Brimstone
18+ | ролевая работает в камерном режиме

Brimstone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Смерть, как часть традиций


Смерть, как часть традиций

Сообщений 31 страница 42 из 42

31

Бывают такие планы – они кажутся блестящими в момент составления, просто отличными в проработке, на практике же проходят без сучка, без задоринки.
А бывают планы сестер Сантар.
Нет, сперва всё шло на удивление хорошо. Отец без лишних вопросов позволил не ходить на ужин, из палатки тоже не составило особо труда удрать. Переодетая Лили по крайней мере со стороны очень даже походила на девчушку из туземной обслуги, сама же Аленари без труда применяла на практике всё то чему учил ее Киран. А учил много чему – бывших браконьеров, как известно не бывает, поэтому дочь генерал-губернатора узнала не только как одним выстрелом убить дикого быка, но и как подойти к чужому лагерю, оставшись незамеченной. Как наблюдать за часовыми и как вести себя, чтобы эти часовые не особо наблюдали тебя.
Сейчас… сейчас это, конечно, все равно ощущалось почти как игра. Никаких настоящих часовых не было – лишь слуги, занятые рутинными делами. Заметь они ее, и можно сделать вид, будто ищешь что-то на земле, потом просто распрямиться и пойти по своим делам – кто остановит?
И всё равно от азарта и волнения покалывало кончики пальцев, екало под ложечкой.
Оказавшись у палатки, она без труда высмотрела Лили, замахала – иди сюда! Та подскочила юрким котенком, задав вопрос, на который у Аленари не было даже намека на ответ.
Но это совершенно не означало, что она ответа не даст!
- Что-то подозрительное. – Уверенно сказала старшая.  – Увидишь штуку, которая выглядит опасной или непонятной – показывай.
Они выждали, когда пара темнокожих слуг повернутся спинами, укладывая какой-то продолговатый тюк в десяти шагах, а затем Аленари схватила сестру за руку и молнией метнулась ко входу.
Секунда – и они внутри.
- Так…
Путешествовал паршивый Абу Фазл с размахом, глаза разбегались от всех этих подушек и драпировок. Даже ковер сволочь предательская притащила!
- Посмотри у кровати, под ней. Всякие важные штуки часто прячут там, где спят. 
Сама же Аленари взялась за столик и сундук возле него. Бутылочки, баночки, какие-то притирки – фу, как приторно пахнет! В сундуке тряпье, книги, исписанные крючковатой вязью – то ли фарси, то ли урду, то ли еще какая-то арабская тарабарщина. А потом между двух книг рука нащупала плоский маленький предмет.
При ближайшем рассмотрении оказалась это лакированная шкатулочка, размером с большой портсигар. Девушка потрясла ее – внутри что-то перекатывалось. Интере-е-е-есно. Зачем такую мелочь прятать среди книг?
Правда, замочка нигде не видно… Но если кто-то что-то внутрь положил, значит эта штука открывается! Ох уж этот восток, со своими секретами. Всё у них не как у людей…
Аленари быстро ощупала тонкую перламутровую инкрустацию, понажимала на все выпуклости. Ничего. И когда она уже хотела отбросить вещицу на потом, палец соскользнул и вдвинул райское яблоко в клюв перламутровой птичке. Послышался щелчок. 
Ха! Да она просто гений!
Крышка медленно приподнялась, и Аленари обнаружила, что у гениальности, как и у всего на свете, есть обратная сторона.
Потому что в шкатулочке ее ждал не отравленный перстень, не флакон с ядом, не очередное приспособление для лошадиного бешенства.
Внутри, приподняв тонкий хвост, плясал скорпион.
- Черт!!
Люто ненавидящая всё, что имеет больше четырех ног Аленари, шарахнулась назад, мощно впечатавшись в столик – с того градом посыпались флакончики с бутылочками. Злополучная шкатулка сделала кульбит в воздухе, скорпион так и вовсе крутанул цирковое сальто, приземлившись у входа в палатку.
Черт, черт, черт!! Дура набитая, корова неуклюжая, браконьерша недоделанная!
Снаружи раздалась речь. 
Черт!
Аленари бросилась к сестре, а потом – к стене палатки, той, у которой был зазор между тюками и мебелью. Наклонившись, она с силой приподняла натянутый между двумя колышками край.
- Лезь, быстро. И уходи отсюда. Давай! 
Для нее зазор был слишком мал, а на то, чтобы вытаскивать клин времени не оставалось. Нет, нельзя лезть. Если тут застрять, то папа ее не в Швейцарию, а на австралийские рудники отправит!
Ко входу вдоль противоположной стены двигалась тень.
Убедившись, что сестра пролезла – как Аленари считала наружу – девушка окинула отчаянным взглядом палатку. А затем, не найдя лучшей альтернативы, упала на живот и быстро, как огромный, но очень торопливый краб, вползла под кровать – благо, она у Фазла была не просто лежаком, а настоящей сборной кроватью, такой, в какую змее сложнее заползти ночью.
Видно из такого убежища оказалось немного, приходилось слушать. Шаги ближе. Еще ближе. Остановились. А потом – крик. Резкий, пронзительный крик боли, град ругательств на хинди и фарси.
Видать, устроенная карусель скорпиону человеколюбия не прибавила и он атаковал ближайшую ногу в легком сандалии.
Аленари обреченно ткнулась подбородком в сцепленные руки.

