Brimstone
18+ | смешанный мастеринг | эпизоды

Англия, 1886-1887 год. Демоны, дирижабли и лавкрафтовские чудовища

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Долина смертной тени


Долина смертной тени

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s9.uploads.ru/qvHpX.gif http://s9.uploads.ru/SuAwW.gif http://s8.uploads.ru/N8RTm.gif

Морриган Джонс, Микаэль Карлайл
1881 год, Перу, Южная Америка

Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться.
Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим.
Подкрепляет душу мою; направляет меня на стези правды ради имени Своего.
Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.

Экспедиция Морриган попадает в крайне скверную ситуацию и ищет помощи у местного миссионера, чтобы втравить в проблемы еще и его.

+2

2

Лента дороги петляя скрывалась за деревьями, и вырастающие у горизонта скалы возносили ее к самому небу, за низкие, клубящиеся облака, безостановочно менявшие очертания. Путь к небу был долог: они брели по тракту уже несколько часов, но далекие горы будто бы не становились ближе; короткие переходы чередовались со столь же недолгими, но многочисленными привалами, и дорога казался бесконечной. Скалы и джунгли перемежались с джунглями и скалами, а сверху путников время от времени щедро и поливало обычным для этих краев и этого времени года ливнем, так что в какой-то момент у Морриган, полуослепшей и полуоглохшей от усталости, создалось странное, ирреальное ощущение, будто некой неведомой силой - немилостью ли Господа, или по воле здешних языческих богов - они обречены вечно идти по раскисшей дороге под бесконечные жалобы раненого Питера; что в жизни ее не было ничего, кроме этой дороги, и никогда не будет - она шла так всегда, а вся остальные ее воспоминания - лишь неверный сон, от отчаянния принятый за реальность. Так, наверное, ощущает себя Джек с Фонарём - проклятая душа, обреченная скитаться по миру до самого Страшного суда - на привалах Морриган прикрывала уставшие глаза, распахивала их и не замечала никакой разницы с привалом предыдущим, словно все это время они шли на месте.
Сильнее всего, конечно, мучила жажда.
Весь запас их пресной воды остался там же, где провиант, инвентарь и оружие - в руках индейцев калапало, с которыми им не посчастливилось встретиться на полпути к цели; и столкновение культур едва не закончилось для оказавшихся в меньшинстве белых гостей континента плачевно, однако в последний момент Морриган удалось сторговаться с пленителями. Все их снаряжение в обмен на жизни - в тот момент это казалось неплохой сделкой, но с каждой пройденной по тракту милей уверенность в мисс Джонс таяла; истиралась до сомнений - лучше ли медленная смерть быстрой гибели? Страшнее ли индейские копья жажды?
Питер стонал - первое время он еще мог идти, потом его пришлось поддерживать, потом - тащить, и в данный момент его волокли двое; и каждый короткий стон ударялся в спину Морриган, растекаясь по ней волной неприятных мурашек. Как скоро, - думала она с затаенным ужасом, - как скоро отчаяние в них убьет милосердие? Как скоро товарищ сделается обузой?
Домишки, показавшиеся из-за деревьев, были восприняты, как чудо; но нахлынувшая было радость отступила, едва они смогли как следует разглядеть место, к которому вышли - несколько покосившихся хижин, сарай и хлев с козами; это нельзя было назвать даже деревней, и врача тут, естественно, не было. Мрачный перуанец, сжалившись над печального вида гринго, дал им напиться - и этот жест доброй воли представлялся пределом местного дружелюбия.
Переночевать им бы точно не предложили.
- Сеньор Мигель, - на очень плохом испанском говорил крестьянин, - найдите сеньор Мигель, он ваш, - и махал рукой в ту сторону, где темные облака сгущались в совершенную черноту.
Морриган глядела, куда он указывал, и с нездоровым равнодушием понимала, что готова осилить еще несколько миль пешего марша к неизвестному "сеньору Мигелю" просто потому, что идти - это все, что она теперь может. Они держали короткий совет под навесом одного из сараев, куда их любезно пустил указавший дорогу селянин; с неба снова начинали падать тяжелые капли, и клубящиеся облака неслись необычайно быстро, словно спешили к морю.
- Погода портится, - сказала Морриган, от усталости непривычно немногословная, - может, стоит переждать здесь?..
Вместо ответа все посмотрели в сторону бочек, у которых уложили Питера - оттуда не доносилось ни звука, и Морриган кожей почувствовала, как каждый из присутствующех думает одну и ту же трусливую мысль; и каждый стыдится ее, но не может отогнать.
- Может, этот сеньор Мигель, - сказал Фосетт, нарушая наступившую тишину, - британский посол.
Морриган облизнула пересохшие губы.
- Вряд ли. - усомнилась она. - Но берите его и идем.
И они пошли.

К деревеньке они вышли затемно, преодолевая последние ярды в кромешной темноте, ориентируясь только по дороге под ногами, потому что все остальные приметы потерялись в упавших на джунгли чернильных южных сумерках и плотной стене дождя.
Разбуженные их явлением селяне глядели на чужаков, остановившихся на окраине, недоверчиво и неприязненно. Белых тут не привечали, а англичан - особенно, и за просто так им помогать бы точно не стали, а отсутствие денег и каких-либо вещей на обмен закрывало даже возможность ведения торговли.
- Мы ищем сеньора Мигеля, - добивалась от местных Морриган, отправленная парламентером, - нам нужна его помощь.
Местные мрачно переглядывались, словно не были уверены, стоит ли делиться этой информацией. Один из них молча махнул рукой, предлагая следовать за ним, и мисс Джонс понятия не имела, ведет он ее к сеньору Мигелю или на смерть.
Но решительно шагнула навстречу обоим.

Отредактировано Morrigan Jones (3 августа, 2018г. 22:53:46)

+1

3

- Господи, вот уже заканчивается этот день, и перед ночным покоем я хочу душою вознестись к Тебе. День этот я начал во имя Твое. Во имя Твое хочу я и завершить его. Я благодарю Тебя за все блага, которыми Ты одарил сегодня мою душу и мое тело.
Микаэль приоткрыл глаза и оглядел сидевших рядом с ним людей. Их было немного, всего семь человек, но, когда молодой человек приплывал на эти земли с намерением нести Слово Божие, он и не рассчитывал увидеть здесь большую поддержку своей веры. За несколько лет странствий он успел побывать во многих местах, повстречать многих людей, познакомиться с их обычаями. Со временем стало легко понимать, как именно воспримут миссионера в той или иной стране, будут ли ему рады или при первой же возможности закидают камнями и навозом. Тут навозом не кидали, и уже этому можно быть благодарным. Здесь люди с большим подозрением смотрели на всех чужаков, особенно, если чужаки эти говорили на английском и гордо напоминали всем о своем происхождении. Микаэль, к счастью, таким не был. Он был рад, что ему выделили в распоряжение небольшую лачугу, которая по большому счету не защищала ни от ливня, ни от ветра, ни от надоедливых насекомых, то и дело стремящихся присосаться к вспотевшему от жары телу, зато неплохо спасала от знойного солнца. Неподготовленного человека запросто мог ожидать солнечный удар. Так и случилось с одним из спутников Карлайла, правда удар хватил его еще на корабле и всю дорогу до суши тот провалялся в бреду и по приезду решил остаться в порту. Микаэль к этому времени уже привык странствовать практически в одиночку, поэтому заручился лишь помощью местного гида, с энтузиазмом вызвавшимся проводить священнослужителя в джунгли в одну из деревень, где бы он смог рассказать местным жителям о своем Боге. Гид правда потребовал на свою помощь кругленькую сумму и то и дело заглядывался на кожаный ремень и сумку Карлайла, но с божьей милостью тому удалось откупиться от подозрительного аборигена лишь деньгами.
- Молю Тебя, Отче Небесный, не лиши меня Твоей помощи и в эту ночь. Даруй мне спокойный отдых, чтобы завтра с новыми силами я мог усердно исполнять Твою волю. Аминь.
Закончив вечернюю молитву, Мигель, именно звали его местные, поднялся с колен и помог встать пожилой женщине рядом с собой. Он уже привык, что люди то и дело переиначивают его имя, перестал с этим бороться. Если им так удобней, то пусть называют его как угодно, суть же его от этого не измениться.
- Пусть эта ночь будет спокойной. Добрых вам снов.
Мужчина вышел вслед за группой на «крыльцо» своей лачуги, поежился от холода и вдохнул свежий воздух. Он любил дождь, частенько по этому поводу тосковал и вспоминал о родном Лондоне, о доме, знакомых людях и своем необычном друге в Вестминстерском Аббатстве. На задворках сознания Микаэль чувствовал, что Туннон незримо находится рядом с ним, смотрит на мир через его глаза, изучает, наблюдает. Тяжело, наверное, быть прикованным к одному месту и не иметь возможности посмотреть мир самостоятельно. Хотя, возможно, ангелоподобное существо способно на такой подвиг, просто Карлайл никогда не спрашивал его об этом.
Поглядев на вечерний пейзаж, заметив в который раз как быстро тьма накрывает собой все вокруг, Микаэль хотел было развернуться и зайти обратно в свое временное пристанище, но голос окликнул его раньше, чем мужчина успел развернуться. К нему спешил один из местных жителей, а позади того шла, оглядываясь по сторонам, девушка со светлой кожей и светлыми волосами. Одних этих черт вполне хватало, чтобы различить в ней чужестранку.
- Сеньор Мигель. – Утверждающе заявил местный и посмотрел сначала на девушку, а потом на самого Микаэля, для большей уверенности еще тыкнул пальцем в последнего.
- Спасибо, Наум. – «Мигель» благодарно заключил руку мужчину в свои ладони и пожал ее. Наум поспешил удалиться поскорее, он был не из тех, кто жаловал иностранцев, но человеком все же был хорошим, потому и помог измученной девушке найти сеньора. – Вы искали меня, мисс? Я могу вам как-то помочь. Меня зовут Микаэль, местные называют Мигелем, испанские имена им по нраву больше, нежели английские.

