепче сжал в руках винчестер.
Каждый шаг словно бы отдавался в груди: шаг - удар, шаг - удар; но выстрелов не последовало - и так Морриган оказалась лицом к лицу с чумазым охотником на каннибалов, хорошенько рассмотреть которого мешал толстый слой грязи на лице и тень от пробкового шлема, падавшая на лицо.
Она демонстративно медленно опустила руку с револьвером.
"Дерьмово выглядите", - хотела сказать мисс Джонс, но вместо того произнесла другое.
- Меня зовут Морриган Джонс, - представилась она, - я археолог. Это - капитан Эдвард Фосетт, член Королевского географического общества, лейтенант Питер О'Брайен и мистер Мильтон Кэмпбелл, писатель.
Мильтон, высунувшийся из-за ящика, вежливо кивнул незнакомцу так, будто они не угрожали друг другу оружием посреди тропических джунглей, а случайно встретились на Гайд-парке.
- А вот это, - Морриган неуважительно указала дулом кольта на корчащегося на земле француза, благо, тому сейчас было не до того, чтобы подмечать фамильярности, - месье Луи Этьен Артур Анатоль Бертран, репортер Le Petit Parisien, и как вы можете понять по длине его имени, он не привык к тому, что ему простреливают голень.

Отредактировано Morrigan Jones (15 ноября, 2018г. 17:55:12)

+1

7

Выражение лица стрелка под слоем грязи было крайне сложно определить.
- Это все, мэм? Все его имя?
Статуя ожила: охотник отпустил недоверчивый смешок и потер нос, сняв с него кусок палого листа.
И страдальчески чихнул. Два раза.
- Пощады. Сдаюсь, - провозгласил он вкрадчиво. - Длинные имена наводят на меня неописуемый ужас.
Кивнув в ответ мистеру Кэмпбеллу - если то был и правда он. Но знаменитую книгу, которую обсуждали во всех модных салонах, Элио недавно читал, а потому мог изыскать способ проверить.

Конечно, выходя, он адресовал речь в первую очередь англичанину, стрелявшему в ответ.
И не ждал, что тот станет прятаться за спиной женщины. Неужели они надеялись, что нападающие окажутся по-латиноамерикански галантны и не станут вредить даме?
По правде говоря, окруженную огнем темную фигуру в мужской одежде, берущую его на мушку, считать за женщину было сложно. На привычный для Элио образ, обязательно включавший в себя изящество, пудру, кружева и духи, или хотя бы хрупкость, нежность и приверженность приличиям, эта не походила ничуть, но и относиться к ней, как к мужчине, не выходило - взгляд, скользнувший по мокрой рубашке и отметивший все округлости, эту возможность исключил. Словом, мистер Дзиани, в чьем кругу общения суфражистки встречались только на газетных карикатурах, оказался обескуражен, а потому раздражен.
Охотник мог бы взять ее в заложники сейчас, имей он такое желание. Остальные считали ее допустимой потерей? Удивительного тут было мало, и все же, чем лучше Элио узнавал людей, тем больше любил оружие.
И кстати об этом.
- Элайджа Зейн, - отрекомендовался он мягко, вскинув карабин дулом вверх, - я здесь только затем, чтобы убивать людей, и тех, что мне нужны, я здесь не вижу. А вы мешаете своим приятелям в меня целиться.
Он сделал шаг в сторону, открываясь свету, и не отрывая сосредоточенного взгляда от рук англичан, автоматическим движением поднял рычажок. Вторую модель Хотчкисса выпустили в продажу в этом июне, и нельзя было рассчитывать, что люди с таким консервативным арсеналом знают, где в ней предохранитель.
Элио криво улыбнулся, показав слишком белые зубы, и приставил дуло к своему подбородку.
Нажал на спуск.
Ветер скинул на него с ветвей очередной водопад капель.
Ему всегда нравилось смотреть при этом на лица свидетелей: там бывало все, от  тревоги до злорадства, но равнодушие - редко. Смешно - отчего люди, с легкостью поворачивающиеся спиной к себе подобным, так не доверяют механизмам?
- Все, вылезай! - крикнул он в сторону леса, потеряв интерес к женщине. - Или тебя съели деревья?!
- Я на что-то наступил, - глухо отозвалось из мрака.
- Это осиное гнездо. Не трогай, иди.
- Нет, что-то другое.
- Тогда гнездо термитов! - Элио начал злиться всерьез. Ничто не шло, как надо. - Шевелись!
Абдулла выдал что-то негромкое - вероятно, из разряда любимой им сермяжной правды. "Сам ты гнездо термитов" или что-то около.
- Это предмет. Из кости и, кажется, металла. Не видно.
- Неси сюда. И себя тоже. И все давайте сюда, - стрелок повысил голос, окликая спутников. - Они послушали голос разума. Ну, или разумно делают вид.
Дзиани тяжело вздохнул и прижал ладонь к лицу - стереть что-то грязными перчатками не получилось бы, но и хуже стать не могло.
- Один ранен в ногу. Посмотри. Подходи медленно, открой сумку и покажи им, - он инструктировал появившегося из темноты Абдуллу, не оборачиваясь, и не сразу заметил, что тот ему нечто протягивает. Элио раскрыл пальцы и взял находку.
Какая-то коробочка.
- А вы, мэм, - попросил он голосом смертельно усталого человека, - будьте любезны пока постоять здесь. Для гарантии... и предотвращения дальнейших недоразумений. Кстати, это не ваше?
Нет, не их.
Это как минимум конец прошлого века.
Но мистеру Зейну, разглядывавшему стрелку разбитого старинного компаса, неоткуда знать такие детали.

- Я понимаю, мистер Фосетт, - примирительным тоном сказал Элио - совсем, ну или почти не издеваясь, - вы предпочли бы, чтобы мы просто сразу сбежали и скрылись, как и настаивали остальные мои компаньоны. Вот они там, мистер Чума и мистер Война. А это - наверное, мистер Голод... он называет себя Абдулла.
На англичан тот взирал особенно подозрительно - значит, слышал, кто они. Дзиани смотрел на это без понимания: раз уж назвался врачом, не жалуйся теперь, что придется лечить и врагов.
- Я хирург, - сказал прибывший медленно и тяжело, опустившись на колени и выставив раскрытую сумку между собой и чужаками, словно щит. - И я помогу, если вы позволите. Здесь есть кипяченая вода?
В зарослях спорили, и мистер Дзиани не понимал в этой змеиной версии испанского примерно ничего - до такой степени, что рад был встретить хоть кого-то из таких же инородцев даже в столь неловких обстоятельствах, ибо языковой барьер заставлял его ощущать себя одиноко и местами дурацки беспомощно.
- Это моя вина. Я пытался их остановить. Но тот человек слишком нерасторопный. А я должен был удержать его, - Абдулла мрачно указал взглядом на хозяина, стоявшего напротив Морриган. - Его шайтан поцеловал, он никогда не мажет.
На свету все охотники представляли из себя колоритную группу: один из белых смахивал на комод в шляпе и с усами, другой мог бы спрятаться за не особо массивным деревом, из двоих цветных первый мог бы одним видом напугать ребенка, второй же, склонившийся над французом и отмерявший лауданум, был на вид довольно молод и красив, как ангел божий, если бы ангелы рождались под Гиндукушем и носили эспаньолки.
И все четверо были вооружены до зубов.
- Майор Антониу Сантуш, не при исполнении. Сеньор Ману, следопыт. Папайя, просто сука. Здесь - больше никого. Тони, смотри, у нас тут целая международная экспедиция. Британские землепроходцы, а еще труженики пера и науки. Но я не уверен, что все они понимают, куда попали. Расскажешь им про дикарей?
- Про Шаванте? - Антониу Сантуш да Силва настороженно приподнял шляпу, вглядываясь в людей у костра. - Но вам должны были объяснить... когда и где вы последний раз миновали поселение? Люди барона внизу на реке не слышали, что здесь кто-то есть.
- Нам, клянусь Конституцией, не важно, кто вы такие, - скучным голосом отметил первый охотник. - Все равно, зачем вы здесь. И совсем плевать - простите, мэм - есть ли у вас проблемы с бароном сельвы. Но вас может заинтересовать, зачем здесь мы, если только вы не направляетесь вниз по реке.
Но они не направляются туда, правда?
Что, мать его, происходит на Шингу? Почему для да Силва так важно не пустить  беглецов к племенам гор? Элио совершенно не верил, что дело только в золоте и долгах Уэсли. Особенно теперь, после этой встречи.
- Здесь все ваши? - переспросил он, оглянувшись на лес. - Тони, помолчи. Я что-то слышал.