0

32

Лили усиленно закивала, чтобы сестра не усомнилась в её понятливости. Ну конечно, как она сама не догадалась! Что-то необычное, что-то подозрительное…Лили с бьющимся от волнения сердечком вбежала за сестрой в палатку и быстро огляделась. Потом ещё раз, уже медленее.. Так… необычное и подозрительное… Хм, ну наверное странно, что у него столько пуфиков для сидения на временном привале, да?
Оказавшись в помпезной, для временной, атке Фазла Лили опять растеряла всю свою находчивость, поняв, что здесь столько вещей, что полчаса перебирать - не переберёшь. Она точно растерялась бы, не будь рядом сестры, которая, в отличие от Лили, сразу нашлась и отдала распоряжения. Ну конечно, у кровати! Как она сама не догадалась!
Лили опять закивала, вспоминая, что она сама прятала под подушку красивые камушки, что иногда ей приносила Айа. Каждый камушек должен был навеять определённый сон, синий - спокойный и о море, красный - о радости и свадьбе.. Наверное, Абу тоже под подушкой что-то держит. Лили досеменила до кровати и поставила на пол кувшин с молоком, мокрыми от волнения ладошками прощупывая застеленный тюфяк Фазла. Камушков под подушкой не было. под самими тюфяком тоже, как бы не пыхтела малышка, пытаясь приподнять и прощупать матрас злодея, пахнущий тяжёлыми индийскими маслами. Когда с ним было покончено, она тяжело вздохнула и опустила его назад, старательно заправляя его назад. И в этот момент её на глаза попалась довольно яркая нитка, которой был стянут бок матраса. Не то, чтобы залатан - Лили знала, что так именно стягивают, наскоро, буквально за минуту, когда порвётся платьице и надо дойти до дома. У неё нянички в Англии всегда были нитки и иголочка на шатлене, которые та могла быстро пустить в дело, когда ребёнок рвал одежду. Лили помнила, что такие стежки специально делались лёгкими, чтобы не повредить ткань перед тем, как отдать платье на полноценный ремонт портному. Достаточно было потянуть посильнее и ниточка выходила.
И поскольку девочки искали секрет, то всё, что может быть аккуратно вытащено, должно быть аккуратно вытащено.
Ниточка выскользнула, ручка юркнула в прореху и практически сразу наткнулась на что-то небольшое и деревянное. От переполнявшего волнения и важности этой операции, Лили чуть не выронила маленькую коробочку, такую, в какой хранят кольца, пока доставала её наружу. И тутже развернулась к Аленари, готовая прыгать с шёпотом: “Я нашла, нашла!”.
Ну она и повернулась.
Как раз в тот самый момент, когда сестра с паникой отшатнулась к к столу и в палатке начался хаос. Лили тоже вскочила и сначала метнулась к сестре, но сделав шаг увидела виновника паники и назад, к кровати, сбила кувшин с молоком, бросилась к выходу в секундной мысли позвать на помощь, потом вспомнила где они и метнулась назад…
В общем, если бы Аленари просто не сграбастала её за руку и не поволокла в дальнюю сторону палатки, Лили бы крутилась на одном месте до прихода стражи. Но на счастье - старшая всегда знала, что надо делать.
- Лезь, быстро. И уходи отсюда. Давай!
- А как же ты-ы-ы?!  - почти что закапризничала младшая, но усиленные подталкивания в сторону заставили всхлипнуть и выползти. Спасибо крошечному росту и малому весу девочки.
выкатившись за палатку в уже не таком белом сари, она сразу развернулась и посмотрела назад - сестра за ней не вышла. А ещё через какое-то время, судя по звукам, туда кто-то зашёл. Лили, обеими руками прижимая к груди находку, стояла как памятник себе и мучительно ждала развязки, и та дала о себе знать. Потоком брани, криками, паникой…
“А что если они её обнаружили?! А что если они её поймают!”, - Лили снова заметалась и, согнувшись, обежала палатку, замерев сбоку и тихонько оглядывая вход. Оттуда, бранясь, крича и шатаясь, выскочил один из мужчин, а за ним второй. У обоих - глаза огромные, паникующие, лица перекошенные.
- Bichchhoo!! - кричал тот, что не хромал, - bichchhoo!!
Лили облизнула губы, над которыми выступили капельки пота от волнения, и осмотрела зашевелившийся лагерь. Если они сейчас туда все зайдут! Если они найдут Аленари!
Надо что-то сделать!
Лили была в отчаянии. Для неё происходящее было как лесной пожар для ягнёнка - куда не метнись, везде опасно. Но если она ничего не сделает, то сестру поймают!
Выдохнув, Лили поймала последние крохи мужества и сделала перебежку за тюки с вещами, где они с сестрой были до этого, а потом и за верблюда, что с напряжённым любопытством смотрел на людей. И что есть силы дёрнула животное за хвост. Верблюд негодующе вякнул и вскочил, тряся башкой и метнувшись на привязи на людей перед палаткой. Не затоптал, конечно, длинная перевязь далеко не пустила, но сшиб какой-то скраб и напугал и без того орущих людей. Потом она рванула назад, к палатке, и, спрятав шкатулочку в складках одежды, обеими ручками что есть силы потянула один из колышков палатки. Та шла из пазов так медленно! Так мучительно медленно… Лили от натуги упёрлась ногами в землю, а когда колышек вышел, плюхнулась прямо там на землю. Потом подползла к прорехе и отчаянно зашептала:
- Аленари?!