+1

4

У Морриган не осталось даже сил на то, чтобы скрыть разочарование: окативший сеньора Мигеля тяжелый взгляд ее задержался лишь на стойке воротника, а потом мисс Джонс и вовсе отвела глаза.
Священник. Потрясающе.
Она, конечно, не ожидала увидеть британского посла, но удовлетворилась каким-нибудь богатым землевладельцем; военным, быть может, или хотя бы состоятельным путешественником - словом кем-то, обладающим определенной властью, а значит, и возможностью помочь; отец Микаэль же и его лачуга выглядели так, словно сами нуждались в помощи. Поведай она свои мысли пастору, тот наверняка сказал бы Морриган, что господь ее испытывает, и за всем происходящим кроме шуток виделось что-то библейское: долгий путь, полный лишений - почти паломничество - заканчивающийся у порога импровизированной церкви, и исполненная достоинства фигура священника, встречающая ее... Будь мисс Джонс чуть более религиозной или чуть менее уставшей, она бы наверняка впечатлилась глубиной христианской символики, но все, о чем она могла думать сейчас - это об умирающем человеке у них на руках, бесконечных милях за спиной и непроглядном тумане, покрывающем их будущее.
Она устало потерла переносицу.
Кем бы ни был "сеньор Мигель", он предлагал помощь, а это уже было гораздо больше, чем ничего, сулившее им ночлег посреди кишащих ядовитыми тварями зарослей, и за одно это стоило испытывать благодарность. Для покинутых нет помощи незначительной, думала Морриган, с усталой сосредоточенностью вглядываясь в спокойное лицо священника, и ради ее получения она готова была обивать любые пороги, хоть бы и самого рая.
- Меня зовут Морриган, Морриган Джонс, - сипло сказала она, проглатывая разочарование вместе с дорожной пылью, - я и мои... коллеги - мы археологи, и наша экспедиция попала в беду. Мы потеряли все снаряжение, деньги, лошадей и провиант, у нас есть раненые.
Она махнула рукой в ночную темноту; в ту сторону, где остались ее партнеры, и снова повернулась к собеседнику.
В другое время и в другой ситуации Морриган непременно поинтересовалась бы, каким муссоном англиканского пастора занесло в здешние дебри - тут, на вотчине потомков испанских конкистадоров, католицизм уважали гораздо сильнее, так что отец Микаэль буквально забрел в чужой приход - но после долгих собственных злоключений предыстория чужих ей представлялась до неприличия безразличной.
- Прошу, помогите. Мы будем благодарны уже за ночлег. Может, в деревне есть хоть какой-то знахарь?

Отредактировано Morrigan Jones (16 августа, 2018г. 17:02:31)

+1

5

Никогда не знаешь, кого Господь пошлет к тебе на встречу. Можно пытаться предугадать, ведь порой встречи бывают ожидаемы, но можно всю жизнь мечтать о встрече с одним единственным человеком, и так и не увидеть его, а можно совершенно неожиданно столкнуться с ним где-нибудь на другом конце этого мира. Наверное, подобное можно назвать судьбой или даже чудом, почему нет? Микаэль верил и в первое, и во второе, только пока не мог понять, к чему относится нынешняя его встреча с археологом Морриган Джонс.
- Господи… - Выслушав женщину до конца, Карлайл позволил себе отвести взгляд в сторону и машинально сложил ладони рук в замок перед собой, стараясь как можно быстрее обдумать все вышесказанное. Помолчав несколько секунд, он снова посмотрел на женщину, сама она была если и имела ссадины, ушибы и порезы, то совершенно незначительные. В большей части археолог выглядела просто уставшей и перепачканной, а еще безумно волнующейся за своих друзей. – Раненых много? И серьезные ли раны? Я знаю, что в ближайшей соседней деревне есть знахарка – старушка преклонного возраста, к ней ходят многие, но деревня находится далеко – при свете дня и хорошем шаге на дорогу уходит порядка пары часов, а в темноту уйдет намного больше, к тому же без проводника туда добраться будет еще сложнее… но местные не любят покидать свои дома по ночам, они верят, что ночью в лесу они незваные гости, и те, кто приходит из леса после заката, тоже не принесет с собой ничего хорошего.
На последних словах мужчина машинально понизил голос, хотя совершенно не пытался нагнать жути на и без того встревоженную женщину. Просто когда продолжительное время живешь среди местного населения, волей неволей перенимаешь их привычки и обычаи. Они верят, что здешние леса полны духов, как добрых, так и злых, и к каждому нужно знать подход. Ночь, как не сложно догадаться, была временем злых духов, рыщущих по округе в поисках жертв и возможной наживы.
- Пожалуйста, зовите своих друзей в мой дом, я постараюсь помочь, чем смогу. Тут есть чистая вода и немного еды, есть бинты, марли, если раны нужно перевязать, но если что-то серьезней… - Микаэль замолчал, давая тем самым понять, что профессиональной медицинской помощи путники тут не сыщут, как не сыщут ее нигде поблизости, даже в той самой деревне, где живет знахарка, не умеют справляться с тяжелыми переломами и кровотечениями. Судьба таких несчастных, как правило, предрешена, и все, что могут сделать люди – облегчить их страдания. – Позвольте, я пойду с вами. – Он нагоняет археолога, когда та уже отходит от его дома (если это хлипкое сооружение вообще можно назвать словом «дом»). – В вашей группе много людей? За все время, что я здесь нахожу, вы первые европейцы, которых мне доводилось встречать.

+1

6

- Мы далеко забрались, - согласилась Морриган, - но в этом часть нашей работы. А давно вы здесь? Спасибо, святой отец. Спасибо. Сюда.
В темноте они побрели к оставленным ею попутчиками: путь мисс Джонс и священника устилали пятна света, падающие из дверных проемов и окошек, и пятна эти то и дело разбивались промелькнувшими тенями - местные с любопытством выглядывали из домов, посматривая на гостей деревни с недоверчивым интересом. Явление чужестранцев, весть о котором стремительно облетела деревеньку, быстро сделалось главным событием не то, что этого вечера, но и последнего месяца.
- Один ранен тяжело, - вводила собеседника в курс дела Морриган, - двое легко, у остальных незначительные царапины. Мы... неудачно встретились с индейцами, они и отобрали у нас все, включая провизию и компасы. Мы не были уверены, что дойдем вообще куда-либо. В какой стороне самый крупный город?
Идти куда-либо в темноте было самоубийством не столько из-за туземных легенд и суеверий, которые Морриган привычно делила на два, сколько от полного отсутствия чувства направления: в черноте ночи легко было забрести в болото, в лапы к какому-нибудь хищнику или в кольца ядовитых змей, коими кишели тропические леса. Горе-археологам еще весьма повезло, что они не встретили ни одного при свете дня, и, судя по наличию тут поселений, часть здешней фауны хорошо представляла себе, что такое люди, и предусмотрительно опасалась этих монстров; однако не все звери оказывались столь осмотрительны. От гибели их отделял один голодный леопард или одна случайно потревоженная анаконда; а у них - ни компаса, чтобы понять, куда бежать, ни оружия, чтобы защититься
Оставленные компаньоны отыскались на окраине деревеньки - Морриган не могла в темноте различить выражения их лиц, но, представляя священника коллегам, предполагала, что те были похожи на ее собственное несколькими минутами назад.
- Это отец Микаэль, - говорила она, - он обещал нам помощь. Его хижина - вон там, - Морриган махнула рукой в сторону россыпи светящихся окон, - Питера надо будет доволочь. Святой отец, вот этот самый тяжелый... Святой отец говорит, в соседней деревне есть знахарка, завтра утром разберемся, что с этим можно сделать. Давайте, последний рывок.
Ответом ей было долгое молчание.
- Ну же.
Они поднялись на ноги явно нехотя, скорее от безысходности, чем от воодушевления; подхватили слабо застонавшего Питера, и Фосетт бормотал под нос что-то неразборчивое, в присутствии священника бесстыдно мешая в одном предложении Богородицу с проклятиями, но равно уставшая Морриган про себя безжалостно полагала мотив и желания неважными. Главное - что они идут.
И они шли.
- Простите, святой отец, - извинилась перед замыкавшим процессию Микаэлем Морриган, - у них был тяжелый день.