Отредактировано Elio Ziani (20 ноября, 2018г. 04:38:03)

+1

8

Даже имя у него было нью-йоркское - из тех, что не стыдно написать над банком или на вывеске адвокатской коллегии. "Элайджа Зейн и партнеры" - Морриган даже казалась, что она видела что-то подобное то ли на тридцать четвертой улице, то ли на третьей странице Нью-Йорк Таймс.
Она расправила сведенные короткой судорогой плечи - на мгновение ей почудилось, что мистер Зейн действительно надумал вышибить себе мозги на глазах у всего честного народа - и неприязненно поджала губы.
Морриган Джонс не любила демонстративность и людей, к ней склонных.
Бог знает, почему homo sapiens так волнует самоубийство сородичей, пусть даже малознакомых: прокатывающаяся в такие моменты по позвоночнику волна животного ужаса не имела ничего общего с сочувствием и горем, но к месту пригвождала не хуже, и стряхивать ее с плеч было как минимум неприятно. Не оценили демонстрацию и спутники Морриган: краем глаза она отметила, как дернулся на месте Мильтон, тоже обманутый представлением мистера Зейна; лишь Фосетт, менее всего склонный к компромиссам с незнакомцами, не шелохнулся ни на дюйм, вместо того многозначительно сплюнув себе под ноги, по всей видимости расстроенный тем, что у американца не хватило духу довести дело до конца.
Капитан тоже тяготел к демонстративности и это часто усложняло их с Морриган отношения.
- Это не наше, - безошибочно определила мисс Джонс, глядя на разбитый компас в руках у американца, - и оно сломано, к тому же. Может, тут до нас кто-то проходил. Лет этак сотню назад. Не клянитесь Конституцией.
Разнокалиберные латинос, увешанные оружием, выглядели, как персонажи дешевой комедии, и дополненные столь же разномастными гринго, равномерно обмазанными грязью, составляли отличную, запоминающуюся бродячую труппу - старосветский (в основном) десант на их фоне смотрелся до скучного классически и непримечательно.
Морриган, знакомая с Эдвардом гораздо лучше, чем их незваный гость, причину его внезапной немоты понимала отлично, и в той было исчезающе мало благородства: чуждый дипломатии, Фосетт просто позволял мисс Джонс делать вещи, им неодобряемые, чтобы в тот момент, когда все пойдет не так, можно было однозначно обвинить ее во всех проблемах. Неслучившийся выстрел, тем не менее, несколько разрядил накалившуюся обстановку: Питер наконец-то нашел в себе силы опустить винчестер и носильщики, побросав тот хлам, что подобрали себе в качестве оружия, поспешно укатились за палатки, оставляя гринго выяснять отношения без них; впрочем, даже такая форма их участия была похвальна.
Могли бы просто сбежать. Фосетт, по всей видимости, обладал крайне дурным характером, но завидным чутьем на людей; однако сдерживать первое ему становилось все труднее.
- А нам плевать на барона сельвы, - выразил свое отношение к происходящему капитан, и Морриган, только что спрятавшая кольт в кобуру, обреченно вздохнула, - у нас есть мандат.
- Патент.
- Плевать, у нас есть сраная бумажка. Мы действуем по заказу Королевского географического общества, а отмечаться у каждого местечкового барончика, чьи земли мы минуем в процессе - это потерять год на болтовне и сотню фунтов деньгами. И более всего, - капитан невежливо ткнул пальцем в сторону американца, - мне плевать на то, зачем вы тут. Честное слово, я бы предпочел, чтобы вас тут не было вовсе.
- Эдвард, - попытался предостеречь Фосетта Мильтон, в меру сил ассистировавший хирургу, но тот лишь раздраженно отмахнулся.
- Они подстрелили нашего, чего они ждут, приема в их честь? Дальше он не ходок и теперь с раненым на горбу нам нужно делать крюк в десятки миль, чтобы оставить его на попечение кому-то понадежнее деревенских костроправов. Мы не успеем до дождей. А мистеру Зейну - жаль.
Морриган устало потерла переносицу и вопреки просьбам мистера Зейна сделала пару шагов в сторону, предоставляя господам без ее участия выяснять, кто тут больше и страшнее - кульминация их встречи, по всей видимости, была пройдена, и дальнейшие препирательства представляли куда меньше опасности и совсем не - интереса.
- Я принесу воды.
Их костер почти затоптали, но у дальнего, за палатками, ютились носильщики, охотно согласившиеся поделиться кипятком - подцепляя палкой дымящийся котелок, Морриган краем глаза уловила какое-то шевеление в зарослях, будто по перистым листьям пробежал ветерок, и непроизвольно сощурилась, вглядываясь в мрак за пределом круга света. Не привыкшие к темноте глаза не выхватывали ничего подозрительного - сельва качалась над ней, черная и необъятная, обступавшая со всех сторон темным приливом, полная птичьего свиста и звериного шороха; безликая и безразличная.
Она поглотила не одну цивилизацию - что за дело ей было до крошечного лагеря на берегу вечной реки?
В спину Морриган ветер доносил обрывки беседы за тентами.
- ...времени... юго-запад... ублюдки...
Возможно, стоило вмешаться.
Она распрямилась, и в это мгновение за кругом света что-то едва заметно шевельнулось - крошечный кусочек головоломки сдвинулся, занимая свое место и открывшаяся картина заставила Морриган в ужасе отступить на шаг.
Она вглядывалась в сельву - а сельва глядела на нее десятком блестящих, хищных глаз; пристально, недобро и уже какое-то время.
- Эд! - напряженно позвала Морриган, отступая еще на полшага. - Питер!
Брякнул переворачивающийся котелок и огонь с шипением угас.

Отредактировано Morrigan Jones (24 ноября, 2018г. 01:22:55)

+1

9

В воздухе что-то было.
Слишком много воды. Море сельвы снова подступало приливом, и ее нестройные хоры - скрекот насекомых, кваканье из тростника, трели птиц и более таинственные голоса - выплескивались пульсирующими волнами, и у мистера Дзиани стучало в висках. Наверняка причиной была витающая над лагерем непонятная гнилая вонь.
Убедившись, что никто не собирался вымещать зло на его гуманистично настроенном приятеле, он сделал шаг назад и позволил себе опрокинуться спиной на ствол дерева, утонув в листьях, будто какая-нибудь колониальная версия Зеленого Человека. И принялся стирать ил и глину со ствола в руках ближайшим подходящим листом, не удосужившись сорвать его со стебля. Остальная грязь его не настолько донимала - даже наоборот, оделяла преимуществами карнавальной маски.
Темный лист скользил по стали, слизывая пятна, словно быстрый язык.
Безумные люди. Почему они работают на ржавую империю и толстую королеву? Есть более прибыльные способы сдохнуть.

В их безумии что-то есть. Что привело их сюда? Может быть, их вело что-то схожее? Может, то же самое.
Океан крон плескался во тьме, смыкаясь вокруг светлого пятна вверху, подернутого пеленой волнистых туч. Как стены кратера.

- Покажите свою бумажку индейцам в горах, - заметил Элио с хладнокровием рептилии. - Им точно не плевать. Слышал, они любят читать.
- Эл, - суровым голосом воззвал Абдулла и пристально уставился на егеря, который все еще баюкал раненую голову. - Нужен еще свет. Лампы из лодки. Займусь им, как только здесь закончу. Скажите ему.
Правоверный адепт медицины терпеть не мог вранье и уловки, но в этот раз, поглядите-ка, кому-то явно понравилось притворяться, что он не слуга. Вернее, притворяться, что он притворяется, что он не слуга.
Присевший на дерево Силва перевел просьбу, Мануэле нагнулся, чтобы разобрать, что ему говорят, и смотрел на англичан с нескрываемой злобой.
- Здесь terra de guerra, -  не без яда припечатал Тони, как только егеря съели заросли. - С точки зрения чертовых дикарей, разумеется - мы на границе их земли, но они ходят и дальше. И вы никуда не дойдете с раненым, с дождем или нет, потому что идти некуда, людей нет ближе концессий барона Силвы на Арагвае. Ближние станции и миссии покинуты, барраки разграблены, лодки больше не забираются так далеко. Tapuyo согнали всех с верховий. Пока не понятно, кто их так разозлил, но и охотники перестали отсюда возвращаться.
Где-то далеко, в цивилизованном мире, праздновали День Всех Святых. На Шингу вместо традиционных страшилок достаточно было излагать обстановку.
Но мистер Дзиани, вместо того, чтобы следить за лесом или хотя бы за британцами, наблюдал за действиями своего напарника-врача, и этому не было разумного объяснения.

В тусклом свете костра не рассмотреть кровь, жаль.
В зрелище ран что-то есть.