+1

33

Не так всё должно было выйти, ох не так…
Замерев, напрягшись так, что шею свело, Аленари лихорадочно перебирала варианты возможного развития событий.
Сейчас в палатке будет полно людей. Либо они обыщут тут каждый сантиметр и уж точно не пропустят довольно крупную девицу, удобно умостившуюся под хозяйской кроватью. Либо девица вылезет им навстречу сама, явившись, так сказать, с повинной. Что ей за это будет? От слуг Фазла – ничего. От самого Фазла, скорее всего, тоже. А вот от папы…
От страха и безнадеги сосало под ложечкой. Вот только здесь, распластавшись на циновке, до Аленари дошло, что глупость ее вылезет боком прежде всего отцу. И здорово вылезет, так, что не отмахнешься…
Суматоха снаружи еще усилилась – хотя, казалось бы, куда уж больше?
«Только бы не Лили, только бы не Лили, только бы…»
Она представила, как сестра, испугавшись, побежала не туда, как ее заметили, как она мечется там, а чужие люди обступают со всех сторон… Картина оказалась такой яркой, такой цепкой и отвратительной, что сдали нервы – оттолкнувшись, девушка выбралась из-под кровати. К черту. Не убьет же ее отец, в самом деле. Но не успела она и с колен подняться, как…
- Аленари!
Шепот сестры ни с чем не спутать.
Звать второй раз или объяснять что-то не понадобилось – увидев ход Аленари нырнула в него, поползла, ссаживая локти и растревожив и без того больное колено. Несколько долгих, очень-очень долгих секунд, и вот она – свобода.
- Бежим.
Как можно совмещая скорость с осторожностью, они добирались до своей палатки. Аленари спешила, зная – как только весть от происшествии дойдет до праздничного стола, отец обязательно пришлет кого-то удостовериться, что с дочерями всё в порядке. Конечно, она навертела на матрасах двух «кукол» - под москитными сетками да в полутьме те вполне бы сошли за людей и для служанок этого хватило. А вот папу вряд ли удовлетворит старое седло и свернутое тряпье вместо двух дочерей! 
Они успели.
Аленари как раз запихивала грязное сари младшей под свой матрас, когда снаружи раздались встревоженные голоса. 
- Мисси-сахиб, мисси-сахиб, с вами всё в порядке?
- Естественно! – Правый сапог никак не хотел слезать, поэтому раздражение в голосе звучало очень натурально. – В чем дело, Мадху? Мы с сестрой отдыхаем. 
Следом вступил другой голос, мужской:
- Мисс Сантар, в лагере произошел… кхм, инцидент. Ваш отец хотел убедиться, что с вами и мисс Лилиан всё хорошо.
- Лучше не бывает, мистер Джефферсон. А… что, собственно, произошло?
Адъютант помялся, но всё же ответил:
- Люди посла подняли тревогу. Будто бы кто-то побывал в палатке самого Абу Фазла, там всё вверх дном.
«Вверх дном? Да три склянки уронила!»
- Ну у нас-то в палатке полный порядок, мистер Джефферсон, - Аленари хотела издать легкий смешок, такой звенящий, как серебряный колоколец, но вышла какая-то нервная икота.
Наконец люди удалились, можно было перевести дыхание.
- Чуть не влипли… - Сердце успокаивалось, уверенность в себе возвращалась, и старшая сестра глянула на младшую со своей знакомой, залихватской улыбочкой. – Какая же ты молодец все-таки, Воробей. Как только вытащила клин, ума не приложу! Молодец. Я перед тобой в долгу.   
Отпихнув от матраса оба сапога, Аленари по-турецки скрестила ноги.
- Ох и свинья этот Фазл! Скорпиона он с собой возит. И это, небось, не местная мелочь. Интересно, кому бы он достался… - передернув плечами, девушка слегка нахмурилась. – Там, в палатке, прежде чем я наделала шума, мне показалось или ты тоже что-то нашла?

+1

34

Бежать по теням всполошённого, словно улей, лагеря, было ужасно волнительно, примерно до состояния, когда у Лили не тряслись только ноготки на руках. Определить чего именно она сейчас так боялась не получалось, но боялась она, однозначно, очень сильно, потому просто двигалась за сестрой, которая привычно взяла инициативу в свои руки. Как только они заскочили в палатку, с девочки довольно ловко стянули белое сари, запихав его под матрас, и она рассеянно оглядывалась в поисках брошенного платья, как откуда-то раздался мужской голос и Лили запрыгнула с тихим писком в кровать. натянув одеяло до носа. Теперь видны были только вишенки глаз, в которых чётко читался вопрос: "а что если поймают?!". Для надёжности она даже дыхание затаила, прислушиваясь к ответам сестры. Её показания потом не должны расходиться, этому Алек её научил ещё в беспечные пять лет. И вот наконец...
- Чуть не влипли…
Лили позволила себе выдохнуть, стянув одеяло с носа.
– Какая же ты молодец все-таки, Воробей. Как только вытащила клин, ума не приложу! Молодец. Я перед тобой в долгу.   
- Ой, оно само получилось, - зарделась Лили, наконец увидев своё платье в дальнем конце палатки, - Я так перепугалась...
Она посмотрела на свои ладошки, совершившие этим вечером эдакий подвиг. Ладошки, как ладошки, грязные только, все в земле от этих пролазов туда-сюда...
– Там, в палатке, прежде чем я наделала шума, мне показалось или ты тоже что-то нашла?
- А? Ах да! Точно, Аленари, он в моём сари!
Сестра встала с кровати и девушки вытащили белую одежду. На его конце, там где индианки делают узелок, заменяющий им кошель, была спрятана маленькая деревянная шкатулочка. Аленари взяла её в руки, а Лили, завернувшись в одеяло вместо платья, села на пол рядом. Они задумчиво рассматривали находку, пока лагерь за тканью палатки всё ещё "гавкал" приказами и наперебой кричал переполошенными слугами.
- А что если там ещё один скорпион? - высказала общие опасения Лили, - Давай её палочкой откроем?
Палочки не нашлось, зато нашлась довольно длинная шляпная шпилька Лили, которой сёстры опасливо и весьма неловко ткнули в шкатулку, оставив на ней пару неаккуратных царапин. Наконец крышечка открылась и там, на бархотке, лежал огромный, пафосный... перстень. К слову, Лили видела и побольше, потому даже не сдержала разочарованного вздоха.
- Может оно отравлено? - с сомнением предположила младшая сестра, беря керосиновую лампу с тумбочки и поднося прямо к кольцу. Тёплый свет весело "лизнул" камень в центре. - Иначе зачем прятать его в матрасе?