Отредактировано Morrigan Jones (19 сентября, 2018г. 23:41:17)

+1

7

Микаэль находился в этой деревне уже порядка нескольких месяцев, о чем спокойно рассказал мисс Джонс, когда та поинтересовалась. Время его пребывания в Перу подходило к концу, вскоре должен был начаться сезон дождей, и неплохо было бы отплыть до этого момента. Тут он сделал почти все, что смог, помог обрести веру тем, кто в ней нуждался. Карлайл никогда не пытался навязать свои идеи и взгляды тем, кто верил в нечто иное или отрицал Господа вовсе. Он верил, что все в этом мире имеет смысл и божественный замысел, и если Богу будет угодно, чтобы конкретно этот человек в него верил и молился каждый вечер, этот человек будет это делать. Если же нет, что ж, это тоже для чего-то нужно. И отрицание человеком Всевышнего вовсе не делает его априори плохим. Просто у него своя вера и свои жизненные ценности и приоритеты, то-то и всего.
Ночи в этой части мира были холодными, достаточно было провести на улице всего несколько минут, чтобы по спине пробежали первые легкие мурашки, а пальцы на руках начали замерзать. Если ты не подумал над ночлегом заранее, то на утро, проснувшись на сырой земле, быстро почувствуешь признаки серьезной простуды, а то и еще чего похуже, ведь земля тут просто кишит всякими насекомыми и членистоногими, только и стремящимися забраться туда, где будет теплее.
- Город с портом находится чуть севернее, в том направлении, - мужчина махнул рукой в сторону, откуда пришел сам эти несколько месяцев назад. – Я нанимал гида из местных, чтобы тот доставил меня оттуда сюда, в одиночку я бы не рискнул, да и вам не советую. Идти долго, и путь не самый приятный и легкий. Вы видели индейцев?
Расспросить подробней мисс Джонс не удалось, они как раз уже подошли к нее небольшой потрепанной группе археологов. Просто за все время своего пребывания здесь, Микаэль никогда не отходил очень далеко от деревни и перемещался от одного поселения к другому только в сопровождении местных жителей. Поэтому индейцев и других более нелюдимых коренных жителей страны встречать ему не доводилось, хотя огонек любопытства всегда теплился глубоко внутри, и при упоминании Морриган, разгорелся сильнее.
- Здравствуйте. – Микаэль пожал руки мужчинам, стоящим к нему ближе всего, другим кивнул и посмотрел на того, кто лежал на носилках. В представлениях человек не нуждался, его внешний вид прекрасно передавал всю серьезность положения. – У меня вам будет теплее, чем тут, есть вода и еда. Там мы сможем осмотреть ваши раны и вашего товарища.
Было заметно невооруженным глазом, что от появления священника путники сильно не воодушевились, ведь помощь от служителя Господа в их положении может быть немного. Как правило, к Господу обращаются лишь в самых крайних случаях, а в этих людях все еще теплилась надежда на благополучный исход их странствия.
- Не страшно. – Мужчина мягко улыбнулся, хотя в опустившейся темноте улыбки его видно не было, да и не поможет она сейчас никому. Все, что он может сделать для путешественников – накормить, обогреть и посмотреть на раны.
Как только вся делегация подошла к ветхой лачуге будущего настоятеля, Микаэль прошел вперед, чтобы придержать хлипкую дверцу и пропустить всех внутрь. В центре небольшой комнаты уже потухал небольшой костерок, однако тепло от него все же наполняло помещение.
- Можете положить его туда. – Карлайл указал пальцем, где располагался его собственный матрац. – Чистая вода есть в бочке на улице, но она холодная, потеплее в этих кувшинах. Вы можете брать все, что увидите, прошу вас, не стесняйтесь. В моем чемодане есть бинты, - он склонился над сумкой и по очереди стал выуживать из нее скудный запас лекарств, - жаропонижающее, снотворное и… морфий… на всякий случай. Есть спирт и нитки с иголкой. Открытые раны вам всем нужно обработать как можно скорее, пока не пошло заражение.
Священник коротко смотрел на каждого из присутствующих, передавал им медикаменты, а потом присел рядом с тяжелораненым мужчиной. Потом посмотрел на Морриган.
- Мисс Джонс, не поможете мне? У меня есть небольшой опыт в медицинских делах, не знаю, сколько смогу сделать, но осмотреть раны нужно.
В дверь постучали и снаружи раздался женский голос:
- Puede? [Можно? исп.]
- Si, por supuesto.
В хижину вошла полноватого вида женщина, черные волосы ее были коротко пострижены «под-горшок», традиционная накидка сползла с одного плеча и обнажала узоры, коими было покрыто практически все смуглое тело. В руках у женщины был небольшой чан, который она тут же поспешила поставить на пол, потому что тот был достаточно тяжелый. Проходит далеко она не рвалась, лишь оглянула всех присутствующих и коротко произнесла:
- Sopa. [Суп. исп.]
- Gracias, signora.
Микаэль улыбнулся и кивнул женщине. Это была одна из тех немногих, кто молился вместе с ним каждый вечер. Как только женщина вышла, он сказал твердо сказал, чтобы все разделили горячую еду между собой, благо, пустых плошек было навалом. А потом они с мисс Джонс вновь обратили все свое внимание на ее раненного товарища.

+1

8

К кувшинам путники припали так, будто в них было коллекционное вино столетней выдержки, и в тот момент Морриган могла бы поклясться, что никогда не пила ничего вкуснее сладковатой перуанской воды, странно отдававшей затхлостью даже будучи чистой. За одну возможность напиться стоило возблагодарить Бога и его верного служителя, а когда к воде прибавился суп, мисс Джонс с затаенным торжеством отметила, как меняются лица ее спутников, до последнего момента явно полагавших встречу с "сеньором Мигелем" скорее неудачей, но сейчас явно пересмотревших свои выводы.
Голодного всегда легко было купить за плошку еды.
Самой Морриган кусок по неизвестной причине не лез в горло, хоть с их последнего плотного обеда прошло уже более суток, и оттого, напившись, коротко кивнула в ответ на просьбу Микаэля о помощи.
Пока все сосредоточенно стучали ложками по дну глиняных тарелок, они склонились над Питером - Морриган искоса поглядывала на спутников, закатывала рукава и выглядела крайне задумчиво - озарявшее ее лицо пламя костра явственно вычерчивало в полумраке заострившийся профиль и темную морщинку, залегшую меж бровей.
- Вас здесь уважают, - между делом подметила она, - это впечатляет. Заслужить доверие местных с вашим цветом кожи и вероисповеданием... наверное, вы действительно хороший миссионер. Благослови вас Бог, святой отец.
Ждать, правда, что хороший миссионер окажется еще и хорошим хирургом, было глупо, но Морриган была благодарна уже за попытку помочь - долг ее перед Микаэлем из огромного постепенно делался неоплатным, и она никак не могла себе представить, что можно было бы пообещать священнику в благодарность. Разве что замолвить за него слово перед его небесным покровителем - но это вряд ли понадобится, ибо тот и так наверняка в курсе всех благих деяний падре.
- Его ударили копьем, - сообщала она Микаэлю, - там так и остался обломок. Меня учили не вытаскивать из раны то, что в ней засело, вроде как это усилит кровотечение... мы просто обломали древко, так его и тащили.
Пропитавшаяся кровью рубашка Питера и наспех наложенная повязка под нею совершенно одеревенели - отодвинуть их, не потревожив рану, не представлялось возможным, и они могли лишь попытаться сделать это максимально аккуратно. Открывшееся взорам зрелище не вселяло особенных надежд - при виде воспаленной плоти Морриган почти почувствовала, как по ее собственному боку, будто из солидарности, разливается неуютное чувство, и безотчетным движением потерла несуществующую рану.
- Дрянь, - глухо проговорила она, мрачно разглядывая рану, - я видела похожие штуки, и дело дрянь, если мы не найдем нормального врача. Здесь нужна повязка с карболовым раствором и хирург. Вы умеете сшивать раны, святой отец?