Всполохи от огня перед глазами раскрашивали тропическую тьму пятнами, как шкуру ягуара.
Воинственные Шаванте владели горами не один год, и стремящиеся на юг приходили с запада по Шингу, мимо их территорий - так же, должно быть, поднялся и этот отряд. Не встретив никого до сих пор, потому что дикари перед сезоном дождей ушли с реки и теперь кишели наверху. Сборщики каучука тоже бы не пропустили бриттов просто так - изловив на таможне британского ботаника с грузом семян, бразильцы начали видеть угрозу своей монополии в каждой тени и вряд ли поверили бы, что новые гости движимы бескорыстной и невинной целью отдать концы от индейских стрел.
Предосторожности стали уже бесполезны, это в Амазонии поймут несколько лет спустя. Если бы Силва узнали, гость остался бы у них надолго и не в одном куске, но они не узнают.
- ...именно поэтому мы тут в гирляндах как рождественские елки, - бразилец с раздражением дернул за патронташ, но говорил он спокойно, как учитель начальной школы, уставший разъяснять оболтусам важность грамматики. - Ублюдки из леса творят, что хотят, и ничего не боятся. Поэтому мы и подкрадывались - нас мало, мы не suicidas. Сейчас это такое место. Вы и сами знаете, что вас тут не должно быть.
Элио слушал нечеловеческие голоса сельвы внимательнее, чем этот разговор. Если Фосетт его чем-то и задел, то тем, что не понимал, куда привел своих людей.
Для француза имелась "Моргана", сложнее было решить, как поступить с прочими.
- Я тут думал, - вмешался он чуть погодя. - Раз уж вы не бандиты. У барона есть дирижабль, здесь он сесть может. Это решит вопрос с эвакуацией. Но дик...
Крик со стороны носильщиков потонул в другом звуке.
Он донесся со стороны лодки, до боли напоминал мучительный вопль большой обезьяны и быстро оборвался. Далее, в тишине - выстрелы. И собачий вой, завершившийся визгом.
Вторая гончая залилась ответным лаем.
С неслышным свистом в пробковый шлем в полдюйме от глаза воткнулась игла.
Американец метнулся за дерево, еще не решив, как тут открывать огонь, чтобы не вызвать его на себя. Заросли со стороны реки вообще выглядели хорошим укрытием. Абдулла так и не начал работать без положенного света, и за это невезучий француз мог бы сказать ему спасибо. Этот до последнего будет прикрывать раненого, а хозяин, по чести, должен был прикрывать его, но его беспокоило кое-что еще - мисс Джонс, которая не верила в каннибалов.
Остальных индейцы будут пытаться всего-навсего убить.

У реки, мимо которой он ломился, был голос. Много шепчущих голосов.
Li ho portati in mano. Los llevo en mi mano.
Обойдя поляну, он оказался у второго костра.
Portabam eos in manu mea.
Los llevo.
In mano.
В темноте что-то есть, и это обыденно, как звук дыхания, как тиканье часов, и потому не слышно.
- Мисс Джонс! Вы где?! Черт!
Палить в лес наугад он больше не собирался, поэтому Элио ступил в чащу, надеясь что-то разглядеть.
Ответом стало верещание десятка черных силуэтов, не похожих на людей, но слишком крупных для обезьян. Казалось, что они нарочно пытались отогнать ее от лагеря.
Схватив того, который усердно пытался залезть даме на голову, Дзиани обнаружил, что они скользкие, и с омерзением отшвырнул существо. Тут же ему на макушку в брызгах воды тяжело упало еще одно.
В кустарник у ног ударила пуля.
Охотник выдрал из пробки на голове иглу от духовой трубки и воткнул в спину существу, пытавшемуся взобраться на мисс Джонс, точно на дерево. Тварь издала квакающее рыдание и отвалилась.
- Простите, если так было задумано, но для гостей у них паршивые манеры.
Неловкие удары мачете убедили склизкого наездника, что на ветках уютнее, чем на чужой голове, но остальные оказались равнодушны к судьбам собратьев. Чем бы ни были эти богомерзкие зверушки, они шипели, квакали и царапались, не кусая, но избавиться от них быстро казалось так же сложно, как в темноте понять их сущность, и красивое спасение девы в беде явно не задавалось. Сзади доносились пальба и лай.
- Эй там, не стрелять, мы здесь! - едва замолчав, Дзиани понял, что это была плохая идея. Улюлюканье послышалось и со стороны реки. Человеческое.
Если они люди.
- Если идти назад, - выпалил Элио, продолжая отбиваться от гаденышей, и не особо надеясь на ответ по существу, - какой шанс, что нас нечаянно не положат ваши?
А не они, так Тони - он может.

Отредактировано Elio Ziani (14 января, 2019г. 00:38:07)

+1

10

- Какой-то, - неопределенно высказалась мисс Джонс, без какого-либо уважение к здешней фауне пинком отправляя в полет образину, что подбиралась к ноге мистера Зейна.
В подтверждение ее где-то поблизости грохнул еще один ружейный выстрел и вслед за ним оглушительно хлопнул оборванный край тента, заставляя Морриган отступить на полшага - по всей видимости, неизвестный Робин Гуд умудрился перебить крепление. Зажатая между стаей непонятного зверья и группой непонятных людей, Морриган лихорадочно соображала, что будет менее глупым: подставиться под пули или под клыки, потому что соблазнительно варианта "не подставляться" жизнь сейчас, увы, не предоставляла; и приходила к выводу, что от клыков, пожалуй, уворачиваться проще.
А пули у нее и свои есть.
У воды кричали.
- Это каннибалы? - тяжело дыша уточнила Морриган у мистера Зейна. - Те самые?..
Верный "Миротворец" одобрительно щелкнул, отправляя тринадцать грамм свинца в горбатую тушку неопознанной твари - та, не успев пискнуть, хлопнулась в раскисшую грязь и затихла.
Добрая примета. Со всем, что боится пули, можно справиться.
- Назад, - Морриган дернула Элайджу за локоть, - назад, назад!
Чем бы ни были эти звери; кем бы ни оказались эти люди, выяснять это под градом пуль было и проблематично и как-то даже боязно - сельва же предоставляла укрытие, пусть временно и неверное, но одновременно от чужих глаз и когтей, и путешественники сейчас были не в том положении, чтобы отказываться даже от малого. Они шагнули в темные листья, подныривая под визжащую звериную волну, что катилась на них с возвышенности - Морриган походя отпинывала склизких тварей, стараясь тратить патроны лишь на особенно мстительных, но тех оказывалось немного. Животных будто бы манил свет - потерпев неудачу в попытке откусить кусок от мисс Джонс или мистера Зейна, они невозмутимо неслись дальше, на крики и ружейные выстрелы, доносившиеся от воды.
- Эд! - надсаживаясь крикнула Морриган в темноту. - Мильтон!
Зов ее потонул в стоявшем вокруг гомоне: разбуженная сельва выла на разные голоса, трещала, чавкала и улюлюкала; и отступающая под защиту деревьев мисс Джонс запоздало и с затаенным страхом думала, что причины, по которой звери столь массово куда-то несутся обычно всего две - они бегут или куда-то, или от кого-то.
Куда можно бежать посреди ночи?
- Никогда не видела такую дрянь. Вы видели?
Если все выживут, думала Морриган, прерывая прыжок одной из тварей увесистым пинком, то вот Мильтону будет материала на книгу. На три! Присочинит еще, как водится, тварям щупальца, какие-нибудь сокровенные страшные тайны, знание которых превращает любого в чужака среди людей, влачащего свой путь в одиночестве и изрыгаемые из тайников жизни бесконечные запасы неведомых дотоле ужасов, и все, считай, готов текст.
А может, думала Морриган, наугад выпуская пулю в темноту, они и правда открыли какой-то неизвестный реликтовый вид обезьян, сохранившийся только тут, и тогда повезло уже не только Мильтону. Им позволят назвать новый вид - надо будет придумать имя погадостнее, в качестве мелочной мести.
Дело за малым, выжить.
От воды доносились крики и плеск, и ружейный треск не утихал; пара особенно упитанных тварей оттесняла американцев от лагеря, и кольт Морриган лишь холосто щелкнул, когда она попыталась решить хотя бы половину их проблем. 
Вот дрянь.

+1

11

Тони да Силва просто ненавидел звук осечки.
- В очередь, - повторил он, и опять нажал на спуск, - в очередь, сукины дети.
Барабан провернулся, револьвер снова громыхнул - заклинание сработало, вот так всегда.
- Где Эл? - напряженно спросили сзади. Слишком близко. Чертов мавр, сидел бы лучше тихо и лечил своего безногого.
- Пошел отбивать лодку? Надеюсь.