+1

35

А действительно – зачем?
Аленари почесала переносицу в задумчивости.
Разве ж не для того создаются украшения, чтобы их носить? Да этот Абу Фазл с головы до пят обвешан блестящими цацками, сверкает не хуже рождественской елки. Зачем ему прятать кольцо? Да еще и с таким дорогущим камнем – при свете лампы тот казался черным, только в глубине горела живая, винно-красная искра.
Перстень лежал и словно бы смеялся: над их вопросами, над растерянностью, над тщетными попытками двух мисси-сахиб разгадать собственные тайны.
Аленари наклонилась поближе, практически ткнувшись носом в безделицу.
- По-моему, тут что-то написано… вот здесь, вокруг камня. Я думала гравировка, но нет, - она щурилась, стараясь разобрать крючочки и точечки. – Какие-то арабские буквы.
В арабском старшая дочь генерал-губернатора была, мягко говоря, не сильна – могла, разве что, сказать, что вот эта буква похожа на сороконожку, а вот эта – на гусеницу.
- Ладно, - звучали слова невесело. – Много мы тут с тобой не придумаем. Перстень этот штука, конечно, важная, иначе не стал бы Фазл ее под матрасом прятать. Вот только как она важна и чем, нам с тобой, Воробей, и через сто лет не понять…
Неизбежное решение легло на плечи каменным ярмом.
- А значит, надо нести его папе.
Аленари обреченно прислушалась к суматохе лагеря – тот еще кипел.
- План прежний. Для папы – я всё сделала сама, ты спала и ни о чем не знала. Так надо, Лили, - в голосе старшей прорезались твердые, безапелляционные нотки. – Идея действительно была моей. А если папа узнает, что я тебя за собой потянула… Знаешь, когда я из своей комнаты тогда выйду? В двадцатом веке!
Будто ставя точку, Аленари нажала на крышечку шкатулки и та захлопнулась.
Чертов Фазл! Одни неприятности от него…
***
Как и следовало ожидать, получив перстень и облагороженный рассказ о его обретении, Роланд Сантар почему-то не преисполнился гордости, не поспешил поблагодарить за храбрость или находчивость, нет. Он устроил дочери головомойку куда как похлеще предыдущей, на этот раз вспомнив и школу-пансионат, и разжалование, и много чего еще веселого. Приказов от нее теперь не принимали ни погонщики, ни шикари, ни чокидары – никто, кроме личных служанок, да и те должны были докладывать генерал-губернатору о каждом шаге в сторону.
По всему выходило, что закончилось приключение довольно плачевно.
Но... закончилось ли?
По приказу генерал-губернатора их караван свернул с прежнего пути. Они отошли почти на сорок миль южнее, в Арху, где и остановились в форте Св.Иоанна. Форт этот сам по себе был зрелищем прелюбопытным: когда-то он носил имя «Джахмур-махал» и являлся крепостью наваба, затем перешел в руки британцам и превратился, собственно, в форт. Хозяев он менял еще несколько раз, а конечным результатом стал крепкий сплав британской солидности и восточной вычурности – на мощных крепостным стенах высились пушки, но из-за стен выглядывали многоярусные крыши, ни дать, ни взять верхушки праздничных тортов.   
В другое время Аленари облазила бы тут все – от дальнего угла, до обзорных площадок. Увы, отец запретил покидать отведенные ей комнаты, пришлось довольствоваться видом из окна – куском крепостной стены и какими-то кустами.   
Воистину, от Абу Фазла она получила одни проблемы!
Хотя справедливости ради, у самого Абу Фазла дела шли немногим лучше. Велеречивый посол меньше улыбался, меньше сыпал цитатами из Корана и каким-то образом даже меньше блестел.
Кто-то мог бы сказать, что он похудел.
В общем, что-то в планах Абу Фазла шло совсем не так.
***
- Я сойду с ума. 
Она лежала на постели, закинув ноги на гору подушек и запрокинув голову назад. Вверх ногами «узилище» симпатичнее не стало.
За окном, по ночному небу плыла масляно-желтая старая луна, стрекотали сверчки, с улицы тянуло сладковатым запахом – цвели неизвестные кусты.
- Я сойду с ума, и папе будет очень стыдно, попомни мои слова…
Сестра, конечно же, была тут, готовая делить заточение и скуку и бог знает что еще. Знай Аленари, кто такие декабристы, она бы непременно подумала, что Лили за ней и в Сибирь поехала, если б папа отправил. Но Аленари не знала.
Она перевернулась на живот.
- А что у вас сегодня на десерт было? – Десерта отцовский приказ ее тоже лишил; чертовски не вовремя, надо признать – как раз подходило время месяца, когда девушка могла сжевать пару плиток шоколада и не поморщиться.
- Я бы сейчас орехов в меду съела… Или пудинг сливовый. Или рахат-лукум! Да, рахат-лукум прям целый брусок, с пудрой… - голос был полон тоскливой мечтательности.

+2

36

Взрослые, порой, такие несправедливые! Такие жестокие! Аленари наказали, не поддаваясь на мольбы младшей. Но Лили всё равно старалась, с тихим сопением подходя к отцу на стоянках и беря ладонью его палец, заглядывая снизу вверх, как самая преданная гончая, внезапно выставленную за порог в февральский мороз. Отец отказывался смягчать или сокращать наказание, и смотреть глазами несчастного кокер-спаниеля приходилось в разы больше. Порой Роланд даже мог видеть в них упрёк. Разве Аленари не переживала об отце? Разве все эти треволнения не были ради спасения его от злых козней? Но отец был непреклонен и суров, его чеканный красивый профиль не дрогнул весь путь до Архи. Уже там, видимо опасаясь что иначе Лили полезет к сестре в окно по поребрику фасада здания, он позволил младшей скрашивать Аленари плен.
Лили мужественно отказалась от поездок по городу в седле папиных офицеров, в пользу гостевой комнаты форта, и проводила там всё время пока не ела, вынуждено - за общим столом. Она по-детски надеялась, что бойкот её будет виден и услышан больше, чем несчастные взгляды.
Ведь сестра, с деланным равнодушием лежавшая на подушках, страдала, как загнанный в тесную клетушку зверь. Страдала почём зря! Она могла видеть на подъездах пёструю россыпь крыш индийского городка, где кипела жизнь. После стольких дней непроглядных джунглей, сидеть в изоляции было наистрожайшим наказанием! Из известных Лили, конечно.
Потому, всем сердцем переживая за сестру, она старательно спрятала в маленькую шкатулочку, где хранила свои пахнущие масла, немного сладостей со стола. Сладости ведь любой плен сделают лучше!
И как приятно было оказаться правой!
Девочка буквально засияла. Широкий рот расплылся в довольной улыбке, а подбородок поднялся вверх - ага! Она предугадала желание сестры до его озвучивания!
- А я принесла тебе гнёзда с орехами и рахат-луукум! - невероятно гордая собой сказала девочка, поднимая шкатулку и неся её с таким торжеством, будто там Орден подвязки. Забравшись на кровать к сестре, она поставила шкатулочку на плед и открыла. Бархотка нутра была испорчена патокой и сахарной пудрой, слившихся в едином объятии, зацементировавшим ворсинки. А от горки сладостей внутри пряно пахло предыдущим содержимым - маслами.
В остальном десерты не вызывали сомнений своей подлинности.
Лили, подталкивая шкатулку к сестре с видом переживающий о голодающих внуках бабушки, была собой невероятно довольна. Подобрав ноги и вглядываясь в резко сменявший день на ночь пейзаж за окном, она "отчитывалась" о наблюдениях за столом.
- Противный Абу Фазл сегодня был такой собранный. Он говорил почти также сдержано, как папин адъютант, и не стал сегодня говорить мне те глупые комплименты. А ещё он каждые пять минут так задумчиво смотрел на папу, что я хотела его стукнуть, - заливаясь краской смущения призналась Лили, - Он ничего хорошего не задумывает, вот совсем ничего! Папа вообще не должен был садиться с ним кушать!
Сёстры сошлись во мнении, что Абу, хоть и схуднул то ли от пути, то ли от причинённых ему стрессов, всё ещё ужасно опасен, а отец - возмутительно беспечен и ужасно несправедлив. Под эти разговоры успела спуститься ночь. С крепостной стены доносились голоса меняющихся патрульных, с джунглей долетали звуки ночных зверей, а от окна впервые повеяло свежестью. Обе леди Сантар высунулись, жадно вдыхая запахи индийской ночи, отгонявшие запахи индийского города. Лили уже знала, что ночевать будет здесь, и что они, наверное, будут спать на одной тахте, под резным окном форта.
- Аленари, а что это за зверь? - спрашивала Лили, каждый раз, когда с леса доносился очередное завывание. Багаж знаний сестры, перенятый от шокидаров, не переставал приводить её в восторг. Они успели распознать гиену и бандерлогов, далёких птиц и вроде даже медведя, как Аленари странно насторожилась. - Что-то случилось? - спросила Лили удивлённо.