+1

9

Слова мисс Джонс как нельзя точно описывали дела ее раненного друга. Действительно дрянь, по-другому и сказать нельзя, поэтому Микаэль внутри порадовался, что неутешительный вердикт пришлось выносить и ему. В любых ситуациях он привык приободрять людей, искать только лучшее в любом положении, но тут… от его слов рана не затянется, осколок копья не исчезнет, а горячка от заражения не сойдет.
- Если я скажу, что мне приходилось штопать кожу на сапогах, это же будет не дно и тоже? – он положил руку на горячий лоб мужчины – лишний раз убедился, что температура у того просто зашкаливает. Организм борется, только вот в одиночку совершенно точно не справится. Только бы они с мисс Джонс не сделали еще хуже. – Нитка с иголкой у меня есть, спирт для дезинфекции тоже, но я не уверен… Видите?
Карлайл коснулся пальцами вздувшегося живота, чем вызвал болезненный стон у мужчины, и тут же поспеши отдернуть руку. Поморщился. Смотреть на умирающего всегда было тяжело, а перед ними сейчас был именно он. К чему лелеять надежды?
- У него внутренне кровотечение, мисс Джонс. Если мы и заштопаем рану снаружи, у нас не получится добраться до внутренних ран, а именно они несут девяносто процентов проблем. Мне не хочется вас расстраивать, но боюсь, что у вашего друга очень мало шансов дожить до утра, а тем более перенести дорогу до города, где бы вы могли найти знающего хирурга.
Микаэль посмотрел на мисс Джонс, попытался понять по выражению лица, о чем она думает: согласится ли с ним или решит бороться за жизнь мужчины до последнего, но во втором случае велик шанс, что они лишь доставят ему лишней боли. Он не считал, что имеет право настаивать на своем решении, лишь сказать, как, по его мнению, будет лучше, однако люди, как известно, лишь предполагают. Одному Господу известно, что ожидает всех их в конце, сейчас нужно лишь сделать выбор.
- Морриган… - хриплый голос Питера звучал слишком тихо. Сложно представить, каких усилий мужчин стоило не то что открыть глаза, а суметь произнести имя своей спутницы. Карлайл ощутил укол вины за свои слова об обреченности этого человека, возможно, еще действительно не все потеряно. Он чуть-чуть отстранился, подумав, что слушать разговор ему ни к чему, он же не знает, какие между всеми этими людьми отношения.
- Я слишком паршиво выгляжу? – Питер меж тем продолжил. Его туманный рассеянный взгляд смотрел на археолога. – Проклятье… никогда бы не подумал, что все закончится вот так. – Он ухмыльнулся, а потом поморщился от боли. – Я мало что помню, скажи… нам хоть удалось забрать у этих туземцев то, за чем мы приплыли?
Питер закашлялся и прикрыл глаза. Кровь казалось с новой силой проступила на ужасной ране. Сам Микаэль тем временем уже успел достать из своей сумки нитки с иголкой, баночку спирта и разорвать свою рубашку на несколько лоскутов. Он услышал о том, «что им удалось забрать у туземцев», однако решил об этом не расспрашивать. Во всяком случае пока.

0

10

Склонившаяся над раненым Морриган откинула с лица растрепанные волосы, краем глаза подмечая, что отец Микаэль все еще поблизости. Питер заслуживал правды, особенно в его нынешнем состоянии, однако единственного союзника на этой негостеприимной земле тоже стоило беречь, а мисс Джонс ясно представляла себе, что кое-какие вещи могут отвратить праведного священника от помощи экспедиции.
А они только-только нашли крышу над головой.
Ей вдруг сделалось гадко.
- Все у них, - уклончиво ответила она, между ложью и компрометирующей правдой малодушно выбирая средний путь, - припасы, снаряжение, оружие...
Неприятное, тянущее чувство разливалось по груди - ей хотелось бы сказать, что все будет хорошо; что завтра они найдут хорошего доктора и тот живо поставит Питера на ноги, но ложь была очевидна всем присутствующим, включая самого раненого, и Морриган смешалась, не подобрав слов; умолкла, тихо присела на пол рядом и замерла, обхватив руками колени.
Питер пошевелил пересохшими губами.
- Дерьмо. - хрипло сказал он, нарушая повисшую тишину.
- Дерьмо. - согласилась Морриган, с преувеличенной пристальностью наблюдая за тем, как отец Микаэль рвет ткань на длинные полосы.
- Кишки как на палку навернули.
- На нее и навернули.
- Больно, как сволочь. Есть лауданум?
- Все у них.
- Дерьмо. Сучье дерьмо. Значит, все?..
Морриган промолчала. Мир был наполнен треском рвущейся ткани и тяжелым дыханием умирающего; у окна слабо трепетала лучина и ее бледный свет плясал на лице изможденного Иисуса, распятого на темном кресте, что висел в углу.
- Это, - медленно произнес Питер, - это было... хорошо.
- Не было, - сказала Морриган неожиданно зло и резко, - никакая часть этого не была хороша. Все началось плохо, плохо продолжилось, а под конец полетело в...
Она осеклась и прижала тыльную сторону ладони к глазам. Фосетт чуть поодаль отставил в сторону пустую миску и поднялся на ноги, делая неуверенный шаг к ним обоим.
- Погоди, - глухо проговорила мисс Джонс, - отец Микаэль подлатает тебя.
- Отец? С каких пор священники копаются в кишках?
- С тех, с которых больше некому.
Питер слабо пошевелил плечом, словно пытался его размять.
- Брось это. С-сволочь, как больно... Брось этот бред. Нашла полевого хирурга... сделай лучше что-то полезное.
- Что?
- Пристрели меня.
- Иди к черту.
- Уже в пути, - Питер растянул губы в кривой ухмылке, - серьезно, пусти мне пулю в лоб. Не хочу... дохнуть в агонии, как собака.
- Не буду. Не могу. Даже если хотела бы - все оружие у индейцев, помнишь?
- Вот сука.
Он, кажется, выбился из сил и замолчал; Морриган тоже потеряла желание спорить и бездумно уставилась на извлеченные священником иглы с нитками; подошедший Фосетт присел рядом. Какое-то время они сидели в странном оцепенении - не забытье и не сон, усталость будто бы, и что-то еще третье, горькое, как хина; и блики блуждали по лицу распятого Иисуса, звенела на разные голоса мошкара, потрескивал огонь в очаге и с улицы доносился посвист ночной птицы - а потом Морриган передернула плечами, стряхивая наваждение, и поднялась на ноги.
- Он прав, святой отец. - глухо сказала она. - Бросьте. Сделайте... сделайте то, что должны, как священник. Я подышу.
И вышла.

Отредактировано Morrigan Jones (30 октября, 2018г. 18:47:20)

+1

11

Священник хоть и находился все время рядом, старался сидеть неподвижно. Опустив голову вниз, он разглядывал собственные руки, их покрывали неглубокие царапины и мозоли, смотрел на то, что осталось от его рубашки, и лишь сильнее сжимал лоскуты после каждого слова мисс Джонс и ее друга. А когда женщина поднялась на ноги и вышла на улицу, в небольшой хижине повисла тишина. Все остальные гости уже закончили свою трапезу, и никто из них не был глупым человеком, все прекрасно понимали сложившееся положение веще. Только вот в подобных ситуация мало кто находится, что сказать. Вместо всех снова заговорил Питер, скорее всего, потому что знал, что друзья его еще смогут наговориться за следующие дни, месяцы, годы, а ему… ему осталось недолго.
- Я никогда не был сильно верующим. – Голос хрипел, слова давались мужчине нелегко. – Это паршиво… да?
- Нет. – Микаэль ответил спокойно и положил ладонь умирающему на лоб. – Господь наблюдает за всеми нами, и не важно, ходите вы в церковь каждое воскресенье или раз в год молитесь перед сном у собственной постели. Он здесь, и можете быть уверены, что он примет вас, когда придет время.
- То есть уже вот-вот…
Микаэль не ответил. Вместо этого отложил лоскуты ткани в сторону и взял в руки небольшой пузырек и такой же небольшой шприц. Металлическая игла отнюдь такой не являлась.
- Сука как больно.
- Скоро боль пройдет. – Взяв ремень, мужчина перетянул руку раненого выше локтя, подождал, пока вздуется вена, наполнил шприц морфием и ввел иглу под кожу. Он бы действительно не смог помочь с ранением, все, чего они смогли бы добиться – лишняя боль и агония для умирающего, а конец в итоге был бы таким же. Иногда лучше отступить и постараться принять происходящее дерьмо. По-другому, увы, сейчас не скажешь. – Вот так.
Отложив все в сторону, Микаэль получше накрыл Питера, он слышал его дыхание и взял за руку, когда тот дернул ей от нового приступа боли.
- И что… теперь вы будете молиться за упокой моей души?
- Это меньшее, что я могу для вас сделать.
Не все люди смогли находиться в хижине. Кто-то предпочел выйти и присоединиться к мисс Джонс, но некоторые напротив подсели чуть ближе к своему умирающему другу и к священнику, начавшего проговаривать молитву, которую знал наизусть.

[indent] Душа христианская, ты оставляешь этот мир во имя Бога Отца всемогущего, Который тебя сотворил; во имя Иисуса Христа, Сына Бога Живого, Который за тебя страдал; во имя Духа Святого, который на тебя снизошел. Да упокоишься сегодня и поселишься на священном Сионе с Пресвятой Богородицей Девой Марией, со святым Иосифом и со всеми Ангелами и святыми.