Элио из Дома Дзиан совершенно точно знал три вещи.
Первая - ад существует. Вторая - он туда попадет. И третья - уд им собачий, а не лодка. Penis, значит, тот самый, canina, как в любимой поговорке учителей латыни. Во-первых, суденышко было на якоре, и даже если дикари додумались бы взять мачете егеря, трос мог выдержать много издевательств - и потом, вы еще весла найдите. Потому что попытка угнать у венецианца лодку - это совершенно особый спорт, не для слабых духом.
- Влево! - возразил он, засовывая мачете в ножны во время краткой передышки, - Наверх, или окружат! И так я смогу не бить по лагерю.
На месте туземцев он бы окружил. Ману мертв - значит, они уже с обеих сторон лагеря, и осталось сомкнуть кольцо. И если прорываться, то снаружи. Но какая прекрасная вышла бы эпистола для Королевы Изабеллы.
"Дорогая тетя, ваши драгоценные индейцы меня чуть не сожрали. О чем вы только думали, illustrissima?! Это не по-христиански.
Они же могли отравиться".
Королева Изабелла из Тихоокеанского офиса не звалась, строго говоря, ни Изабеллой, ни правительницей - по крайней мере, официально - но отправлять конкистадоров в Амазонию ей это не мешало, и она была главной тайной причиной того, что Элио здесь находился. Все проблемы у него нынче от женщин.
- Это не наши беглецы. Местные. Дротики, копья, иглы, - хватать за руку незнакомую особу и тащить в нужном направлении было бы верхом непристойности где-нибудь еще, как и склоняться к ее уху так близко, зато так было слышно наверняка. - Но их куча. Одного из нас положили, могли и взять его ружье, если знают, что это.
Мануэла было, без шуток, жаль - какое бы отвращение ни вызывали его манеры, полукровка-румберо лучше всех знал сельву. Но его запаса патронов было жаль еще больше. Хорошо, что темнота скрывала лица, потому что выражение лица охотника не соответствовало ничему приличному. Уважаемому члену общества не должно так радостно ухмыляться, когда его пытаются убить в самом далеком от цивилизации краю земли. Жаль, декан Лэнгделл из Гарварда это не видел. Лэнгделл, который позволил себе в лицо назвать его чудовищем. Может, старик был прав.
Ад существует, и однажды мистер Дзиани его увидит.
Не став рассуждать о неведомых науке тварях, вместо этого он шагнул навстречу - Элио достоверно знал, что руки его недостаточно крепки, чтобы свернуть шею человеку, но голова странной обезьяны повернулась легко. В этом хрусте под ладонью что-то было. Его хотелось ощущать снова.
Шаг назад. Какому болвану пришла идея тащить женщину в это место?
- Бежим, - рявкнул охотник, срывая с плеча винтовку.
Потому что вторая псевдообезьяна, оставив свои посягания на белых людей, сгорбилась над упавшей тушкой, понюхала ее и закричала - страшно, надрывно, тоскливо. И ее, в отличие от белых людей, было очень хорошо слышно.

Они идут. Каннибалы. Нет ничего хуже каннибалов.
Это не просто смерть - абсолютное уничтожение. Низводящее до функции, до неживого предмета, служащего извращенным нуждам - не только жизнь, даже тело. Их забирают и используют целиком. Употребляют.
Никогда больше. Никогда.

Новенький карабин Хочкисса делал два выстрела в четыре секунды, сапоги вязли в мокрой глине на склоне холма, влажная душная темнота со всех сторон издавала пугающие звуки, но в голове у мистера Дзиани было холодно и тихо, как в глазу бури. Две пули, пущенные наугад по возгласам, нашли какую-то цель, но еще одного нападающего стрелок, как это ни удивительно, увидел.
Призрачный, трепещущий свет окутывал его силуэт, словно бледное сияние луны пробилось через купол сельвы специально для того, чтобы упасть только на одного приземистого урода с копьем. Чтобы его заметил только один зритель, потому что никто больше не мог. Дикарь упал, и сияние погасло.
- Видели это?!
Ломиться через буйство растений над лагерем было бы тяжело и днем. Разглядев бледно-серую кору гигантской старой сейбы, Элио прижал источник своих проблем к стволу между корней и закрыл спиной.
- Если гости погодят... -  он медленно, стараясь не вызывать ощущения угрозы, нашарил сумку. - Есть патроны к миротворцу. Вот. Все ваши. 
Может, это ее успокоит.
- У барона говорят, что с этими тапуйо давно проблемы. Подарков те не берут, если вы на это рассчитывали. Если не хотите стрелять в них - ладно, только не мешайте мне.
В карабине оставался один патрон, настало самое время это исправить.
Он понятия не имел, как далеко от лагеря они забрались. Он понятия не имел, что это шуршит в зарослях. И откуда эта странная дурнота и муть, как будто он отравился или подцепил тропическую лихорадку. И был ли настоящим рык, заставивший всадить в шелестящую темноту почти весь магазин - и снова двигаться в поисках места понадежнее. И отчего твердая земля под ногами, казавшаяся вполне плотной, вдруг предала и стала склоном, а потом пустотой.

- Я не вижу вашу донью, где она?
- Может, они там сбежали на свидание.
- Э, не гаси! - Тони едва успел спасти костер.
- Отчего это? Будто эти indios видят в темноте.
Бразилец обернулся к скептически настроенному врачу и посмотрел на него, как на внезапно заговорившее бревно. Диковину невероятную. Одно дело не верить в страшилки о морсего, как почти все чужаки в Амазонии, но чтобы даже сказок не знать...
- Чей костер, тому решать. Только что мы знаем об этих местах, - произнес он очень внятно, - чтобы утверждать, что они не видят?

Отредактировано Elio Ziani (5 февраля, 2019г. 01:14:19)

+1

12

Капитан Эдвард Бойд Фосетт демонстративно встряхнул карабином.
- Пусть видят. - веско высказался он. - Пусть видят, ублюдки.
Им владела злая тоска, и чувство это, по всей видимости, заменяло капитану Фосетту тревогу: с досадливой грустью он думал о том, что в случае безвременной гибели Мор, необходимость сообщить эту весть ее безутешному отцу ляжет на его плечи, а это штука и неприятная, и неловкая, и портит настроение; и перебирая в уме виноватых в сложившейся ситуации, капитан метался между майором Сантушем, мистером Зейном, чертовыми аборигенами и Господом Богом. Каждый из них, включая Творца, был признан хотя бы частично ответственным и удостоен крепкого эпитета; однако - и это, на самом деле, злило Эдварда Фосетта сильнее всего - в глубине души он понимал, что это все - уловки разума, достаточно хитрые, чтобы отвлечь, но недостаточно искусные, чтобы действительно обмануть. Правда в том, что плохие вещи иногда просто случаются, и порой - именно с тобой, и тогда тебе приходится отбиваться от аборигенов, прорубаться сквозь стаю обезьян, звереть от бессилия, а по итогам приносить другим людям похоронки, количество которых, кстати, пока еще не определено.
Луи Этьен Анатоль печально подвывал где-то за левым плечом; Мильтон суетился за правым; носильщики куда-то пропали, и единственными, на кого сейчас можно было рассчитывать, оказывались Питер, господа Смит и Вессон, и растреклятый майор Сантуш.
Отступая к воде плечом к плечу с первым виновником своих бед, капитан Эдвард Бойд Фосетт оглушительно крикнул в темноту, вкладывая в этот зычный зов все недовольство несовершенством подлунного мира:
- Мо-о-ор!
Голос его, подхваченный ветром, отразился от мутных волн Амазонки, прокатился по листве, пронесся между ветвей и успел удариться в спину Морриган за мгновение до того, как земля ушла у нее из-под ног.

Падать Морриган Джонс не любила.
Возвращаясь на пару мгновений назад, не любила она и убегать - безотносительно причины, просто за отвратительное, животное ощущение загнанности, неизменно возникавшее в таких случаях; за рождавшийся в груди трепет жертвы, моментально определявший незавидное место в картине мира; и вообще этой ночью происходило слишком многое из того, что Морриган не нравилось, чтобы назвать ее как-то иначе, чем "дерьмовой". Любые намеки хоть на что-то положительное моментально задыхались под грузом прочих обстоятельств: приятно было, скажем, знать, что мистер Зейн с ней заодно, и неприятно - осознавать, что вместе они одни против полчищ неопределенных противников; хорошо, что союзник охотно делился боеприпасами и плохо - что она не успела в полной мере воспользоваться его щедростью: едва Морриган Джонс затолкала в барабан последний патрон, как земля под ее ногами вдруг вздрогнула, просела и пропала.
Она даже успела ухватиться - сначала за руку мистера Зейна; потом, когда безжалостное земное притяжение вырвало ее из пальцев - за кривой корень, змеившийся по земле; но сырая древесина почти моментально выскользнула из-под ладоней, сдирая кожу. Щекочущее чувство падения прокатилось от солнечного сплетения к гортани, сорвалось с губ коротким криком; Морриган выгнулась вырванной из воды рыбой
и, как она же, канула в темноту.
Сначала пропала опора, потом - бледный ночной свет.
А потом и весь мир.

- Ты слышал? - чутко дернулся Мильтон, вскидывая трофейный карабин.
Когда писателю вручали оружие, это обычно означало, что дела плохи.
Эдвард скривился, медля с ответом.
Он, к сожалению, слышал; но слышал он также Антониу Сантуша, который, тоже разобрав далекий вскрик, перехватил взгляд капитана, качнул головой и отчетливо проговорил:
- Нет времени.
И он был прав только отчасти, потому что время оказывалось лишь одной из вещей, которых им сейчас не хватало.