+1

37

«Папа должен был повесить эту жирную сволочь на воротах!» - думала Аленари, выцарапывая последние кусочки сладостей – орехи, пудра и патока схватились намертво и никак не желали расставаться со шкатулкой. Впрочем, у старшей дочке генерал-губернатора упорства тоже хватало, так что силы были равны.
Даже благоухающий маслами десерт сделал мир более-менее сносным местом, Абу Фазла на некоторое время предали забвению, и сестры увлеклись игрой.
- Рыбный филин. – Свесив обе руки так, чтобы их холодил ночной ветерок, она наблюдала, как по стене движется фонарный огонек. – Точно рыбный фи…
Внезапно огонек остановился и дернулся в сторону.
- Да, филин.
Огонек дрогнул. Погас.
Аленари моргнула. Сейчас он загорится снова, и дозорный продолжит свой путь. Вот сейчас. Вот-вот.
Стена оставалась темной.
Девушка втянула руки, приподнялась на локтях.
Надо сказать, за время проведенное в этой комнате, она успела назубок выучить маршруты и интервалы дозоров – и на стене, и во дворе, и в коридорах. И сейчас… сейчас там было ох неладно!
Ветер вновь подул в их сторону, донес звон, как будто вдалеке что-то разбилось.
- Тш, Воробей! – Аленари оттолкнулась от подоконника, нырнула обратно в комнату и быстро погасила одну за другой все три лампады. Сразу же девушка вновь прильнула к окну, чувствуя своим предплечьем теплое плечо сестры. Теперь, когда свет из-за спин не сливал ночные тени в один черный монолит, они могли видеть…
- Смотри. Там, на стене, чуть правее… Там люди. Дозорные ходят по двое, с огнями, а там… там больше. Видишь? Что-то происходит.
Аленари закусила губу.
От прежней мягкой, отупляющей скуки не осталось и следа, внутри словно щелкнул механизм, запуская совсем другой ритм сердца, мыслей и слов. 
…Противный Абу Фазл сегодня был такой собранный.
…А ещё он каждые пять минут так задумчиво смотрел на папу.
…Он ничего хорошего не задумывает.

Совсем ничего.
Совсем.
Вот черт!
- У нас гости, Лили. – Голос старшей сделался совсем не такой как обычно – пустой, металлический, офицерский.
Сердце колотилось, мысли неслись ему в унисон.
Что делать? Поднять тревогу? Она не знает, сколько их там. А если раньше подоспеют совсем не те, кто надо? Через слуг? Ее приказ не исполнят немедленно, как прежде. Послать Лили? Не поверят. Найти кого-то из офицеров? И сколько это займет? Время, они потеряют время…
Только один человек может парой приказов поднять на уши всю крепость.
- Нам нужен отец. Сейчас же.
***
Через пятнадцать минут сестры Сантар стояли… нет, не перед дверями кабинета генерал-губернатора, готовые чинно войти туда, как и пристало двум графским дочерям. Они торчали на узкой открытой галерее под окнами. Одно из них – дальнее, угловое – как раз светилось.
Ранее Аленари справедливо рассудила, что если пойдут коридорами, объясняясь с каждым встречным и убеждая тех, мол, им кровь из носу нужно побеседовать посреди ночи с папенькой, то проклятый Фазл успеет состариться и помереть своей смертью. Поэтому старшая сестра убедила младшую выбраться через окно, пройти семь шагов по карнизу, а там уж перебраться на пологую крышу. О том, чтобы оставить Лили за спиной и речи не шло – страшно.
Страшнее даже, чем тащить за собой.
Теперь же, на месте, Аленари обнаружила кое-что малоприятное – чтобы забраться с галереи в окно не хватало даже ее роста. Хотя…
- Я подсажу, Воробей. И подстрахую, если что. Как окажешься внутри – сразу к отцу. Скажи ему, что с дозорными на стене что-то произошло. Там какие-то люди, там погасли огни, и творится какая-то чертовщина. Запомнила? Давай, не бойся. Главное, хватайся покрепче за те рогулины у окна. – Аленари опустилась на одно колено, и хлопнула по бедру, мол, давай, становись, а я потом уж встану и подниму.