[indent] Дорогой брат, отдаю тебя Богу всемогущему, Творцу твоему, чтобы вернулся ты к Тому, Кто тебя создал из праха земного. Когда ты покинешь эту жизнь, пусть выйдут тебе навстречу Пресвятая Богородица Дева Мария, все Ангелы и святые.

[indent] Да избавит тебя Христос, пострадавший за тебя на кресте. Да избавит тебя от смерти вечной Христос, отдавший за тебя жизнь. Да приведет тебя Христос, Сын Бога Живого, в рай, и да причислит тебя Пастырь истинный к овцам Своим. Да отпустит Он тебе все прегрешения и примет тебя в число избранных Своих.

[indent] Да увидишь ты лицом к лицу своего Искупителя и утешишься созерцанием Бога во веки веков.
  Аминь.


Когда Карлайл поднялся на ноги и отошел от тела, уже начинало светать. Питер, уснув под действием морфия, так и не проснулся более. Лицо его прежде хмурящееся от боли сейчас выражало покой. Оглядев хижину, Микаэль увидел, что практически все, кто остался внутри, прислонились к стенам и мирно спали. Он не знал, во что ввязались все эти люди, но прекрасно понимал, что им надо набраться сил, а потому тихонько выскользнул на улицу, чтобы попытаться раздобыть что-нибудь на завтрак.

0

12

- Надо похоронить его, - сказала Морриган, - нельзя его просто так бросить.
Фосетт молча кивнул, глядя на нее, как побитая собака: вчера в ночи они имели весьма неприятный разговор, относительно причин и виновников их нынешнего незавидного положения, и теперь давний партнер слегка опасался мисс археолога - в большей степени оттого, что про себя знал, что она права, хоть вслух бы в этом никогда не признался. Они сидели под навесом у дома проповедника: Морриган толком и не спала; Фосетт - проснулся первым, и вместе они наблюдали за тем, как над далекими горами поднимается блеклый рассвет, почти сразу задавленный тяжелыми тучами. Отец Микаэль ушел куда-то рано утром; Питера, пока еще похожего на спящего, они оттащили в дальний угол, чтобы не смущать живых, но в душном местном климате затягивать с похоронами было нельзя.
Из-за домов доносился отдаленный шум - заря нового дня означала новые заботы для простых крестьян - и Морриган то и дело косилась в сторону источника звука.
- У них наверняка есть собственное кладбище, - предположил Фосетт, - куда-то же они девают своих мертвых.
Будущее их оставалось до тревожного неопределенным. Гостеприимство священника означало только то, что на сегодня у них есть крыша над головой и кое-какая провизия; однако чтобы добраться до цивилизации, нужно было где-то раздобыть припасы, а у них не было ни денег, чтобы их купить, ни - и мысль эта под сенью дома пастора казалась почти кощунственной - оружия, чтобы отнять силой. Полагаться оставалось только на способность найти себе пропитание в сельве и не стать при этом пропитанием для кого-то еще - шаткая штука, не обещавшая ничего хорошего, но единственный шанс выбраться из этой глуши.
- Город к северу, - рассуждала Морриган вслух, покачиваясь на бочке, - так сказал святой отец. Может, не стоит всем туда тащиться - можно пойти вдвоем и вернуться уже с проводником и провизией. Отец Микаэль вряд ли погонит из дома, особенно если пообещать ему помощь с хозяйством. Крышу, скажем, неплохо было бы перестелить...
Шум за домами внезапно взвился вверх, грохнул оружейными выстрелами, и Морриган от неожиданности едва не слетела с шаткой бочки. Крики двигались в их сторону - до поры не тратя времени на выяснение причин мисс Джонс, потянула Фосетта за собой в дом, и лишь там позволила себе осторожно выглянуть из окна - ровно в тот момент, когда на улочку рядом с домом высыпала гомонящая толпа. Вооруженные люди - Морриган насчитала с десяток, но никакой уверенности в том, что это все, у нее не было - теснили местных к стенам, без особых церемоний подгоняя ружейными дулами и женщин и детей; и за всем это из седла цепко наблюдал господин в синей военной форме.
- Rápido, rápido!
- Чилийцы, - вполголоса проговорил Фосетт, следивший за происходящим с другой стороны пестрой занавески, - попали из огня, да в кракенову...
- Тихо, - шикнула на него Морриган.
Дело пахло порохом.
Тихоокеанская война докатилась от Антофагасты до Такны, а оттуда - до этих мирных высот, жителям которых просто не повезло поселиться рядом с месторождениями селитры, за которые и шла свара. Ни Британия, подданным которой являлся Фосетт, ни тем более Соединенные Штаты в местечковом латиноамериканском конфликте никакого интереса не имели, однако к англоязычным гостям традиционно относились без любви и пиетета: глядя на то, как людей прикладами заталкивают в дома, Морриган с нарастающей тревогой понимала, что из встречи с местными команданте ничего хорошего не выйдет. Брать у них, благо, уже нечего, но вот о местных тюрьмах ходят страшные легенды...
Вот уж и правда в кракенову эту.
- Надо найти отца Микаэля, - едва слышно проговорила она, - и бежим.
- Его зачем? - попытался возразить Фосетт, но тут же сник под пронзительным взглядом мисс Джонс.
- Поднимай, - почти одними губами инструктировала Морриган, - всех, говори, что уходим.
- А Питер?.. - так же едва слышно отозвался Фосетт.
И Морриган совсем умолкла.

+1

13

Говорят, что беда не приходит одна. Можно верить во все эти народные приметы, а можно их отрицать, но ты лишь развести руками, когда прямо у тебя на глазах происходит одно нехорошее событие за другим. Микаэль относился к числу первых людей, только вот особых преимуществ это не дает. И сейчас, прижимая к себе небольшую корзинку с овощами и фруктами, и видя, как в деревню входят чилийцы, настоятель не мог не подумать, что проблемы просто преследуют эту группу путешественников.
Война между Чили и Перу длилась уже, согласно знаниям священника, более пяти лет, и при том, что не так давно между странами был подписан мирный договор, согласно которому чилийцам переходила провинция, находящаяся неподалеку отсюда, они до сих пор совершали «набеги» на такие нейтральные земли, находящиеся в отдалении от больших поселений и цивилизации. Все дело было в месторождениях селитры и других полезных ископаемых, да и просто испокон веков люди всегда ищут возможности господства над другими людьми. Жители этой деревушки ничем не навредили военным из чили, однако те не задумываясь побьют каждого, кто скажет хоть слово против, а в худшем случае даже не побрезгуют пролить кровь.
- Basta… Basta! – Мужчина выбежал вперед на улицу, откинув на землю свою корзинку и загородив собой молодую женщину, которую один чилийский мужлан только что ударил прикладом прямо в низ живота. В следующую секунду Карлайл оказался сам прижат к стенке и приклад того самого оружия упирался ему прямо в горло, не давая возможности нормально дышать. Он сам по себе был высоким человеком, но этот солдат ничуть не уступал ему по параметрам.
- Que paso? – Произнес он прямо перед лицом священника. – Ingles?
- Sacerdote. Не трогайте людей. Забирайте зачем пришли и уходите.
Микаэль догадывался, что слова его окажутся непонятыми, и что, назвав себя, он вряд ли получит уважение от этих людей, и их следующие действия это подтвердили. Грубо схватив его за рубашку, солдат вытолкал англичанина прямо на середину улицы, для пущего эффекта еще ударив ногой по коленям, чтобы тот упал на землю. Упершись руками в землю, Микаэль услышал, а затем и увидел, как к нему приближается лошадь и всадник на ней, вероятно, был у всей этой братии главным.
Чужаки говорили на испанском, что именно – мужчина не понимал, но по тону определил, что главарь их пытался добиться от местного населения, где те держат ценные вещи, а потом несколько солдат выволокли из толпы несколько молодых девушек, поставив их точно так же на колени перед собой.
- Cuota. – С усмешкой произнес главный, и лицо Микаэля скривилось, благо, оно было опущено к земле.
Следом солдаты начали проверять один дом за другим, выкидывая ненужные, по их мнению, вещи, и забирая с собой все, что приглянулось глазу. Когда очередь дошла до хижины священника, внутри у него все замерло. Там внутри находилось порядка десятка людей, таких же европейцев, как и Карлайл, и одному лишь богу известно, что сделают с ними со всеми чилийцы, если найдут.
Один из солдат, тот самый, который прижимал Микаэля к стене и толкнул его на землю, подошел к двери, дотянулся до ручки и…
БАХ!
Выстрел прогремел неожиданно, и буквально все развернулись в его сторону. Чуть вдалеке стоял мальчик, лет максимум десяти. Руки его крепко сжимали пистолет.
- Bastardos! Asesino! Odio! Odio! – Кричал он громко своим звонким голосом, и спустя пару секунд солдат, стоящий у двери, упал на землю замертво. Поля попала ему прямо в грудь.
И начался хаос.