Пробуждение ввинчивалось в висок ювелирным сверлом тоненькой боли, и запах сырости и камня казался раздражающе, до рвотных позывов нестерпимым.
Уже придя в себя, Морриган еще долго лежала неподвижно, не находя в себе сил ни пошевелиться, ни открыть глаза; а когда наконец осмелилась, то сперва подумала, что ослепла от удара: со всех сторон ее обступала кромешная темнота, разобрать что-либо в которой не представлялось возможным. Мысль о слепоте окатила паникой, но паника придала сил - так Морриган наконец-то села, мелко дрожа и часто чертыхаясь, и с облегчением поняла - нет, не ослепла. Здесь просто очень темно.
Темно и тихо; ни света, ни звука.
Тело саднило.
Мрак потихоньку расходился, будто в акварель добавляли воду - она текла сверху, разбавляя подземную тьму, и Морриган, с трудом запрокинув гудящую голову, разглядела далекий, слабо светящийся провал - луну здешнего мира и портал в него же.
Вогруг медленно, как на плохом тинтайпе, проступали полустертые контуры известняковых зубов, которыми ощерился каменный мешок.
Мутило.
Морриган скривилась, сдерживая подкатывающую к горлу тошноту; подвигала всеми конечностями по очереди, проверяя их целостность; пошевелила пальцами; повертела головой - тело откликалось не безболезненно, но послушно, заставляя предположить феноменальное везение - упав с высоты светящегося провала, она умудрилась ничего себе не сломать, просто сильно приложилась головой о землю. Меньшая из бед, если подумать, учитывая, как мало пользы ей приносит конкретно эта часть тела.
Мисс Джонс сосредоточенно облизнула сухие губы.
Что-то беспокоило. Что-то кроме боли, тошноты, мрака и возможной смерти от голода, жажды или удушья.
- Мистер Зейн! - сипло позвала она в темноту. - Элайджа?!
Темнота перекатила на языке новые слова - эй, эй, эй - и звук пропал в ее бездонной глотке.
Морриган нащупала холодную стену и попыталась подняться.

Отредактировано Morrigan Jones (14 февраля, 2019г. 15:40:42)

+1

13

Болото, говорили они. Амазонская низменность, говорили они! Selva baja...
Тебя там, может, сожрет рыба с зубами, а может, не рыба, а может и не сожрет, но чего там точно не может произойти, так это того, что вас попытается заглотить земная твердь.
Жирная и липкая почва, скользкая от ежедневных дождей, не давала надежд, но охотник все равно смешно цеплялся за сыплющийся склон, вознося безмолвную молитву силе трения. Забыв думать и дышать тоже, чем лишил себя шанса отправиться в преисподнюю с подобающе адской бранью.
Даму он отпустил сразу, едва понял, что падает, и на том разум в американце кончился, оставив голое стремление к выживанию. В этом стремлении он напоминал сам себе кота, запрыгнувшего на штору и суетливо пытающегося с нее не свалиться - любая кошка в родном доме, где число их было равно числу людей вместе с прислугой, приняла бы его за собрата, и любая взглянула бы с типично кошачьим презрением, когда склон все-таки оборвался в пустоту. Потому что Бог ненавидел мистера Дзиани, отчего же еще.
Отлично, что никто этого не увидел.
На выдохе он рассмеялся.
Дальше был удар. И тишина.
Долгая, черная и глубокая тишина.

Ад оказался холодным и темным местом. Примерно такого он и ждал. Что может быть хуже абсолютного одиночества и темноты? Еще и мокро, как в кишках кракена. Что это - ружье? Почему в аду есть ружье? Ладно, если оно есть, то применить его по назначению не заржавеет. Иди сюда, Сатана, дай продырявить твою мерзкую рожу... будет, может, и бесполезно, но приятно. Осталось подняться и...
Болело все. Оглушенный, он лежал и не находил сил даже выплюнуть кровь изо рта.
Позор, вот что это было. Элио случалось - как он кстати припомнил - переживать падения и пожестче, к примеру, полет в гостеприимные арктические воды на рухнувшей гондоле дирижабля, но тот раз не отягощал его ответственностью за последствия.
Он должен был использовать вылазку в лес, чтобы впечатлить Тони, обязан был составить отчет для тети Александрины, должен был выплатить семье кредит на "Моргану" и вернуть Абдуллу на родину, как обещал, должен был сгрузить раненого на корабль и убедить драных бриттов повернуть, и для того должен был проследить, чтобы их самонадеянную спутницу не сцапали добрые жители леса. Чего он не должен был делать? Полагать, что, если к нему никто не может подкрасться в темноте, то он знает достаточно, чтобы выйти целым.
Когда он и оказался в сельве именно оттого, что никто не мог сказать ничего об этом крае света, или не хотел.
Холодный камень пах водой и дерьмом летучих мышей. Перевернувшись на спину, охотник уставился во мрак. Он не видел, но знал - там они, наверху. Стоп, мыши-то за что в аду? Ладно, если они кормятся грешниками, то явно не голодают.
Но рядом был кто-то еще. Один. Это шестое чувство Элио никогда не мог себе объяснить.

Тяжелое дыхание в темноте. Звуки от его движений - как шорох огромной металлической змеи. Сверху монотонно падали капли. Сам слыша только гулкий звук собственного пульса, охотник нашел карабин и медленно, негнущейся рукой наставил его на чужое присутствие.
Эхо крика заставило нетопырей на своде недовольно шуршать.
Как мило, и дама тут. А она в Аду за что?
Может, есть за что.
Темнота засмеялась в ответ мисс Джонс.
- Чудесно, - жизнерадостно проговорил мистер Дзиани. И закашлялся. Вся его образцовая дикция осталась наверху, сочтя, что этот предбанник Аида для нее слишком хорош.
- Мне по душе, когда женщины кричат мое имя в темноте.
А вот паршивое чувство юмора подземелий не боялось.
Корка засохшей грязи на лице затрудняла речь, и, бегло ощупав себя одной рукой, Элио пополз на голос, надеясь по пути найти лужу, подходящую для подземных водных процедур. Ополоснув ладони, попытался стереть грязь с лица куском листа, в который заворачивал барахло в сумке. Левая рука под рваным рукавом пульсировала болью.
- Ваше второе имя, случаем, не Алиса? Чтобы найти такую кроличью нору в этом болоте, нужен особый талант. Слушайте... спокойно, мэм, нас найдут. У меня есть флотские сигнальные огни - ручные, называется пистолет Вери, чудо техники. Зарядов немного, но не пропадем.
Британцы пока не могли знать про эту полезную инновацию, что уж говорить о дамах - Дзиани вытянул прототип под честное слово и более чем пригоршню долларов. Как знал, что пригодится. Особенно для того, чтобы застрять невесть где с незнакомой особой, даже не зная, достаточно ли она миловидна, и не обидела ли ее природа способностью к пониманию шуток.
И существует ли она в реальности.
Пальцы, скользнув по валежнику и палым листьям, сомкнулись на... запястье? Элио  надеялся, что это оно, хотя полная тьма его извиняла. Дама оказалась материальной, а не покойной, и это уже прибавляло к ней симпатии.
- Еще спички и чуть керосина... если найти, что жечь, - он замер, прислушиваясь к звукам вверху, но все зря. - Давайте дурные новости. Насколько вам плохо?
"...хо-хо-хо", - прогудела пасть подземного мира.

Отредактировано Elio Ziani (3 марта, 2019г. 17:27:57)