+1

38

Всё, конечно же, случилось, и продолжало, конечно же, случаться, а Лили была такой невнимательной и совсем не видела этого сама! Пока сестра настороженной собакой не проворчала на скопище силуэтов, копошившихся на крепостной стене, как мыши под мешочком орехов, когда гасят свечи в бунгало, Лили совсем их не замечала. Они сливались с тенями и пригибались к земле, как змеи. Их плавные движения были подобны этому изгибающемуся перемещению, подкрадыванию гадюки в постель. Лили шумно вдохнула и поёжилась, покрывшись румянцем страха и негодования.
Это были совсем не гости! Гости, люди хорошие!
- Нам нужен отец. Сейчас же.
- Да! - пискнула девочка, тряхнув вьющимися сами по себе кудряшками, - мы должны его предупредить!
И она было скатилась с кровати юркой белочкой и направилась к двери, как Аленари окликнула её. Сестра вылазила в окно на парапет...
***
Лили не боялась! Почти. Правда-правда! Когда она смотрела на опоясывающий колет Аленари ремень, и считала на коже трещенки, она не боялась! Она только думала, о том, что на сестринской одежде осталась сахарная пудра и на улице темно. Но когда ночной ветерок весело и шкодливо подхватывал прядку, обращая на себя внимания, как задиристый мальчишка. Когда особо громкие звуки из джунглей разрезали ночную темноту. Когда недостаток лунного освещения вынуждал пустить глаза под ноги... Вот тогда...
Мама...
Лили обеими ладошками держалась за декоративный поребрик, испещрённый излюбленными в индии ботаническими мотивами и замирала на стене, дыша шумно, как напуганный ёжик. И думала о том, что ей не страшно. Ей совсем-совсем не страшно....
А потом Аленари делала ещё два шага вперёд, и Лили суетливо догоняла её, рассматривая трещинки на коже и сосчитав, наверное, уже их все!
И вот, когда ручки стали холодными, ножки - уставшими, а волосы- растрёпанными задирой-ветром, Аленари наконец остановилась.
- Я подсажу, Воробей.
Лили впилась в руку сестры, сопя и внимательно слушая, но не находя сил в себе кивнуть, потому что голова её кружилась, а чёрная равнина под ногами... была чёрной и далёкой. Только когда её посадили к оконному проёму, а сама она впилась в каменный ажур его обрамления, Лили почувствовала уверенность, засучив ногами и взобравшись в безстекольное индийское окно. Это была спальня отца перед его кабинетом, сейчас тёмная, и даже не подготовленная к отдыху - не горели свечи, не был сдёрнут пёстрый покров. Осмотрев комнату, Лили свесилась в окно.
- Аленари, а как же ты? Ты же не будешь стоять тут всё время?
Получив от сестры ответ и напутствие, она спрыгнула с окна на ковёр и, невольно крадучись в этой темноте, засеменила к двери из-под которой бил свет. Осторожно наклонившись к замочной скважине и убедившись, что там - именно кабинет отца, и он не разговаривает ни с одним офицером, чью речь совершенно неприемлемо прерывать, Лили потянула ручку, толкнула двери и уже бодро простучала каблучками детских туфель.
- Папа, папа! Папа тут люди на стене! В смысле... - Лили сразу поняла, что забыла дословно всю речь Аленари, зажмурилась, и протараторила всё, что вспомнила, - Люди, которые не дозорные, они на стене, и они там без огней, в смысле они погасили огни. И их там больше чем дозорных. И они ходят пригнувшись. И... - Лили открыла глаза, вспоминая, всё ли она сказала, моргнула, - И наверное они убили дозорных, - добавила она от себя уже груснее. - Я не выдумываю! - на всякий случай девочка потянула перепачканные балюстрадой руки и потянула отца за локоть, - Мы из окна видели!

+1

39

Бесшумно оплывали свечи. Стыла вторая чашка чая. Сменяли друг друга рапорты.
Чем больше Роланд вчитывался в донесения с северо-запада, тем меньше нравилась ему ситуация на этом проклятом северо-западе. Когда он приказал поворачивать в Арху, то практически сразу обратился к Нанду, сослался на трудности пути и обстоятельства, требующие личного присутствия генерал-губернатора. Предложил вести переговоры здесь, за пределами Пенджаба, хоть и недалеко от границы.
Махаражда подумал-подумал, да и выдвинулся. Вот только…
Взгляд вернулся к исписанному мелким убористым почерком листу.
Вот только за спиной Нанду оставил весьма мощный воинский контингент. Будто боялся чего-то. Словно прикрывал тылы.
«Значит, врешь ты, Фазл, врешь сукин сын, не всё у вас там так светло и благолепно, как пытаешься мне изобразить…»
Не глядя, Роланд взял чашку, глотнул холодного чая.
И вот где-то тут…
- Папа, папа!
Своей выдержкой генерал-губернатор Сантар не без оснований гордился: в самых разных ситуациях он сохранял трезвый ум, всегда следил за тем, что говорит, кому и как, с равно бесстрастным спокойствием встречал опасности, трудности и боль. А вот встречать собственную дочь, которая посреди ночи выскакивает из-за плеча, генерал-губернатора жизнь не научила. Увы.
Чай пошел не в то горло.
Надо признать, в этот момент мечта Абу Фазла была близка к исполнению как никогда ранее.
- Что? – титаническим усилием пытаясь подавить приступ кашля, он во все глаза смотрел на дочь.
Может он задремал? А иначе, какие еще люди? Какая стена? Какие огни? Кто там пригнулся? Что, черт побери, происходит?! Это как вообще?!
- Лилиан, - всё ещё очень хрипло и не очень уверенно начал Роланд. – Как ты сюда попала? Тебе приснился дурной сон? Какие дозорные?
Но отчаянная уверенность во взгляде и голосе дочери победила – он пусть и без особого энтузиазма подошел к окну, распахнул то. И там… ну конечно.
- Отец, кто-то снял дозорный пост!
- Аленари, если это очередная твоя… – Он поднял взгляд и оборвал сам себя.
Огни на воротах во внутренний двор не горели.
Всё изменилось – просто и быстро, как щелчок пальцев. В конце концов, генерал-губернатор Сантар действительно не без оснований гордился своей выдержкой.
Распахивая ящик и доставая оттуда револьвер, он говорил твердо и очень-очень спокойно.
- Отправляйся в мою спальню. Сейчас туда приведут сестру. Оставайтесь там. К окнам подходить нельзя, что бы ни услышали. Я запрещаю, слышишь, Лилиан? – Щелкнул барабан, становясь на место – и лишь в эту секунду Роланд поднял взгляд. – Всё будет хорошо, дочка. Ничего не бойся.
***
Аленари действительно привели в спальню почти сразу же, после чего дверь закрыли, с той стороны встали солдаты. После сестрам только и оставалось, что забраться на широченную кровать и ждать.
Видеть они ничего не могли. А вот слышать… слышать пришлось. 
Совсем скоро теплая и тихая индийская ночь взорвалась криками, взорвалась руганью, злыми гавкающими приказами, взорвалась треском оружейной пальбы. Единожды в стороне что-то грохнуло, и на стенах заплясали рыжеватые сполохи – горело.
Пожар быстро унялся, утихли как будто звуки боя.
И вот тогда на южной стене «заговорили» пушки.
Глухая мощная отдача, казалось, шла сквозь потолок и стены, сквозь кровать, сквозь собственное тело от макушки и до кончиков пальцев.
Один. Другой. Третий. Ещё. И ещё.
- Это хорошо, что наружу палят. Значит, орудия наши и во дворе тоже в нашу пользу сложилось, - шептала Аленари сестре.
На самом деле, ничего это не значило, ничего она не знала и очень-очень хотела, чтобы вернулся отец.
Он  вернулся, когда небо на востоке стало сереть. Пахло от генерал-губернатора гарью и пороховым дымом, от брови до скулы красовалась глубокая ссадина, но в остальном выглядел Роланд Сантар целым и невредимым. Чудом не запутавшись в покрывале, Аленари подалась навстречу:
- Пап, как там всё…
- Закончилось, - он говорил с прежней спокойной твердостью, как будто не было пальбы, криков и пушечной канонады. – Всё закончилось. Пока останетесь здесь. Я хочу, чтобы вы поспали. Да, Аленари, даже если не хочется.
Рука легла на спутанные кудряшки младшей дочери, и Роланд улыбнулся – устало, скорее глазами, чем уголками губ. Но он улыбнулся, и то был самый явный знак, что всё плохое действительно закончилось.