+1

14

Они почти успели.
Один из них цепко следил за перемещением чилийцев; остальные воровато выскальзывали за дверь, пользуясь тем, что нападающие, поглощенные обыском, не глядели в их сторону, пока в доме ни остались лишь двое - Морриган и Фосетт, прикрывавшие отход; и по тому, как попятился от окна Эд, мисс Джонс поняла, что удача их в одночасье закончилась.
Они не произносили ни слова; двигались осторожнее и вкрадчивее охотников в засаде, чтобы ни один камень не хрустнул под ногой: Фосетт с грацией танцора Ковент-Гардена оказался за спиной у Морриган, накрыл ее рот рукой и они медленно, шаг в шаг отступили от двери, забиваясь подальше в угол, без шансов оказаться незамеченными, если та распахнется, но в какой-то детской надежде, что может, если не шевелиться…
Может, если не моргать...
Время текло невыносимо медленно, скатывалось по спине мелкой дрожью, и кровь в ушах торопливо отбивала течение мгновений: по три удара на каждое - раз, два, три, ничего; раз, два, три, ничего; раз, два, три…
По узкой щели света под дверью пробежала рябь; камень под каблуком команданте скрипнул совсем близко и Морриган на мгновение забыла, как дышать, спиной ощущая, как об этом забывает и Фосетт. Мир замер - звенящий, страшный; душный воздух сгустился, как кисель и все затихло на долгую секунду.
А потом грохнул выстрел.
Грохнул - и тут же потонул в вое десятков голосов, взвившемся за дверью. Эд первый вышел из оцепенения - вскочил, выпуская Джонс из цепкой хватки, бросился к окну - и тут же от него отпрянул.
- Это наш шанс, сейчас, пока там свалка! Давай, давай!
Он дернулся было к двери, но на руке у него моментально повисла Морриган - Бог знает, что на нее нашло, но в партнера она вцепилась с незнакомым тому отчаянием.
- Мы не можем его бросить!
- Морри, нам нужно спешить.
- Надо забрать его с собой, Эд, мы...
- Послушай меня! - Фосетт встряхнул Морриган за плечи в попытке привести в чувство. - Послушай! Прах к праху! Понимаешь меня, Морри? Прах - к праху!
Мысль уталкивалась в голову нехотя - колючая, неприятная, но правильная; на улице грохотало, гудело и еще где-то совсем рядом страшно кричала женщина - крик ее оборвался на высокой ноте пороховым треском - и Морриган после короткой паузы прерывисто втянула воздух и кивнула.
- Понимаю.
- Тогда сейчас. Поняла?
- Да.
Они выскользнули за дверь, и царящий вокруг хаос подхватил их, моментально разрывая крепко сцепленные руки: Фосетта оттеснили в сторону, за дома; Морриган - к площади, с которой разбегался народ. Ее швырнуло в одну сторону, потом в другую; ударило о чье-то плечо, потом стену - отчаянно сопротивляясь человеческой реке, текущей вниз по улице, мисс Джонс пыталась добраться до одного из тонких ручейков, утекавших за дома, но безжалостная толпа несла ее в другую сторону, мимо распростертых на земле тел, прямиком на вскидывающих оружие солдат.
Почему они бегут в ту сторону? Почему не в противоположную?
- Эд!
Ее снова ударило о чье-то плечо, и Морриган инстинктивно вцепилась в него, лишь потом поднимая глаза.
- Святой отец! - выдохнул, она. - Слава богу! Слава богу!
Грохот выстрелов раздался совсем близко, и толпа качнулась, как испуганный зверь; как он поднялась на дыбы; тяжело развернулась, и Морриган, улучив момент замешательства, потянула священника за собой в узкий лаз между двумя домами.
- Сюда!
Она понятия не имела, куда ведет эта тропа, и отчаянно надеялась, что Микаэль не станет упираться из христианской добродетельности. Этим людям не помочь - точка невозврата пройдена - и бегство представлялось самым благоразумным поступком в данном случае.
- Bastardos! - кричал кто-то за ее спиной. - Carniceros!
Стены смыкались все плотнее, как ловушка - последние футы Морриган преодолевала боком, обдираясь щекой об острые камни, стараясь не думать о том, что будет, если им не хватит пространства…
Но им хватило.
Муравьиный лаз выплюнул их обоих на окраину деревни - гул голосов и выстрелов доносился теперь из-за домов, а ниже расстилались подступающие к селению джунгли. Ни Фосетта, ни остальным партнеров видно не было - оставалось только надеяться, что им удалось выбраться живыми из этой мясорубки - и ожидать их на открытом пространстве представлялось определенно неразумным.
- Плохо вышло, - проговорила Морриган, пользуясь короткой передышкой, - плохо вышло, святой отец.

+1

15

В панике никогда не было ничего хорошего. В страхе люди сбиваются в толпу, которая несется вперед, сокрушая все на своем пути. Когда прогремел выстрел, все стихло лишь на секунду, а затем народ заревел подобно одной гигантской машине, начался хаос. Кто-то спешил скрыться, кто-то напротив набрасывался на чилийцев, желая отомстить за все неприятности, которые обрушились на эти мирные забытые Богом земли. Гремели выстрелы, со всех сторон кричали люди, одна единственная лошадь, на которой сидел капитан чилийских солдат, упала на землю, когда разъяренные люди подбежали к ней и к ее всаднику со всех сторон. Микаэль не видел, что произошло дальше, его просто снесло волной людей в сторону, благо, он успел подняться на ноги. Кто-то падал и его затаптывали, идти против толпы сейчас было абсолютно бессмысленно, поэтому священник даже не пытался вернуться к своей лачуге, где он оставил путешественников, и все дальше и дальше удалялся от нее, несомый толпой. Он бы и хотел остановиться, хотел бы хоть кому-то помочь, протянуть руку, чтобы вытащить из этого хаоса, да только сил одного человека вряд ли будет достаточно. Солдаты стреляли во всех без разбору, пусть у них и были ружья, от обезумевшей толпы они вряд ли их спасут. Они выстрелять в одного, в двух, но третий человек все равно схватит их за руку, собьет с ног и затопчет. Яростно, беспощадно. Эти люди не желали никому зла, они просто жили своей жизнью, вдали от распрей больших городов, но отголоски войны докатились и до них, и сейчас они пытаются отстоять то единственное, что у них есть – их дом. Разве можно их за это винить? Желая добраться до своих противников, они готовы рискнуть собственными жизнями и жизнями своих друзей, они несутся вперед, совершенно не думая, что под ногами их лежат их знакомые, и что от каждого нового выстрела замертво падает еще один человек.
Микаэль видит в толпе ребенка, всего лишь в паре метров от него, хочет податься в его сторону, протянуть руку, чтобы схватить и попытаться защитить, но ему не удается сделать ни шага в нужном направлении, вместо этого его относит все дальше и дальше, и спустя несколько секунд ребенка не видно вовсе. Карлайл почувствовал, как кто-то сначала врезался в его плечо, а потом и вцепился в него, повернул голову и первое, что увидел – светлые волосы.
- Мисс Джонс! Слава Богу… с вами все в порядке!
За пару минут хаоса мужчина успел позабыть о путешественниках, а сейчас моментально вспомнил о каждом. И о Питере, которого нужно было похоронить и провести последний обряд упокоения его души, тоже вспомнил. Но если мисс Джонс и ее товарищи могли бежать, то тело несчастного так и осталось в хижине, и вернуться к нему сейчас было равносильно самоубийству.
Он следовал за женщиной, полагаясь на ее интуицию, прекрасно понимал, что при возможности нужно как можно скорее отделиться от толпы и попытаться обраться отсюда подальше, только вот мысли обо всех, кто оставался позади, просто не желали оставлять священника. Он должен был им всем помогать, и сейчас, когда в свои последние минуты эти люди молят Господа о помощи, посланник его убегает, спасая собственную жизнь. С горем пополам Карлайл пролез вслед за Морриган в узкий лаз меж домами, не забыв при этом ободрать руки. На последних метрах пришлось попросту задерживать дыхание и втягивать в себя живот, иначе он бы так и застрял тут навсегда, все же по комплекции своей он был больше, чем худенькая женщина.
- Плохо? – Микаэль согнулся пополам, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха и глядя на собственные ободранные ладони и локти. – Пожалуйста, называйте вещи своими именами…
Он не закончил. Ругаться при женщине ему не позволяло ни воспитание, ни образ жизни, хотя сейчас очень хотелось дать волю чувствам.
Аккуратно в полуприсяди они дошли до невысокого редкого деревянного забора и бесшумно перебрались через него, ступая за территорию джунглей. Тут в высокой траве и меж деревьев у них больше шансов остаться незамеченными, хотя скорее всего людям в деревне сейчас нет до беглецов совершенно никакого дела. Вряд ли они дадут солдатам уйти.
- Вашим людям удалось укрыться или покинуть деревню? – Мужчина, наконец, посмотрел на археолога и один камень с его души все же упал. – Хорошо… это хорошо. Нужно подождать, пока все успокоится, а потом вернуться. Людям потребуется помощь. Давайте попытаемся отыскать ваших людей, вряд ли они, как и мы, разбежались далеко. Пойдем аккуратно вдоль периметра. Вы не ранены? – До него только сейчас дошло, что нужно поинтересоваться об этом, ведь мало ли что. К счастью, ни у кого из них никаких серьезных травм не было, и пока священник и археолог брели вдоль окраины джунглей из деревни все еще слышались людские голоса, а вот оружейные выстрелы постепенно сошли на нет.
- Зачем вы сюда приехали? – Вопрос показался внезапным даже самому Микаэлю, и от этого он немного смутился. – Извините, это, наверное, не мое дело. Просто мало кто забирается так далеко, на несколько месяцев, что я был здесь, вы первые англичане, которых мне посчастливилось встретить. Вы что-то изучаете?
Хруст веток поблизости заставил двух людей замереть, машинально пригнуться и попытаться скрыться хотя бы за ближайшим стволом дерева.
- Madre!.. Madre!..
Голос принадлежал ребенку и был наполнен страхом и слезами. Микаэль просто не мог оставаться в своем «укрытии» и вылез на встречу тому самому ребенку, которого увидел в толпе, к которому хотел подойти. Коленки его были содраны в кровь, одежда больше походила на тряпки, она была разобрана и запачкана, а лицо распухло от слез.
Ребенок тут же попятился, завидев мужчину, и Микаэль присел на колени, вытянув руки вперед.
- Ш-ш-ш… - Медленно перевел руки на свою грудь. – Мигель. Recuerdas? Мигель.
- Madre?..
- Я не знаю, малыш. – Он снова вытянул вперед одну руку. – Мы ее поищем. Обещаю тебе. – Оглянулся на Морриган, когда ребенок нерешительно подошел и коснулся руки священника. – Нам нужно в город, там мы сможем позвать помощь.