+1

14

- Этот вопрос, - в голосе у подземного мрака прорезались ехидные нотки, - вы, я так понимаю, тоже частенько задаете женщинам в темноте?
Тонкие пальцы неожиданно крепко сжали кисть мистера Зейна, и в рукопожатии Морриган не ощущалось и тени дрожи.
- Лучше не теряться, - сказала темнота уже серьезнее, - я терпимо.
Голова наливалась ленивой болью - ровно той силы, чтобы ее отчетливо ощущать, но недостаточно сильной, чтобы быть разламывающей - и рот наполнял металлический привкус. Морриган Джонс не так часто беспокоил собственный внешний облик, но, может, к лучшему, что мистер Зейн не может различить ее лица, а то пристрелил бы, не ровен час, не разобравшись и приняв за одну из тех богохульных обезьян. Кровоподтек на пол-лица она точно заработала, вопрос лишь в том, успели ли его ей выдать.
Ладонью свободной руки Морриган утерла разбитые губы.
Ее товарищ по несчастью, судя по небрежным шуточкам, не терял присутствия духа, и это бодрило: решительный настрой - говорил Стивен Ллойд Джонс своей дочери, тогда еще десятилетней веснушчатой девчонке с дурацкими косичками, мешавшей ему работать в раскопе - это половина дела. Решительный настрой, утверждал он, поможет тебе в любой передряге; и Морриган, в который раз печально воздевая глаза к светящемуся провалу, пыталась представить, как решительный настрой может выручить ее в этой ситуации.
Разве что поможет решительно помереть.
Ох, папа-папа, если бы ты только знал.
Головная боль мешала думать; сбивал и голос Зейна, и его прикосновение, словно все силы уходили на то, чтобы сохранять сознание, не оставляя сил ни на что более, даже ощущения. Руку товарища Морриган отпускать опасалась, зато речь вполне могла проигнорировать: все слова слились в один сплошной неразборчивый звук говорящего мистера Зейна, слух царапнуло только многообещающее "сигнальные огни" и утешительное "спокойно, мэм", да и то было излишним.
Мэм не беспокоилась - беспокойство предполагает некое пространство для домыслов.
Мэм наверняка знала, что их не найдут.
Даже так: мэм наверняка знала, что их не станут искать - судя по тому, как шли дела у их компаньонов, они сейчас заняты спасением собственной шкуры; если там, конечно, еще осталось, что спасать. Даже если им повезло, к покнутому лагерю они в ближайшее время не вернутся - это было бы неблагоразумно; и если насчет Антониу Сантуша Морриган не могла сказать ничего, то Эдвард Фосетт всегда кичился своим благоразумием.
- Какой смысл, - мрачно поинтересовалась Морриган, - в сигнале, который никто не увидит?.. Наши или уже мертвы, или уже далеко - остаться тут и живыми у них не было никаких шансов. Никто нас не вытащит... дрянь, как же голова ноет. Сейчас, дайте собраться с мыслями.
Подступающий холод тоже действовал на нервы.
Поглощенная рефлексией и головной болью, она не сразу поняла, что еще ее беспокоит - все чувства приходили с оттяжкой, не сразу - и Морриган пришлось напрячься, чтобы сообразить - что-то щекочет ладонь, прохладно и едва ощутимо. По низу тянул слабый ветерок: Морриган поводила кистью, чтобы проверить и определить его направление - сырой пещерный воздух осторожно тек над камнями, отрываясь от земли по мере приближения к светлому провалу.
Она осторожно слизнула кровь с разбитых губ.
- Так. - сказала мисс Джонс скорее себе, чем своему собеседнику, нарушая повисшую тишину. - Так, надо собраться. Вы сами как? Встать сможете?
И уцепилась свободной рукой за ближайший выступ.
С божьей и камня помощью они кое-как поднялись - мисс Джонс переступила с ноги на ногу, убеждаясь в том, что те обе целы и, нащупав в темноте плечо американца, настойчиво развернула его в нужную сторону.
- Оттуда, - сказала она, - дует, значит, там что-то есть. Может, эта пещера не слепая. Может, там второй выход. Ждать тут спасения, не зная, придет ли оно - так себе затея, а вместо него к нам сюда может насыпаться немного обезьян. Мне бы найти револьвер, мать его... не поможете? Жаль и его, и ваши патроны.

Отредактировано Morrigan Jones (5 марта, 2019г. 22:08:37)

+1

15

- Найдем, если присоединитесь, - сказал хриплый голос, - тогда мы получим целых три руки для поисков. К сожалению, у меня одна пока не работает.
Пока.
Невидимый собеседник мисс Джонс морщился и стискивал зубы - он даже не был уверен, что снова не потеряет сознание в ближайшие минуты, и идея ползти куда-то в темноте его не прельщала, притом спасительного сквозняка он не ощущал из-за недостатка женской чувствительности к тонким вибрациям, но верил на слово - мыши ведь откуда-то взялись до того, как потолок проломился.
Собеседник успокаивающе похлопал отважную мисс по плечу и сел обратно.
- Пару минут, - попросил он, стараясь не завывать от боли. С несколько переменным успехом.
Огонек спички отразился в циферблате. Швейцарцы собирают часы на совесть - может быть, те проваляются тут еще пару столетий, не заржавев, если Провидение посмеется. Но для человека, который не так давно тихо выбил колено экономике Бразилии, перераспределив их любимые резиновые деревья в британскую Малайю мимо таможни, и дальше собирался продолжать в том же духе, это слишком незамысловатый финал.
Так или иначе, он выяснил, сколько времени провел без сознания, но после вспышки глазам опять требовалось привыкнуть к темноте. Сквозь тошноту Элио заставлял себя думать: окно колодца хорошо различимо, шахта узкая - но не строго вертикальная, неправильной формы, иначе он бы уже погиб.
- Вы так верите в своих друзей. Но я собирался сигналить не вашему лагерю, а нашему, - возразил он, шаря рукой в поисках метательного снаряда для пристрелки, и в итоге с какой-то мстительной радостью отломал верхушку древнего сталагмита. - Он ниже по течению в двух часах сплава по реке, и обустроен так, что никакие дикари их не возьмут. А теперь помолчите, не дышите и прикройте голову.
Звук падения камней по скале в шахту будто царапал по стенкам черепа изнутри, но если понять, как они улетают, будет яснее, где искать пропажу.
Еще от этого делалось легче, как от любого акта бессильной агрессии.
- Слышите, куда падает? То, что вы уронили, будет где-то рядом.  Давайте... поищем... вот здесь. Не поможете потом с ракетницей? Не выйдет сейчас самому зарядить.
Сейчас. Это что-то детское и дурацкое - точно слова определяют реальность.
Но все не так плохо, как если бы все произошло наоборот, и он оказался тут невредимым, но с раненой женщиной.  И он не разбил дирижабль, он не поломал Тони, не поломал англичан, даже не разбил часы - не потерял ничего важного. Это всего лишь его рука. Интересно, можно заменить ее на механическую? Человеческая плоть - ненадежная вещь, хрупкая, порочная и нелепая. Болеет, все время чего-то хочет, отвлекает от дела.
Отдуваясь, он все-таки сформулировал еще одну причину своего беспокойства:
- Я мало понимаю в пещерах и в зоологии, но летучие мыши ночью не должны висеть тут. Они должны вылетать...Они не летают, когда снаружи дождь или скоро пойдет, и мыши это как-то знают. Может, чуют перепады давления. Сейчас не льет, но если не успеем пустить сигнал в чистое небо, потом он станет бесполезен, и вряд ли мы вылезем наружу до рассвета для новой попытки.
Спутница по несчастью и ее познания о выживании представляли сплошную загадку, прямо как улыбка Моны Лизы. На слух ее речь не казалась Элио ни вульгарной, ни британской, ни как-либо еще странной - акцент не обращал на себя внимания, и, значит, был чем-то довольно привычным и знакомым, но содержание той самой речи и легкомысленные манеры никак не соотносились с американскими леди из привычного ему слоя общества, и это вовсе не помогало понять, как лучше обращаться с этим неведомым и ненормальным явлением.
Но размышления заодно не давали лечь и немного вздремнуть, а ведь так хотелось. Вместо этого он ощупывал ногой неровный рельеф подземелья с надеждой, что тело не предаст опять, а треклятый кольт найдется среди невидимых каменных натеков.
- Знаете, мисс археолог, пока мы тут... Мне любопытно. Как вас затащили в Амазонию? Шантажировали? Угрожали убить всю вашу семью? Что за преступление вы сотворили, что вас послали сюда?

Отредактировано Elio Ziani (31 марта, 2019г. 11:27:12)