+1

40

Наверное они всё сделали правильно... Но тогда почему они опять под замком, да ещё и со стражей?
Лили тихонько сопела, прижавшись спиной к животу сестры и недоверчивым котёнком поглядывая на окно, к которому категорически нельзя было подходить. Окно это было всего-лишь резной рамой в чёрное-чёрное небо, абсолютно не дававшее понять, всё ли там на самом деле у папы в порядке, и всё ли они с сестрой правильно сделали. Аленари говорила, что да. Но они были заперты и со стражей перед дверьми.
А потом бесстрастное небо в раме окна закричало, заставив девочку вздрогнуть всем телом, стали раздаваться грохоты и выстрелы. Чёрное небо то и дело озарялось зловещим оранжевым, а Лили начинало казаться, что сквозь запахи индийских благовоний, которым тут пропитались все ткани, пробивается запах пороха. Вполне возможно, что это была лишь её фантазия, девочки привыкшей следовать за марширующей армией, пусть и на спине слона. Но хлопки оружия она уже вполне различала, как и последовавшие за ними пушки.
Лили засопела сильнее, пугливо вжимаясь в сестру.
- Это хорошо, что наружу палят. Значит, орудия наши и во дворе тоже в нашу пользу сложилось, - шептала Аленари,
почувствовав настроение младшей.
- Это значит, мы вовремя предупредили? - уточнила она, желая услышать ещё что-то хорошее, покуда ты заперт в охраняемой коробке, а папа где-то там.
Сестра сказала, что да.
Успокоения хватило ещё на час. Девочки выбрались на поребрик поздним вечером, а прошло уже пол ночи, если не больше, и время всё тянулось и тянулось, не поддаваясь на вялые попытки заполнить его болтовнёй или словесными играми. Лили не ответила очередное название в игре в "города", Аленари не стала переспрашивать, они снова смотрели на окно, и ночь тянулась, тянулась...
Организм порой вступал в спор с Лили, и она клевала носом, голова с кудряшками падала к плечу, а потом девочка вздрагивала и снова садилась ровно. Аленари предприняла мужественную попытку уложить её спать, но Лили против своей природы закапризничала, наотрез отказавшись ложиться пока не вернётся отец.
Отец вернулся, когда уже полчаса под окнами не громыхало, небо с чёрного становилось серым, а глаза слезились от усталости.
И вот тогда двери распахнулись, ударом гонга разбивая усталость. Отец вошёл неизменной чёткой походкой, неся с собой запахи войны. Аленари едва не запуталась в покрывале, Лили вообще не смогла из него выбраться, запоздало заметив, что сестра предательски укутывала её всё это время в ткани, как в кокон.
- Папа, - пискнула Лили, упорно пытаясь понять, где заканчивается платье и начинается лоскутное покрывало. За это время Роланд уже успел подойти к кровати.
- Я хочу, чтобы вы поспали.
- Па-а-ап, - Лили хотела сказать, что не ляжет спать, потому что уже утро. Что она хочет знать, что там с мерзким Фазлом и змеёй из людей на стене. Что они могут попросить чая и посидеть тут. Но всё оборвалось на первом же слове, которое растянулось в широком зевке. И зевнув Лили удивлённо моргнула, и стыдливо прикрыла рот, потому что так широко зевать не прилично. Отец ласково погладил её кудряшки, тепло улыбнувшись глазами, и Лили тутже обвила его талию руками - единственным, что она выпутала из пледового кокона. - Пап, обещай нам всё-всё рассказать. А то мы сами узнаем.