+1

16

Морриган тяжело глядела на священника.
Она сильно сомневалась, что в городе им вряд хоть кто-либо пожелает помочь, а главное - что хоть у кого-то из местных власть имущих есть такие возможности: вряд ли чилийской армии позволяли беспрепятственно бродить по чужой территории только потому, что об их изгнании пока не попросил один конкретно взятый англиканский пастор. Перуанцы были слабы; поддерживать порядок даже в крупных городах получалось с переменным успехом, а уж в столь отдаленных местах безотказно действовал только один закон - силы. У кого больше людей и винтовок, тот и прав, и даже если губернатор проникнется сочувствием к бедам крестьян и отправит сюда солдат, нападающие успеют раствориться в горах или сельве, успев до того поживиться, всем, чем захотят.
Питер, чье тело остывало сейчас в доме священника, в экспедициях всегда опасался ягуаров, аллигаторов и какой-то еще чертовой дури. Говорил, что сама мысль о том, что на многие мили вокруг нет ни единого человека, ввергает его в трепет - Морриган, знавшая, что трепетать стоит именно в тот момент, как в радиусе мили от тебя оказываются люди, никогда не понимала этого.
- Путь долгий, вы сами говорили, - напомнила мисс Джонс Микаэлю, с сомнением глядя на мальчишку, - а у нас ни воды, ни провианта...
"А что еще делать - непонятно", - хотела закончить Морриган, но смолчала.
Она сама в процессе бегства возлагала надежды на встречу со своими товарищами, но тех, по всей видимости, толпой отнесло в противоположную сторону; и пытаться дозваться их с этой окраины представлялось поступком крайне неосмотрительным: из-за приземистых хижин все еще отчетливо доносились чее-то плач и окрики военных, и Морриган старалась не представлять, что именно там происходит. Они не встретили никого за время своей осторожной прогулки по окраине - пару раз едва не попались на глаза отбившимся от своих чилийским солдатам,  лишь в последний момент успевая спрятаться, но коллег мисс Джонс и след простыл.
Возможно, они ровно так же ищут ее, и они фактически бродят кругами друг за другом и никак не встретятся, как луна и солнце.
- Мы искали одно место, - уклончиво ответила тогда Морриган на вопрос священника, избегая смотреть ему в глаза, - и почти достигли цели, но тут нам не повезло наткнуться на индейцев.
Или - и эту мысль, сорняком поселившуюся на периферии сознания, мисс Джонс от себя упорно гнала - они просто ушли. Они все и Фосетт - сбежали, пока была возможность, посчитав ее или мертвой, или все равно что мертвой. Может, посчитали партнерство расторгнутым после всего, что произошло; может, Фосетта все-таки задели ее вчерашние слова, как бы он там ни старался изобразить равнодушие, но вот она, вот сельва, в вот чилийские войска - и каждый сам за себя.
- Но уходить в любом случае надо, - после долгой паузы закончила Морриган, - оставаться тут опасно. Никто не знает, на сколько они заняли деревню, может, на несколько суток. Может, им нужен привал и они просто решили позаимствовать чужие дома. Может, кого-то ждут и это часть военного маневра. Когда мы шли в эту сторону, натыкались на мелкое поселение, буквально в пару домов - они и посоветовали нас искать сеньора Мигеля. Можно попробовать добраться до них и переждать там. Это полдня пути примерно, может, чуть меньше, если мы не отправимся сейчас, то до темноты не успеем, так что решать нужно быстро. Тратить время на ожидание непонятно чего... не очень разумно.
Она помолчала и прибавила:
- Мертвый вы никому не поможете, падре.
Святой отец, думала мисс Джонс про себя, к сожалению, был добр. К сожалению - потому что добрым людям и так приходилось нелегко, а сверх того еще и имели неприятную привычку усложнять себе жизнь спонтанными актами доброты и милосердия.

+1

17

Как бы не хотелось этого признавать, но профессор Джонс была права. Даже если им каким-то чудом удастся добраться до города, не сбиться с пути и не попасть таким красивым в лапы к диким зверям, вряд ли там найдется очень много желающих отправляться в дебри на помощь уже разграбленной деревне. Но ведь делать что-то было нужно! Не могут же они просто уйти, сбежать, бросив всех хороших людей, оставшихся там. Микаэль говорил им, что Господь всегда придет им на помощь, что он всегда наблюдает и видит все совершенное зло. И что теперь скажут люди, когда увидят, что человек, присланный им проповедовать слово Божие и вовлекать в свою веря, бежит подобно последнему трусу. Как ему самому теперь к себе относиться?
- Здесь неподалеку ближе к горам должен быть родник. Оттуда местные всегда приносили воду. Возможно, там даже будут кувшины, и мы сможем взять немного воды с собой, прежде чем… пойти.
Мужчина не отводил взгляда от мальчика, вцепившегося в его руку, пальцем пытался убрать грязь с запачканного лица и вытереть слезы. Он понятия не имеет, где сейчас его мать, жива ли она, но оставлять его одного на милость джунглям или, еще хуже, чилийцам, уж точно был не намерен. Поднявшись на ноги, он подхватил мальчика, позволяя тому схватить себя за шею и удобно устроиться у него на руках. Даже слова успокоения давались с трудом, потому что не верилось в них совершенно.
- В этом вы правы, мисс Джонс. – Микаэль, наконец, повернулся к девушке и согласно кивнул. Да, им надо уходить. И да, от него мертвого пользы будет немного. – Думаю, вполне возможно, что ваши товарищи тоже направятся в том направлении, попытаются найти там помощь или хотя бы возвратиться по старым следам. Если мы пройдем через родник, потеряем не так уж много времени, зато сможем попить и умыться. Он как раз в той стороне.
Мужчина кивнул в сторону, противоположную от почти что уничтоженной деревни и аккуратно двинулся вперед. Мешкать сейчас так же было нельзя, любая минута промедления может им дорого стоить.
- Индейцы очень ревностно относятся к своим территориям. – Карлайл продолжил разговор относительно пребывания группы в этих краях. – Местные научились с ними не конфликтовать, то есть попросту не приближаться, но периодически всегда можно услышать о том, что кого-то нашли со стрелой в груди или забитым на смерть прямо на незримой границе. Обычно индейцы очень наглядно дают понять, что дальше чужакам идти очень не советуется.
Он не спросил, видели ли они предостережения, намеренно ли сталкивались с индейцами или действительно по чистой случайности столкнулись с ними нос к носу. Не его это было дело, да и сейчас не самое подходящее время, чтобы тормошить свежие раны. Все они скорее всего уже миллион раз пожалели о своей экспедиции.
По милости Господа до родника беглецам удалось добраться без происшествий, и на их радость там никого не было. Было бы очень жалко увидеть солдат еще и в этом месте и смириться, что чистой свежей воды им не видать. Поставив мальчика на землю, Микаэль нагнулся к ручейку, отмыл свои руки по локоть, умыл лицо, потом проделал тоже самое с ребенком, в завершении велев попить. К сожалению, никакой фляги у них с собой не оказалось, и взять с собой воды про запас не удалось, но и горевать не было времени. Переведя дух, они направились в направлении небольшого поселения.