0

16

- Не любите Амазонию? - поинтересовались из темноты. - Тут своеобразно, да.
Темнота шуршала: послушно следуя указаниям мистера Зейна, Морриган методично обшаривала то место, куда нападали брошенные камни - привыкающие к темноте глаза начинали различать размытые мраком контуры объектов, но рассмотреть что-либо толком на каменистом дне возможным все так же не представлялось. Мистер Зейн, однако, приятно радовал приспособленностью к подобным ситуациям: положение их и так оказывалось достаточно скверным, чтобы ноша в виде бестолкового любителя экзотики - каковым, собственно, мог оказаться Элайджа - стала для мисс Джонс неподъемной; однако внезапная удачливость в этом вопросе Морриган неожиданно настораживала.
Подарки судьбы как-то слишком часто оказывались дарами данайцев.
- Но вы сами же ответили на свой вопрос - я археолог. Древние люди, знаете ли, не выбирали места для жизни так, чтобы последующим поколениям их было попроще раскапывать, так что если хочешь найти что-то интересное, надо забраться в интересное место. И до того, как вы про это пошутите - да, именно в это. Именно в то, в которое мы попали. И я тут с детства, так что привычна ко всему. Почти. Кроме историй вроде этой, такого пока не случалось.
Она умолкла, продолжая слепо шарить ладонями по шершавым камням.
Из глубины каменного чрева доносился слабый мерный стук, словно билось в тишине крошечное сердце - хорошо, значит, в случае чего можно будет тут добыть и воду.
- Я верю в своих друзей, мистер Зейн, - после долгой паузы откликнулась Морриган, - и я верю в их рациональность. У них на руках раненый, их трое против толпы, и никакой уверенности в том, что я еще жива - мы не в приключенческой книжке, мистер Зейн, увы, где можно без сомнений броситься спасать друга и все в любом случае закончится хорошо. В жизни некоторыми вещами иногда приходится жертвовать, и иногда эта вещь - ты. Но ничего. Ничего. Это просто значит, что нам придется справляться самим... О! Нашла!
Рука ее наткнулась на что-то холодное и определенно некаменное, и в следующее мгновение пальцы привычно сжали рукоятку кольта - на короткое мгновение Морриган, позабыв о плачевности их положение, испытала нечто сродни радости: кроме того, что оружие - просто хорошая вещь, она еще и не потеряет бесславно подарок отца.
Хорошо. Осталось вытянуть всю птичку.
Она распрямилась.
Края эти - думала мисс Джонс - неизменно привлекали нехороших людей. Черт знает, чем - сказками ли о несметном богатстве, приятным безвластием на огромных территориях, или россказнями о полумифических тварях, скрывающихся в сельве; только именно в Амазонии Морриган довелось повстречать самых колоритных и одновременно - самых опасных людей, которых она видела в своей жизни. Элайджа Зейн, господин неопределенного возраста и рода занятий, с его новеньким карабином, экспериментальным снаряжением, швейцарскими часами и слишком хорошо посаженным костюмом для сафари, вполне мог оказаться одним из них - а мог и нет, и демон поймет, имело ли это значение в сложившейся ситуации или нет.
Потому что даже если да, что он тут ей сделает, право слово. Съест?
- Мне гораздо любопытнее, - сказала Морриган, бережно отряхивая кольт, - что в этой глуши делает кто-то вроде вас - не любящий Амазонию и так прилично одетый. Красот тут особых нет, несметных богатств - тоже, а места для сафари легко найти и помоднее, и поцивилизованнее - так что заставило вас покинуть Манхэттен ради сельвы? Вы же американец, так? Вам обещали тайные знания и потерянные сокровища? Вас обманули. Дайте-ка руку пощупать. Будет больно.
Тут мисс Джонс не обманула ни словом - по большей части потому, что к медицине имела ну очень опосредованное отношение, и то выступала как правило в роли пациента; однако в свое оправдание Морриган могла бы сказать, что проводить осмотр в кромешной темноте было бы затруднительно даже выпускнику Перельмана. Кое-что, впрочем, она смогла выяснить и со своей нехитрой подготовкой, так что страдания мистера Зейна были в некотором роде не напрасны: костей из него не торчало, суставы тоже не выпирали, и появление внезапного отека на середине плечевой кости намекал скорее на...
- Перелом, трещина или сильный ушиб. Дерьмово, - тоскливо объявила Морриган, милосердно выпуская руку мистера Зейна из пальцев, - дерьмово, лауданум-то весь в лагере остался.
Она помедлила, раздумывая.
Пещерный холод пробирал даже сквозь одежду, и в отличие от холодна надземного не обещал отступить с приходом дня - но со средствами перевязки или тем, что можно было как оные использовать, дела у злоключенцев обстояли очень плохо, а рука мистера Зейна явно требовала внимания.
- Куртку снять сможете? - наконец приняла решение она. - Примотаем вам ею руку к телу. Если так оставить, боль будет только усиливаться, просто поверьте. Примотаем, а потом займемся этой вашей ракетницей. Объясните только, что нужно делать, я справлюсь.

0

17

Вместо того чтобы заорать, как полагается всякому в такой миг, в ответ на садистские диагностические манипуляции мистер дернулся и громко зашипел, точно мисс попыталась схватиться за хвост какой-то большой чешуйчатой твари, вроде легендарной змеи Бойуны. В шипение вклинились явно неанглийские ругательства, из которых опознанию поддавались разве что классическое "пута мадре" и еще какое-то нечестивое богохульство.
За этим не стояло особого превозмогания: что бы ни думал отец, когда-то при проведении телесных наказаний считавший это за браваду и демонстрацию, в голос вопить у него просто никогда не выходило - как и плакать, к примеру, но последним их семья и так всегда отличалась, словно у них вовсе не было слез.
- Она не отвалится? Чудно, - бодро заявил Элио. - Это все, что мне надо знать.
Тяжело навалившись на спутницу по несчастью, охотник полез в сумку за ракетами, пока еще не забыл, где они.
- Вы забавная. Милая, никто в своем уме не полезет в этот ад добровольно. Я здесь по воле моих работодателей, а они считают, что в аду мне самое место.
Физическая боль и общая отвратительность ситуации заставляли его только поднять уровень высокомерия.
- На родине я был в розыске за убийство, - он едко усмехнулся, - надеюсь, вам спокойнее с этим ответом.
Иногда сам вопрос - часть ответа: выходило, что эта особа достаточно безрассудна, чтобы месить местную грязь по собственному личному почину, или слишком горда, чтобы признать обратное вслух. И то, и другое не обещали ничего хорошего, как в смысле шансов на выживание, так и других шансов. Потому как Элио был венецианец духовно и телесно (как минимум наполовину), и успел об этих других шансах подумать, и верхней головой тоже. Да, даже тут. Да, много раз.
Точнее сказать, ему было двадцать, и иногда, для разнообразия, он думал и верхней головой.

- Сначала сигнал. Дождь нас ждать не будет, - похоже, вот эти красные, но так уже все равно, и хорошо, что он запомнил, как именно уложен весь его скарб, и плохо, что девица сама там ничего не найдет, по крайней мере до рассвета, - ...держите рукоять. Ствол поворачивается, главное патрон всунуть верной стороной в темноте... вот, пощупайте эту крошку.
Мокрая, холодная рука сжала руку мисс Джонс и положила ее на металл. Нужно было, чтобы она все запомнила - лучше объяснить, пока он может говорить.
Это все могло быть куда приятнее, если бы не место и время.
Ствол сигнального пистолета защелкнулся обратно.
Охотник подобрался и задержал дыхание.
- Давайте я прицелюсь. Отодвиньтесь-ка. Зажмите уши. Аккуратнее с руками, в воде на полу полно дерьма.
Хлопок выстрела, отраженный эхом, оглушал.
Мыши всей гроздью сорвались с потолка и заметались в темноте. Вглядываться в жерло колодца, пытаясь рассмотреть алую вспышку в небе, было совершенно бесполезно.
Для одного из людей, пойманных на дне, эта неестественная тишина казалась знакомой. Тишина и тьма, и белое пятно света наверху, и неразумные мелкие существа, плывущие... метающиеся в черных волнах... плывущие? В этом всем что-то было. Но слух вернулся, и странное дежавю ушло.
- А теперь... теперь вы выстрелите сами еще одну, без меня. Для гарантии.
Элио стиснул зубы и полез доставать еще один красный патрон. Вложил все в руки мисс Джонс - очень точно, словно не был так же слеп, как и она. Наклонился ближе, к самому уху, чтобы голос не тонул в криках напуганных нетопырей:
- Барону кое-что надо от моих работодателей, и если я тут сдохну, он этого не получит, а получит много проблем. Так что наши шансы не так плохи... - он снова неуклюже зашевелился. - Нет, сначала вторую ракету, потом я.
Рукав куртки во время падения разошелся по швам и продолжил трещать, когда мистер Дзиани попытался из нее выбраться. Освободиться. Скинуть.
Скинуть. В этом что-то было. Он знал это - точно что-то такое случилось раньше. Сбросить что-то. Оставить? Так нужно? Избавиться. В темноте, на дне. Не навсегда, на время.
Больно. И это тоже уже было.
Это все вонь и влажность, должно быть, и еще он ударился головой, вот в чем все дело.
Cломанная левая рука выскользнула из рукава сама по себе.

Отредактировано Elio Ziani (4 мая, 2019г. 11:49:07)