+1

41

Да какое спать? Зачем им ложиться, если уже светает, если всё в порядке, если…
Но то были просто мысли – механические и отрешенные. Ночь тревоги, напряженного ожидания вымотала похлеще полноценной вахты, и единственное, что ощущала Аленари на самом деле – усталость.
Вслед за сестрой она сама зевнула в кулак, не забыв покивать – мол, да-да, мы хотим знать всё, а если не расскажешь, то непременно вызнаем сами.
Отец вздохнул – без раздражения, скорее с обреченностью родителя пяти детей.
- Этого стоит опасаться. Обещаю. – Он убрал непослушную прядку со лба Лили. – А теперь – спать.
***
Почти весь их день прошел в этой комнате: проснулись сестры за полдень, потом им принесли воду для умывания, явились служанки со свежей одеждой и гребнями. Затем завтрак, затем… затем снова стало скучновато. Явился Джефферсон и передал убедительную просьбу от генерал-губернатора: комнаты не покидать до следующих распоряжений.
Аленари кивнула. Она слышала голоса тягловой скотины, скрип тележных колес и знала – сейчас вывозят для похорон трупы, пересыпают песком кровь.
Чтобы занять чем-то сестру, она все же посвоевольничала – стянула отцовский атлас. Открыв тот, рассказывала, где бывали братья, а что довелось уже увидеть ей самой.
Когда свет солнца сделался плотным и красноватым, а тени холодными и длинными, вернулся отец.
- Я хотел бы прогуляться. Дочери составят мне компанию?
***
Они пошли не к плацу, не туда, где сновали люди, а в дальнюю часть форта. Остановились у длинного бассейна.
Когда-то внутренний дворик украшали мозаики, бассейн был фонтаном, наверняка что-то цвело и плодоносило. Нынче от прежнего великолепия уцелел лишь резной белокаменный бортик, скамья, да ажурная колоннада окружающая двор со всех сторон.
Закатное небо пламенело ало-золотым, на его фоне крепостная стена казалась почти черной, а сам двор утопал в сизых сумерках.
Наконец Аленари не выдержала:
- Это ведь были люди Фазла, да? Там, ночью?
Отец опустился на скамью. Покачал головой.   
- Не совсем. Скорее уж его сообщники и соратники.
- Люди Нанду?
- Нет, Аленари, - неспешно, почти лениво, Роланд достал портсигар. – Как оказалось, Абу Фазл уже давно служит другому человеку за спиной махараджи.
- А переговоры…
- Он должен был их сорвать. Принеприятнейшим, надо признать, для меня способом. Смерть генерал-губернатора вызвала бы неразбериху, настоящий хаос. Против махараджи наверняка тут же нашлись бы доказательства. Дискредитировав его в глазах британцев, лишив поддержки, новый господин Абу Фазла начал бы войну с Нанду. И выиграл ее.
- Значит… значит это всё было ради земли? Как всегда?
- Как всегда. – Выбрав сигарету, отец легонько постукивал ею о крышку портсигара. – Единственное, чего они не предусмотрели, это двух вездесущих, - взгляд обратился к старшей, а потом к младшей дочери, - необычайно любознательных и совершенно неостановимых девочек.
- Это мы! – С нескрываемой гордостью, подтвердила Аленари; энергия, не растраченная за время вынужденного заточения, била ключом, и в следующую секунду девушка уже вскочила на бортик бассейна. – Пусть все эти Фазлы трепещат… трепещут… как правильно?
- Слезь оттуда.
- До уголка дойду. Я аккуратно! – и она пошла, раскинув для баланса руки в стороны.
- А мне по-прежнему интересно, как вы умудрились добраться до моей спальни, минуя дозоры.
Аленари искоса глянула на сестру, мол, давай, Воробей, твой выход, лучше папу никто умасливать не умеет.

+1

42

Из комнаты Лили вырвалась, как тот самый воробей, которого по ошибке заперли в клетке вместо канарейки. Тут же впившись в сухую ладонь отца, Лили вертела головой, будто бы единственный день взаперти, половину которого они с Аленари проспали, был целым месяцем несправедливой тюрьмы. Впрочем... где-то внутри так и было. Она шла по коридору широкими шагами, ступая на вытянутые, красноватые пятна света.
Но во дворе прыткость её улетучилась.
Больше всего было жалко фонтан. Вот почему люди, когда начинают драться, в первую очередь ломают всё красивое? Раскуроченная мозаика, осколки которой пока небрежно смели в угол, побитый бортик фонтана, из которого явно всю ночь вытекала воды, пока он не высох, некогда "цветущие" ограждения - всё было в состоянии таком же, в каком пребывал практически каждый город, в который они въезжали с папой по приезду в Индию. Интересно, почему всё время разрушают фонтаны? Может этому есть логическое объяснение?
Задумавшаяся Лили притихла, больше не дёргая ладонь отца, и тот подошёл к скамейке. Аленари такими высокими вопросами не задавалась, её грызли вещи более приземлённые.
- Это ведь были люди Фазла, да? Там, ночью?
Лили подняла любопытную мордашку на Роланда.
- Не совсем. Скорее уж его сообщники и соратники.
Поняв, что папа готов поделиться, наконец, с ними правдой об этой истории, девочка села на скамью с боку, благоговейно внемля всем подковёрным интригам, что трижды чуть не стоили им жизни. На какое-то время фонтан и вандализм были забыты. Лили следила за каждым движением отца, будто боясь что-то пропустить в его истории. Но на дым сигарет таки закашлялась. Именно в этот момент всё внимание и обратилось на неё, и в такой не подходящий момент!
Лили кашлянула ещё раз, порозовела.
- Ну... понимаешь, пап, мы посчитали, что это важно (а это ведь действительно было очень-очень важно!), и решили, что есть один путь, по которому мы сможем пройти, не объясняя всем, почему мы пошли там, - Лили тщательно заменяла "Аленари" на "мы". Возможно, она бы даже сказала "я", чтобы сестру опять не наказали, но присваивать себе чужие хорошие идеи - не правильно, - Вот мы и пробрались по поребрику из окна на окно...
Видя, как застыло лицо отца, Лили решила аккуратно контратаковать.
- Пап, у меня глаза от дыма слезятся.
Пока отец тушил сигарету, Лили украдкой переглянулась с сестрой и решила добавить.
- Если бы мы этого не сделали, всё бы очень-очень плохо кончилось, да?

+1


Вы здесь » Brimstone » Воспоминания » Смерть, как часть традиций