С каждым часов идти становилось все сложнее, усталость накапливалась, ребенок начинал переживать и вертеться в руках священника, не понимая, почему его уводят от родной деревни, а Микаэль уже перестал пытаться ему объяснять. Начинало смеркаться, вся теплота дня стремительно сменялась вечерней прохладой, и по коже то и дело начинали бегать мурашки. Хотелось есть, хотелось пить, хотелось просто прикрыть глаза на пару минут, чтобы вздремнуть. Местность повсюду была ухабистая, один небольшой пригорок сменялся другим. Они уже практически не разговаривали, чтобы экономить свои силы, лишь иногда перебрасывались односложными фразами, выбирая наиболее подходящий путь. По заверения профессора Джонс идти оставалось не долго, и когда они поднялись на очередную горку…
- Дым… - Вымолвил Микаэль, облизнув пересохшие губы. – Вы ведь тоже его видите?

0

18

Она хотела бы ответить "нет", и до того момента, пока Микаэль ни заговорил, у Морриган оставалась еще слабая надежда, что поднимающийся из-за деревьев дымок ей просто чудится от усталости: где-то на середине пути она отчетливо поняла, что не спать полночи было отвратительной идеей и само по себе, и в свете предстоящего пешего перехода; и единственное оправдание, которое она могла себе найти - это что ночью она понятия не имела, что оный им предстоит. Ноги болели; болела спина, и из ценного груза у них имелся только прихваченный священником мальчишка - находись Морриган в чуть лучшем расположении духа, она непременно спросила бы, еда он или вода, но в их нынешнем положении у нее не осталось сил даже на мрачные шутки.
- Вижу. - сказала Морриган. - Вижу. Проклятие.
Падре Микаэля она очень уважала.
Падре Микаэля она очень уважала за несгибаемую верность собственным убеждениям и всецело признавала его право за эти самые убеждения сдохнуть, однако попытку прихватить и ее с собой не оценила, хоть и наскребла в себе благодарности на то, чтобы смолчать. Саму Морриган уже какое-то время назад покинуло юношеское желание спасти всех и малой кровью, сменившись на мрачный реализм понимания - за все надо платить; и оттого спасенный из селения мальчонка представлялся ей камнем на шее: сами едва переставлявшие ноги, они зачем-то утащили с собой и его, а в итоге погибнут все вместе - археолог, священник и мальчишка, хотя по отдельности могли бы и спастись.
А может и не благодарность это была вовсе. Просто отупляющая усталость, не оставлявшая сил на ругань - так или иначе, большую часть пути они проделали молча, если не считать бесед священника со своей ношей: последняя капризничала, Микаэль увещевал; Морриган облизывала пересохшие губы, с прищуром вглядывалась в облака на небе и думала о смерти.
Умирать не хотелось.
Умирать не не хотелось, но даже не хотелось ей как-то устало - никакого животного ужаса, только усталая досада; будто смерть оказывалась чем-то утомительным и несвоевременным - они и так выбились из сил, а тут еще умирать...
Неудачно.
Смерть, тем не менее, бродила совсем рядом - плясала буквально за ближайшими зарослями, и Морриган отчетливо ощущала ее сладковатый, дымный запах, разлитый в воздухе; и слышала ее голос, доносившийся из-за густых зарослей: смерть оказывалась криклива и многоголоса, она выкрикивала и гомонила, и ветер доносил обрывки фраз на будто бы знакомом языке, разобрать которые с такого расстояния было невозможно.
Она даже звучала утомительно.
Приближаться к ней, пожалуй, было не самым мудрым решением, но подобраться имело смысл, чтобы понять, в какое именно полымя они попали: скрытые плотными зарослями, Морриган и Микаэль находились в относительной безопасности.
- Это амонап, - определила на слух Морриган язык.
И едва сдержалась, чтобы не застонать от отчаяния.
- Вот дрянь, святой отец. Вот дрянь. Это индейцы. Это калапало.
Может, вчера, там, у реки, они и правда прогневили какое-то местное божество - перед внутренним взором Морриган как наяву встало лицо индейца, искаженное бешенством, который пытался донести до богохульных гринго эту нехитрую истину. Амонап мисс Джонс понимала очень плохо, но суть ухватила хорошо - его звали Жьиуауа и он призывал на головы белых воров все кары, которые только мог, ибо те своим невежеством только что обрушили их же на его племя. Он требовал их жизнь - Морриган сторговалась на весь груз: Киракуйя, первый по старшинству, оказывался более приземленным и жадным, а ему приглянулся блестящий компас, приятно тикающие часы Фосетта и главное - добротный карабин Питера.
Ныне покойного.
Жадность Киракуйи купила им время. Вот только много ли?
- Уходим, - одними губами проговорила Морриган, - тихо.
Ноша священника вдруг заворочалась.
- Mama! - печально захныкал мальчишка. - Donde está mi mama?
За зарослями чутко притихли, и Морриган, внутренне обмирая, вдруг отчетливо ощутила, как течет мимо время - вязкое, щекочущее кожу, медленно затекающее в легкие вместе с воздухом; и чувство это, задержавшись на несколько мгновений, разбилось резким выкриком с другой стороны зарослей.
"Взять".
- Бежим! - рявкнула мисс Джонс. - Бежим, сейчас же!

+1

19

Господь отпускает на долю человека столько испытаний, сколько он (человек) сможет выдержать. Во всяком случае так принято считать. Но на свой счет Микаэль уже начинал сомневаться, потому что за столь долгое время их маленькой побитой компании так и не представилось нормального шанса на полноценный отдых, чтобы хотя бы собраться с мыслями и решить, куда стоит двигаться дальше. Он не сетовал на свою судьбу, нет, он не жалел себя, но зато жалел мальчика, который только что потерял родной дом и, возможно, семью, и жалел мисс Джонс, для которой печальные приключения начались еще раньше. Девушка потеряла своего друга, потеряла свою команду и теперь вынуждена брести неизвестно куда вместе со священником и его хнычущей ношей. Только без мисс Джонс Микаэль бы вряд ли справился. Он бы никогда в жизни не определил на каком языке говорит племя в разрушенной деревне, возможно, предположил бы, что это индейцы, но какие именно… Микаэль бы понял, кто их громкий кличь не сулит ничего хорошего, но Морриган поняла это быстрее, и быстрее скомандовала бежать.
Мальчику было невдомек, что им угрожает опасность, что ему пытаются помочь. Он лишь кричал, и чем больше они бежали, тем сильнее становились его крики и плачь, и уже, казалось, все джунгли знали о том, что он зовет свою маму. Карлайл очень хотел помочь мальчику, но даже у него уже начинали сдавать нервы и кончаться силы. Мертвый он уж точно никому не поможет, как сказала не так давно все та же мисс Джонс, и сейчас нужно было помочь себе. Он бы никогда не отпустил мальчика самостоятельно, не смотря на все свои мысли и на всю усталость, но видимо кто-то наверху все же наблюдает за ними, а потому, на склоне, наступив в очередную яму, нога священника подворачивается, и он падает на землю, кубарем скатываясь со склона. Вовремя падения руки разжались и ребенок выскочил. Микаэль же улетел куда-то в кусты, запутавшись в ветках и высокой траве, он угодил в какую-то лужу, весь перепачкался в грязи и после того хорошего полета вообще слабо соображал, что именно происходит. Он все еще слышал крик пальчика, правда, удаляющийся, слышал крики и завывания индейцев и безуспешно пытался подняться на ноги. Руки скользили по грязи, пока мужчина пытался избавиться от оков травы, ладони и пальцы больно порезались, а голова от удара была немного шальной, еще и подвернутая нога болела, но, к счастью, наступать на нее было не так уж и больно, а значит ничего серьезного не было.
Микаэлю хотелось вернуться, хотелось побежать за мальчиком, но смог он лишь забраться чуть вверх, чтобы тут же в других кустах, и с ужасом наблюдать, как двое индейцев хватают бьющегося в истерике мальчика.
- Нет…
Перове желание – подняться. Его тут же пресекает чужая рука, коснувшаяся его плеча. Мисс Джонс была рядом. Как хорошо, что она рядом. Как хорошо, что не схватили и ее. Разумом священник понимает, что мальчику уже не помочь, не в его это силах, но вот сердцем…
Индейцы будут прочесывать местность, они понимают, что беглецы еще рядом. Им нужно уходить, пока их не заметили вновь. Микаэль кивает и отворачивается, не в силах смотреть вперед. Вновь аккуратно спускается с горки и перебирается через грязь, в которой только что валялся.
- Вы верите в Бога, мисс Джонс? – спросил он тихо. – Порой мне кажется, что на этих землях его не будет никогда.
Они двигались тихо, довольно медленно с учетом сильной усталости обоих и травмированной ноги мужчины. Хотелось пить, хотелось есть, хотелось спать. Под конец уже не оставалось веры, что они выберутся хоть куда-то, пока не послышались голоса. Родные голоса, на английском языке.
- Слава Богу… - Выдохнул Микаэль, когда, аккуратно подойдя и отодвинув руками заросли, они увидели людей из группы мисс Джонс.

+1


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Долина смертной тени