+1

18

Светящаяся точка вознеслась к невидимому, черному небу и оглушительный хлопок набатом ударился в больную голову - Морриган зажмурила один глаз, вторым безуспешно пытаясь высмотреть вспышку в темноте, но углядела только летучих мышей, хаотично метавшихся где-то под сводами. Пещерная тишина наполнилась шорохом десятков пар кожистых крыльев, и серый свет, льющийся с потолка, шел черной рябью - Морриган про себя сосчитала до десяти, прежде чем осторожно, будто чего-то опасаясь, разомкнуть веки и выпрямилась.
В ушах все еще гудел отголосок выстрела.
Мисс Джонс покрутила чудо техники в руках и без сожаления вложила его в ладонь Элайджи.
- Ладно, - сказала она, - если вы думаете, что это поможет, то пусть так. Вдруг и правда поможет. Давайте теперь руку.
Движения Морриган за отсутствием практики были лишены милосердной медицинской точности, так что мистеру Зейну она почти сочувствовала; однако отсутствие необходимых навыков мисс Джонс с лихвой компенсировала деланной уверенностью, которая в темноте даже могла кого-то обмануть.
Если долго улыбаться через силу...
тебя начнет от этого тошнить, да.
- Прижмите руку к телу. Плотнее, вот так... прижали? Держите. Сейчас опять будет больно.
Стоицизм мистера Зейна тоже впечатлял, равно как и легкость, с которой он признавался в противоправных деяниях, и сложно было сказать, сколько в его словах угрозы, а сколько - бравады.
Приматывая сломанную конечность курткой, Морриган с какой-то нездоровой отстраненностью размышляла о том, что перевязывать убийцу, с которым ты оказался в одной яме, наверное, решение не слишком благоразумное - но с другой стороны, когда она могла похвастаться благоразумием, да и время ли сейчас его проявлять?
Скажем, ей тоже было всего двадцать четыре и головой она думала немногим чаще мистера Зейна.
К тому же, сидеть в яме с убийцей было неожиданно спокойнее, чем с непонятно кем.
- Так.
Она проверила, крепко ли держат завязанные вокруг талии рукава, и удовлетворенно кивнула.
- Сойдет на первое время. Так должно болеть меньше. Теперь...
Морриган оглянулась, словно могла различить что-то в кромешной тьме; коснулась кольта в кобуре; бросила последний, долгий взгляд на светлый провал над головой, вокруг которого уже утихала мышиная истерика, а потом опустила глаза и уверенно взяла мистера Зейна за здоровую руку.
- Не теряйтесь, - сказала она, - идем осторожно.
И они осторожно пошли.
Выглядеть со стороны это должно было уморительно - два еле ковыляющих калеки, то и дело спотыкающиеся на ровном месте - но на счастье несчастных, зрителей в пещере, кроме летучих мышей и обязательных для этих краев жаб, находилось мало.
То есть Морриган искренне надеялась на это, ибо кромешная темнота всегда оставляла простор для опасений. В сельве даже у ям есть глаза.
Через пару десятков шагов вытянутая вперед рука мисс Джонс легла на что-то сырое и твердое - камень, хорошо - и, следуя изгибу стен, они побрели в кромешную темноту, оставляя позади серый провал в своде и нервных летучих мышей под ним.
И земное чрево поглотило их.
Звук воды быстро затих за спиной - мир пропал весь, остались только шорох камня под ногами; ощущение чужой ладони в левой руке и холодного камня - под пальцами правой. Морриган, повисшей в непроглядной тьме, слепо цеплявшейся за покатые выступы, казалось, что это не она идет - мир двигается назад, будто она своей собственной рукой вращает громоздкий земной шар; и от этого ирреального ощущения делалось внезапно жутко.
- Расскажите о себе, - отрывисто попросила Морриган, на самом деле не слишком интересующаяся биографией товарища по несчастью, но желающая послушать что-то кроме собственных шагов и стука крови в ушах, - или если хотите, я расскажу. Задавайте вопросы. Кого вы, говорите, убили?
И вместо ответа, что-то хрустнуло у нее под ногой - громко и трескуче, не камень и не ветка, которой здесь неоткуда было взяться - Морриган чутко замерла, лихорадочно соображая, стоит ли этот звук внимания, и, помедлив, выпустила руку мистера Зейна, осторожно присаживаясь, чтобы ощупать находку.
И быстро поняла, что приличной барышне сейчас полагалось бы визжать.
Местно, однако, не располагало к соблюдению светских формальностей.
- Здесь труп, - с преувеличенным спокойствием сообщили Элайдже из темноты, - старый, судя по всему, мумифицированный. Кому-то не повезло раньше нас. Как думаете, мистер Зейн, хорошая примета?

+1

19

совместно

- Примета отличная, - заявил мистер Дзиани, незримо поморщившись. - Покойник нас не съест. Но вам лучше знать, не я тут археолог. - Принюхавшись, он не ощутил запаха разложения. - Он муми что? Что это значит... это как египтяне, что ли? В бинтах?
Должно быть, он спит и ему все это снится.
Или хрупкая женская психика не выдержала, и бедная мисс сошла с ума.
Но разум велел в меру сил осмотреть беднягу, каким бы он ни был, и даже осквернить его мародерством, хотя что можно взять с дикаря? И кто мог там лежать, кроме индейца? Но одно не сгнившее копье поправило бы их дела.
Кромешный мрак портит любые прогулки.
Элио педантично останавливался после каждого поворота.
Отвратительно. Еще хуже, чем лететь в тумане ночью и с испорченными лампами.
Направо - надорвать в одну сторону, налево - в другую. В темноте не слишком просто, одной рукой - тем более. Лист неведомого куста был паршивым заменителем карты, но пройденный путь надлежало где-то отмечать, не полагаясь на ненадежную память. Будь они героями приключенческой повести, в любом случае нашли бы выход, но в забытой богом пещере лучше быть готовым ко всему.

Почти всему. К женщинам, со знанием дела рассуждающим о найденных под ногами мертвецах, готовым быть нельзя - в этом явлении было нечто выходящее за рамки рассудка и леденящее душу.
- Ступайте осторожнее, - сказал Элио, подбираясь к туманному силуэту мисс Джонс, который до этого вел его в темноте. - Знаете, люди смертны, это банально. Вот археологи - это занятнее. Я видел тех, кто так себя называл - чистые profanadores, грабители могил. В Колумбии их много - растаскивают то, что испанцы не успели. Других не встречал. А вы - сплошная загадка.
- Говорят, в женщине должна быть какая-то тайна, - откликнулась незримая собеседница, - но так-то археологи - те же грабители могил. Только с патентом. Которым мистер Фосетт очень любит тыкать всем в нос. Не наступите мне на руку, пожалуйста.
Едва различимая в темноте фигура качнулась: попирая все представления мистера Зейна о женственности, Морриган сосредоточено обследовала труп на предмет хоть чего-нибудь, что могло бы помочь им на их нелегком пути. Хозяину оно в любом случае уже не пригодится - как-то недалеко он забрел, размышляла мисс Джонс, осторожно ощупывая отвороты куртки и внутренне содрогаясь, когда рука ее касалась чего-то сухого и определенно нетканого. Был болен? Ранен? Пострадал при падении?
Уточнять, что и сама она за разумную цену не побрезгует расхищением гробниц, Морриган не стала. Во-первых, в их положении откровенность имела мало смысла, а во-вторых, пускай мистер Зейн и дальше считает ее такой загадочной.
- Разве что археологов интересует не только золото, но и покойный, которому оно принадлежало... у вас специфический круг знакомых, мистер Зейн. Вы наемник?
- Торговый агент, - это был то ли кашель, то ли смешок. - И corta cabeza, конечно, но тут это одно и то же. Не головорезам тут нечего делать. Оттого удивительно встретить здесь вас всех. Это правда был Мильтон Кэмпбелл, серьезно?
- Во плоти, - подтвердила Морриган из темноты, - а вы поклонник, читали “Обелиск”? Я - та дамочка, что погибает, коснувшись чаши. 
- Прелестно. Это была его идея или ваша?
- Его, естественно. Сама я бы сочинила себе смерть куда более героическую.
Дама явно не нуждалась в призывах и мотивации: охотник и без света видел, что она делает, и едва не выдал себя удивлением, но сдержался. Спрятав в карман заветный страховочный листок, он присел рядом и нащупал ее руку.
- И что вы надеетесь узнать о нашем покойном? Ого, это не индеец...
Элио задержал дыхание и машинально перекрестился. Дикие условия, травмы и угроза жуткой и бессмысленной смерти - это не повод забывать о пристойности. Отдав долг приличиям, можно было грабить трупы дальше.
Копья и стрелы отменялись, а если мертвец прихватил факел или лампу, те наверняка выгорели при его жизни - но подниматься было тяжело, больно и лень, поэтому мистер Дзиани продолжил обшаривать холодный камень вокруг.
- У меня нет права осуждать расхитителей гробниц, - за спиной мисс Джонс внезапно рассмеялись, - учитывая мое происхождение. Но они, как правило, простые ребята, не знают умных слов и больше ломают, чем находят. А вы, похоже, из совсем другого теста.
Пауза определенно затянулась.
- Даже не знаю, как это сказать леди, но скажу как есть. Если мы не найдем тут деревяшек, придется этого парня раздеть. И, поскольку у меня только одна рука...
...настало время на всякий случай прикрыть ей голову.
Удара, однако, не последовало.
- А зачем? - вместо того пытливо уточнила невидимая собеседница. - Планируете натянуть на себя это тряпье? Оно вряд ли долго продержится, истлело.
О том, что это отнюдь не первый сушеный покойник, которого ей придется раздевать, она тоже предпочла умолчать, чтобы случайно не угодить перечень тех ребят, которые больше ломают, чем находят.
Чужие холодные пальцы, как большой паук, пробрались по ее рукаву и тяжело легли на плечо.
- Планирую продавать их индейцам в обмен на копченую человечину. Вы в порядке, мэм?  Простите, из-за темноты сложно понять, насмехаетесь вы или отчалили в более интересную реальность. То есть, никто из нас и так не в порядке… просто я беспокоюсь.
Голос тоже был холодным, точно с того света, и очень ровным для раненого.
- Я не сошел с ума, и мне интересно, может ли это тряпье осветить нам путь. Что подсказывает опыт археолога? Зовите меня монстром, если хотите, но если бы мумии хорошо горели, я бы и целиком его сжег.

Отредактировано Elio Ziani (29 мая, 2019г. 23:25:45)

0


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Джунгли зовут